После бури
Глава 20. После бури
Вечер вязко тянулся сквозь каменные коридоры Хогвартса. Воздух был пропитан напряжением, будто сам замок помнил крик, раздавшийся несколько часов назад.
Тео шёл вперёд — шаг за шагом, тяжело дыша. Его руки были в крови — чужой и своей, рубашка порвана, взгляд затянут мраком.
Под подошвами гулко отдавались шаги, и каждый из них звучал как отголосок того удара, который он нанёс Оливеру Крейну.
Драко шёл следом, мрачный, сжав губы.
Они молчали. Слова были лишними.
Когда за ними захлопнулась дверь гостиной, Драко первым нарушил тишину.
— Всё, — сказал он тихо, почти ровно. — С Крейном покончено. Его отправили в Святого Мунго. Исключение уже подписано. Он не вернётся.
Тео не ответил. Лишь коротко кивнул, продолжая смотреть в одну точку, будто перед глазами всё ещё видел лицо Оливера — и кровь на своих руках.
Он не чувствовал ни облегчения, ни удовлетворения.
Только пустоту и холодную, глухую ярость, что осела в груди, как яд.
Он резко развернулся, собираясь уйти. В его взгляде — одно желание: увидеть Эви.
Он не мог успокоиться, пока не убедится, что она в порядке, что дышит, что её глаза живы.
Но Драко перехватил его за плечо.
— Не нужно, — тихо, но твёрдо. — Сейчас нет.
Тео остановился, не глядя на него.
— Там Пенси и Дафна, — продолжил Малфой. — Они рядом. Им она доверяет. А ты...
Он посмотрел на друга.
— Посмотри на себя. Ты в крови, с разбитыми костяшками и глазами, как у палача. Если она тебя сейчас увидит — испугается.
Тео опустил взгляд.
Руки дрожали. На коже застывала кровь, рубашка прилипала к телу.
Он выдохнул сквозь зубы, устало провёл ладонью по лицу.
— Я и так её пугаю, — хрипло произнёс он. — Даже когда не хочу.
— Тогда не делай хуже, — сказал Драко спокойно. — Отдохни. Умойся. Завтра поговоришь.
Молчание. Только дыхание и тихий гул в голове, где эхом звучало:
«Если бы я пришёл позже... хоть на минуту позже...»
Он не простил бы себе. Никогда.
— Мне нужно выпить, — глухо бросил он.
Драко кивнул:
— Я с тобой.
———
Была суббота. Солнечные лучи осторожно пробивались через шторы спальни девушек, но для Эви утро было просто продолжением бессонной ночи. Она не сомкнула глаз. Веки пекло от слёз. В голове снова и снова вспыхивали образы, обрывки звуков, шорох шагов, чужой голос, её собственный крик...
Но каждый раз — вспышка света, и он.
Тео, вбегающий в класс. Его лицо — белое от ярости, руки — дрожащие от силы, с которой он отбросил Крейна.
Даже спустя ночь от этого воспоминания ей становилось холодно и... безопасно одновременно.
— Эви? — тихо позвала Дафна, садясь на кровати.
— Ты не спала?
Эви натянула слабую улыбку.
— Всё в порядке. Просто... Идите без меня на завтрак... Не хочу сейчас, в Большой зал.
Пенси и Дафна переглянулись.
Им было ясно: не всё в порядке.
Но спорить они не стали. Просто собрались, взглянули на неё с тревогой и ушли.
На выходе из комнаты они столкнулись с Тео.
Пенси взглянула на него испытующе:
— Только не испорть всё снова, ладно? Она едва держится.
Тео кивнул.
— Я просто... хочу поговорить.
Он сжал кулаки и вошёл.
Тишина. Только шум воды из ванной.
Эви была там. Он опустился в кресло, бессознательно потянулся к тумбе и взял лежавшую книгу.
«Гордость и предубеждение».
Он перевернул обложку и усмехнулся.
— Магловская классика... — пробормотал он. — Никогда бы не подумал.
Никаких чар, ни строчки о магии — просто слова, чувства, боль и гордость.
История о женщине, которая не захотела быть вещью в руках обстоятельств. О мужчине, который учился любить не властью, а честностью.
Он задумчиво провёл пальцем по строчкам, шепнув едва слышно:
«Ты слишком великодушен, чтобы мстить, но я не слишком горда, чтобы сказать — я ошибалась».
В этот момент вода смолкла.
Дверь ванной приоткрылась — и Эви вышла. Она не заметила его сразу.
