Ловушка
Оливера я вижу как актер Кристиан Озера.
Глава 18: Ловушка
С того вечера, когда Тео показал Эви метку и произнёс слова, которые навсегда врезались в её память, прошло две недели.
И эти дни тянулись мучительно долго.
Каждую ночь перед глазами вставала та сцена: его голос, его смех, то, как он заставил её смотреть на тёмную метку, как издевательски рассказывал про её родителей, униженных и просящих за её жизнь.
И в каждой мысли жгло лишь одно: «Он — пожиратель. Он мой жених. Мой будущий муж. И я ничего не могу изменить.»
Она писала родителям, надеясь, что это станет спасением:
«Он пожиратель. Как и его отец. Это весомый повод для разрыва контракта. Я не могу выйти за него.»
Ответ был ледяным, окончательным:
«Нет. Именно так он спасает тебя. Пьюси был бы твоим женихом, если бы не Тео. Прости нас, дочь. Изменить ничего нельзя. Мы сделали всё, что могли.»
Эви читала письмо снова и снова, пока слова не начали плыть перед глазами. Сердце сжалось. Её родители признались, что продали её за свои жизни. И выхода не было.
Она продолжала искать. Даже тайком заходила в Запретную секцию библиотеки, перелистывала древние книги с пыльными страницами, но там не было ничего. Ни одного способа разорвать договор, написанный кровью.
С Тео на дежурствах она старалась не спорить, отвечала ровно, коротко. Он видел это. И ему нравилось.
«Чего стоило лишь запугать её меткой. Вот она — идеальная покорная невеста.»
Друзья же всё замечали.
— У вас будто лёд и огонь в одном бокале, — усмехалась Пэнси.
— Скорее ледяная война, — добавляла Дафна.
— Да ну вас, — отмахнулся Блейз. — Вам срочно нужна вечеринка. И не только вам, всем нам. Перед Рождеством, перед тем как разъедемся.
Эви сжала губы. «Перед Рождеством... значит, помолвка всё ближе.»
А Тео лишь задумчиво усмехался, пробуя на вкус слова: «Эвелин Нотт. Миссис Нотт. Звучит правильно.»
Драко же лишь качал головой.
— Ты ещё пожалеешь, Тео.
⸻
Коридор был слишком тихим. Тишина тянулась липкой паутиной, и сердце Эви колотилось быстрее с каждым шагом. Она обернулась — никого. Лишь тёмные стены и редкие факелы, чьё пламя лениво колыхалось.
— Эви, — голос прозвучал неожиданно близко, и она вздрогнула.
Оливер. Он стоял у дверей заброшенного класса, в тени, и глаза его горели странным блеском.
— Нам нужно поговорить, — его голос был слишком мягким, слишком настойчивым.
— Мы уже всё обсудили, — Эви крепче прижала книгу к груди. — Оставь меня в покое.
— Нет, — он шагнул ближе. — Ты должна меня выслушать.
Она колебалась. Внутри всё протестовало, но Оливер умолял почти навязчиво, и Эви, вздохнув, нехотя вошла в класс.
Стоило ей пройти пару шагов, дверь с гулким стуком захлопнулась.
Эви резко обернулась — Оливер запер её заклинанием.
— Зачем ты это сделал?.. — в её голосе дрогнул страх.
— Потому что мы наконец будем говорить честно, — он ухмыльнулся, и это была ухмылка человека, которому уже всё равно на последствия.
Эви сделала шаг назад, но он быстро сократил расстояние, вырвал у неё палочку и с силой отбросил в дальний угол. Деревянный стук о стену эхом отозвался в классе.
— Нет! — воскликнула она, протягивая руку, но он перехватил её запястья и рванул вперёд, прижимая её к холодной поверхности парты.
— Крикни хоть раз — и я заставлю тебя замолчать твоей же палочкой, — прошипел он ей в лицо.
Она дрожала, сердце стучало в висках, дыхание сбилось.
— Зачем?.. При чём здесь я?!
— При том, что ты принадлежишь Нотту, — его глаза сверкнули злобой. — Его отец унизил моего. Лорд никогда не видел во мне равного. Но я могу отомстить. Я отберу у него то, что он считает своим.
Эви побелела.
— Это не мой выбор... я не виновата!
— Мне плевать, — сорвался он. — Ты нужна мне. И я сделаю так, что он не получит тебя первым.
Его хватка стала ещё жестче. Он толкнул её вниз, и ребро парты больно впилось в живот. Эви закричала, отчаянно сопротивляясь:
— Помогите! Кто-нибудь!
Она билась, вырывалась, но он был сильнее. Его колено вдавливало её в стол, руки сжимали запястья так, что стало больно.
— Никто тебя не услышит, — ухмыльнулся он. — В этой части замка пусто.
Его ладонь ударила её по лицу, щёка загорелась от боли.Мир перед глазами Эви на миг поплыл. Горечь, стыд, отчаяние накрыли её.
Губы его впились в её рот — это был не поцелуй, а издевательство. Слёзы обожгли глаза Эви, и она попыталась оттолкнуть его плечами, но он был сильнее.
Треск ткани заставил её сердце замереть. Он рвал её одежду, пуговицы сыпались на пол. Холод воздуха коснулся её кожи, и унижение накрыло лавиной.
— Пожалуйста... не надо... — рыдала она, но голос дрожал и ломался.
Он уже расстегнул ремень. Его глаза сверкали безумием.
— Ты слишком прекрасна, чтобы быть его, — он наклонился так близко, что её дыхание смешалось с его. — Я заставлю его страдать через тебя.
Он прижал её запястья одной рукой, а второй сжал её подбородок, поворачивая лицо. В его глазах горело безумие, и Эви ощутила животный ужас.
Она отчаянно закричала:
— ПОМОГИТЕ!
И в тот же миг — грохот. Дверь с треском распахнулась, ударившись о стену.