80
Дженни
— Сколько еще ехать до вашего дома? — Возмущенный голос Чимина раздается прямо над ухом, и друг тут же получает подзатыльника от Чонгука. — Эй! Кукуху хочешь сотрясти?! Итак жмусь здесь, как мышь.
— Нечего на мою девушку запрыгивать, мутант-переросток. — Огрызается в ответ, а я улыбаюсь.
— Нечего тачки двухместные покупать, когда пассажиров трое. — Продолжает возмущаться Пак, фыркая за спиной.
Места в споркаре очень мало, но он каким-то чудом уместился позади нас. Мы ехали за город к бабушке и везли ей елку, которую братья умудрились поместить на крышу автомобиля.
— Я не виноват, что ты до сих пор тащишься за мамкиной юбкой. Взял бы бэху и поехал с елочкой в закат. — Чон хмурится, но не отрывает взгляд от дороги, пока Чимин кряхтит.
— Вообще не понимаю, зачем такая огромная елка. Можно было искусственную купить в коробочке, собрать и убрать потом в ящик. — Ворчит, словно старик и тоже хмурится.
В этот момент улавливаю между ними внешнее сходство и улыбаюсь еще шире. Очень рада тому, что они наконец помирились, хоть и не упускали возможности друг друга подколоть.
— Нет, хватит искусственного в нашей жизни. — Вставляю свои пять копеек, пока оба фырчат. — Это же самый главный атрибут нового года, если не считать мандарины.
— О-о-о, — стонет Чимин за спиной, — не напоминай. Я люблю мандаринки, а мы их не взяли.
— Так еще и не новый год, придурок. — Фыркает Чонгук.
— Да пофиг, я сейчас хочу. Что только по праздникам их можно жрать? — Пак кривится, а Чон пыхтит.
— Чимин! Я тебя не узнаю, — усмехаюсь, пока друг бормочет что-то несвязное, — что за выражения?
— Это все он. — Тычет в Чонгука пальцем и строит мне невинные глазки, заставляя смеяться.
— Что ты имеешь в виду? — Тут же подхватывает Чон, а я смотрю на дорогу, чувствуя, что их перепалок у меня скоро голова лопнет. — Что я на тебя дурно влияю? Э! Чего молчишь?!
Пак бросает ему очередную колкость, и препирательства не прекращаются до самого дома бабушки Чонхы. Я не злюсь, а улыбаюсь, потому что из их разговора можно куски вырывать и отправлять стендапщикам. Слава гарантирована.
Из автомобиля я выбираюсь первой и вдыхаю морозный воздух. Предновогоднее настроение чувствуется с каждым днем все больше.
Теперь я могу ходить без корсета, но врач все еще запрещает злоупотреблять физической активностью, чтобы насвежую не переломать ребра. С этим проблема. Чонгук иной раз так сильно сжимает меня в руках, что дыхание перехватывает.
— Вот же дерьмо! — Голос Чимина заставляет обернуться и увидеть, как он распластался на дорожке во дворе, видимо, зацепившись ботинком за сиденье.
Чонгук смеется, и я следом. Пак же пыхтит, поднимаясь и отряхивая с куртки снег.
— Смешно вам, да? Голубки хреновы. — Пак улыбается, и я вижу в его глазах нездоровый азарт. — Сами напросились. Кости надо размять. — Вальяжно топает к сугробу, и резко бросает в Чона снежок, после чего целится в меня, но нарочно кидает мимо.
Знает, что меня травмировать нельзя. Смеюсь, а Чонгук включается по полной. Между ними начинается настоящая снегобомбежка. Я первые минуты помогаю Чона, а потом отхожу в сторону, пока они устраивают во дворе бедлам.
— Я тоже хочу в снежки поиграть! — За спиной раздается голос Джон У, и я даже не успеваю его обнять, как он со смехом бежит к Чонгуку и встает на его сторону, что неудивительно.