Волосы — влажные, струящиеся по плечам. Полотенце — небрежно обёрнуто вокруг тела.
Всё в ней — уязвимое и настоящее.
Когда её взгляд наткнулся на Тео, она вздрогнула.
— Ты... что ты здесь делаешь? — голос дрогнул, но быстро стал твёрже. — Стучаться надо. И уходить, если никого нет.
Она кивнула на книгу в его руках. — И не брать чужие вещи.
Он усмехнулся, закрывая том.
— Начинаешь язвить — значит, всё не так плохо, как я думал.
Эви опустила глаза, прижимая полотенце крепче.
Он продолжил:
— Не думал, что такие, как ты, читают магловские романы.
Она подошла к шкафу, достала джинсы и свитер.
— В нашем мире не пишут таких историй, — ответила тихо.
Тео посмотрел на обложку, потом — снова на неё.
— «Вы должны позволить мне сказать, как сильно я вас восхищаюсь и люблю...» — процитировал он вслух.
Эви удивлённо обернулась.
— Ты читал?
— Зато в их мире пишут о настоящих чувствах, — отозвался Тео. — Мама любила эту книгу. Я читал её для неё... и, пожалуй, для себя тоже.
Эви замерла, удивлённо посмотрев на него.
— Я бы никогда не подумала...
Он лишь пожал плечами.
— Ты многого обо мне не знаешь, Эви.
Между ними повисла тишина — тяжёлая, но странно тёплая.
— Зачем ты пришёл, Тео? — спросила Эви, стараясь не встречаться с ним взглядом. Он встал.
— Жду благодарности, — с тенью усмешки сказал он.
— Не обостряй, — устало выдохнула она. — Я только начала забывать.
Тео подошёл ближе, голос его стал низким, почти хриплым:
— Никто больше не посмеет даже прикоснуться к тебе, — тихо сказал он. — Этот кретин уже получил своё. И если ещё раз хоть встречу его...
Он замолчал, но в его взгляде полыхнуло что-то опасное.
— Я не оставлю ему шанса. Его исключили. Ты его больше не увидишь. Обещаю.
Эви закрыла глаза, будто пытаясь вдохнуть эти слова.
Только потом прошептала:
— Спасибо... Если бы не ты...
Она не договорила.
Он сделал шаг к ней, протянул её волшебную палочку:
— Нашёл. Думал, ты захочешь вернуть.
Она взяла её — их пальцы соприкоснулись. Короткое, но странно сильное ощущение пробежало по коже.
Эви вскинула взгляд, встретившись с его глазами.
Тео смотрел на неё долго, почти изучающе.
— Я хочу видеть прежнюю тебя, — сказал он наконец. — Ту, что дерзила, спорила, бросала мне в лицо каждое слово. Не этого запуганного котенка. Прошлая ты мне нравилась больше. А сейчас собирайся, мы еще успеем к завтраку.
Эви усмехнулась, впервые за долгое время — настоящая, усталая, но живая.
— Тогда выйди. Я хочу одеться. Ты же говорил, что мы успеем на завтрак. Или собираешься стоять тут и любоваться?
— Или хочешь, я помогу? — лениво протянул он, не отводя взгляда.
Она засмеялась — звонко, живо.
— Выйди, Тео.
— Как скажешь, миссис Нотт, — усмехнулся он и направился к двери.
Он послушно пошёл к двери, но перед тем, как закрыть её за собой, задержался на секунду, бросив короткий взгляд через плечо.
Она стояла у шкафа, всё ещё в полотенце, и впервые за долгое время выглядела... не сломанной. Просто живой.
Он стоял за дверью, слушая, как она двигается по комнате, и ловил себя на мысли, что этот смех звучал как лекарство.
Её возвращение начиналось с него.
Когда они вошли в Большой зал, разговоры стихли. Никто не знал, что произошло накануне, кроме друзей. Но теперь, видя Эви рядом с Тео, никто не осмелился сказать ни слова.
Дафна и Пенси переглянулись — и впервые за сутки улыбнулись.
Блейз поднял бокал с тыквенным соком.
— Ну вот. Теперь вы снова похожи на людей, а не на жертв апокалипсиса.
Тео усмехнулся, качнул головой.
Эви, тихо опуская взгляд, всё же позволила себе едва заметную улыбку.
Драко, наблюдая со стороны, понял — между ними впервые за долгое время не было холода. Она всё ещё насторожена, он всё ещё хмур, но между ними — впервые не холод.
Был тонкий, хрупкий лёд, который начинал таять.
И под ним — что-то живое. Настоящее.