Лёд и пламя
Глава 11. Лёд и пламя
В библиотеке стояла удивительная тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и скрипом перьев. Несколько учеников делали домашние задания, кто-то листал книги по трансфигурации, а влюблённые парочки, думая, что их никто не видит, шептались и прятались между высокими стеллажами.
Тео сидел в дальнем углу, почти скрытый тенью. Перед ним раскрытая книга по древним рунам, но взгляд его был рассеянным — слова расплывались, не оставляя в памяти ни строчки.
Он думал о матери.
«Если бы мама была жива...»
Эти мысли обжигали сильнее, чем любое задание Лорда.
Мама всегда знала, что сказать. Она могла одним взглядом успокоить его, направить, объяснить, как поступить правильно.
«Она бы точно подсказала, как вести себя с Эви. Что делать, если женщина, которая должна быть твоей женой, не испытывает к тебе ничего, кроме ненависти.»
Он провёл рукой по лицу, тяжело вздохнув.
У него были девушки. Много. Но все они — лишь одноразовые развлечения, имена которых он даже не помнил.
Эвелин — совсем другое. Она правильная, гордая, слишком чистая для его мира.
Она — его будущая жена.
И в этом ирония судьбы: она — та, кого он не может потерять, но кто его самого презирает.
Тео опустил голову на сложенные руки, стиснув зубы.
«Как мне заставить тебя понять, что ты уже принадлежишь мне?»
Эви сидела за соседним столом, но не замечала открытой перед ней книги.
Её мысли тоже метались, как листья в бурю.
«Почему он такой стал? Что с ним случилось?»
Они знали друг друга двенадцать лет.
И всё это время — только ссоры и конкуренция.
Даже в детстве, когда их семьи собирались в гости у Малфоев, они всегда делили между собой Драко — общего друга.
— Драко мой друг, — упрямо говорила маленькая Эви, пряча его за спиной.
— Нет, мой, — огрызался Тео, толкая её в сторону.
Так они и выросли — в бесконечном соперничестве.
Шесть лет школы они соревновались в учёбе. Эви была лучшей почти по всем предметам, кроме зелий. Как бы она ни старалась, Тео всегда оказывался на шаг впереди. Это бесило её до слёз.
А он только ухмылялся, подкидывая колкости.
Но сейчас всё стало другим.
На последнем году школы Тео изменился.
Он больше не просто поддразнивал её или соревновался — он вмешивался в её жизнь.
Особенно когда речь шла об Оливере.
Он был готов убить его, и это пугало Эви.
«Это не симпатия, — убеждала себя Эви. — Он не способен на любовь. Это просто очередной способ контролировать меня.»
Она украдкой взглянула на него. Тео сидел напротив, нахмурившись, тень ложилась на его лицо, делая его ещё мрачнее.
Эви вдруг ощутила странное желание подойти и всё выяснить.
Спросить прямо. Понять, что с ним.
Но... злость кипела в груди.
Он ударил Оливера. Прямо в коридоре, при всех.
«Он всегда всё портит. Всегда.»
Немного подумав, Эви всё же поднялась и медленно подошла к его столу.
Тео заметил её движение и удивлённо вскинул взгляд.
— И как же такая... идеальная мисс Стоун, — его голос был холоден и язвителен, — посмела приблизиться к чудовищу вроде меня?
Эви проигнорировала насмешку, сжав губы.
— Что произошло утром? — прямо спросила она.
Тео чуть улыбнулся, но глаза оставались тёмными и опасными.
Эви заметила на его брови небольшую ссадину.
«Оливеру, досталось куда сильнее...» — мелькнула мысль, но она тут же её отогнала.
— А что произошло? — нарочито невинно переспросил Тео.
Эви нахмурилась.
— Я про то, зачем ты ударил Оливера. Что он тебе сделал?
В его глазах вспыхнуло что-то тёмное.
— Это не твоё дело, — резко отрезал он. — Лучше иди и утешай своего идиота.
Эви замерла, её руки дрогнули.
Мгновение она стояла молча, а потом ледяным голосом сказала:
— Ты не меняешься, Теодор Нотт.
Такой же заносчивый придурок, каким был всегда. Ты только и умеешь, что всё портить.
Она отвернулась и, не оглянувшись, направилась к выходу, добавив на ходу:
— И не смей больше вмешиваться в мою жизнь!
Дверь библиотеки громко хлопнула за ней.
Тео остался сидеть, глядя в пустоту.
Её слова эхом отдавались в его голове.
«Я всегда всё порчу...»
Эви ворвалась в комнату девочек как буря.
— Он не меняется! — выкрикнула она, даже не глядя на подруг.
И, не объясняясь, ушла в ванную, громко хлопнув дверью.
Пенси и Дафна переглянулись.
— У этих двоих всё стабильно, — с ироничной улыбкой заметила Пенси.
Дафна только вздохнула:
— Я не знаю, чем это закончится, но чувствую — взрывом.
⸻
После того разговора в библиотеке Тео решил сделать паузу. Пусть Эви сама поживёт со своими мыслями, пусть делает ошибки. Через месяц она узнает о муже— и тогда он разберётся, что с ней делать.
Он снова вернулся к своей привычной жизни: вечеринки, девушки, азарт.
Эви с горечью отметила, что он снова ведёт себя так, будто ему на неё наплевать.
Это только сильнее путало её мысли.
⸻
— Ты так просто отступился? — Драко недоверчиво посмотрел на друга, пока они шли по дорожке к полю для квиддича.
— Я решил дать ей свободу, — хмуро ответил Тео. — Пусть делает, что хочет.
Его голос стал холодным: — В конце концов, сама себя опозорит своим выбором.
Драко фыркнул, но ничего не сказал.
На поле их ждали игроки и десятки младшекурсников, пришедших посмотреть на тренировку. На трибунах Тео сразу заметил Пенси и Дафну, которые с интересом следили за игрой своих парней.
Но его взгляд мгновенно остановился на другой фигуре.
Эви.
Она сидела рядом с Оливером. И не просто сидела — он обнимал её за плечи, демонстративно, вызывающе.
Тео замер на месте, в груди всё сжалось.
— Посторонним запрещено находиться на тренировке, — холодно сказал он, глядя прямо на Оливера.
Оливер лениво поднялся, его улыбка была ядовитой.
— Нотт, не переживай, — громко сказал он так, чтобы все слышали. — Мне твоего убогого полёта на игре хватает.
Он обнял Эви ещё крепче.
— Я здесь не ради тебя.
Эви опустила глаза в пол, стараясь не встречаться с Тео взглядом.
— Оливер, — прошептала она, — зачем ты его провоцируешь?
Тео уже готов был взорваться, но Драко схватил его за плечо.
— Пошли. Не вздумай устроить ещё один спектакль.
Началась тренировка.
Но Тео почти не видел мячей, не слышал команд Драко. Каждый раз его взгляд возвращался к трибунам.
И вдруг — как удар в сердце.
Оливер обхватил лицо Эви обеими руками и поцеловал её.
Долго, демонстративно.
Но самое страшное — его глаза.
Оливер смотрел прямо на Тео, хищно, торжествующе.
Будто говорил без слов: «Она — моя.»