Братишка от него не отлипает. По двору разлетается довольный гогот, и я ловлю себя на мысли, что ничего прекраснее нет. Чонгук улыбается и искренне радуется, а это многого стоит.
Борьба со старшим Чоном только началась, и судебные тяжбы обещали быть длительными, но у Чонгука была мощная поддержка от Мин Юнги и Ли Джунхона. Они подключили всех знакомых, чтобы Чон Джун Сон получил по заслугам. В прессе такая шумиха поднялась, но одна новость была не особо приятной.
Женщина, с которой жил отец Чонгука, упала с лестницы на одном из приемов и потеряла ребенка. Кара нашла не того человека, но корабль шел ко дну, ведь идеальный образ семьи Чон рассыпался, и тут не помогли миллионы.
Нашу квартиру выставили на продажу, благо Донхён ни на что не претендовал. Ли Джунхо уже показывал ее нескольким покупателям, а я отказалась туда возвращаться. Только вещи матери забрала. Для меня было настоящей мукой приходить в дом, где происходило столько плохого.
Ли Чонха с удовольствием познакомилась с Чимином и Чонгуком, последний так и вовсе вызывал у нее бурный восторг. Она говорила, что такой мужчина никогда не бросит и точно сделает счастливой, в общем, вгоняла меня в краску по полной программе.
— Ого! — Ли Джунхо усмехнулся, глядя на то, во что превратился идеально убранный до этого двор. — У нас праздник уже начался, да? — Улыбается, а я киваю.
Все еще не могу даже произнести папа или отец. Видимо, не пришло время, а вот Джон У уже вовсю зовет Джунхона папой. Даже не знаю, почему он так быстро переключился, ведь Донхёна никогда так не называл при нем, хоть тот заставлял и просил, а тут…
Чон встает по стойке смирно, замечая Ли Джунхона, который спускается к ним и что-то говорит. Я думала, он заставит убрать двор, но…
Снежок в спину от Джон У заставляет его пересмотреть решение. Теперь во дворе играются четыре ребенка, а я ухожу домой к Ли Чонхе. Бабушка орудует в кухне, а по дому разлетается аромат выпечки.
— Пирожки? — Спрашиваю, заглядывая в комнату.
— С мясом, — улыбается она, подкатывая коляску ко мне, — и вишней.
Помогаю ей с ужином, пока мужчины развлекаются, но иногда поглядываю в окно на Чонгука. Таким он мне нравится больше. После встреч с юристом его будто меняют. В такие минуты Чонгук идет в зал к Юнги и выбивает из себя дурь. Боится меня обидеть, сказав что-то резкое, а после рассказывает о хаосе в своей голове.
Его мама находится в тяжелом состоянии, и дело не в психике. Здоровье пошатнулось, и врачи пока не давали сверх прогнозов. Я навещала ее лишь один раз.
Больно смотреть на женщину.
Что в первый раз было не по себе, что второй.
Но сейчас ее глаза хотя бы светились жизнью, и это воодушевляло.
После боя снежками все дружно приводили двор в порядок, а Олежка даже ужинать не стал, пока в дом не занесли елку. Парни быстро расхватали пирожки на радость Ли Чонхе, которая руководила процессом установки лесной красавицы в гостиной.
На елку набросились все, кроме нас с Чоном. Мы стояли в сторонке, наблюдая, как Чимин посадил к себе на плечи Джон У и подавал ему елочные игрушки.
— Наверное, мы лишние. — Шепнул мне на ухо Чонгук и поволок к выходу. — У меня есть идея.
— Не пугай меня, Чон. Что ты придумал? — Спросила с улыбкой, накидывая на себя куртку с шапкой.
— Пойдем. — Он с загадочной улыбкой поволок меня за собой к машине.
Чонгук достал большую коробку, на которой по видимому сидел Пак всю дорогу, потому что она слегка помялась, а вот внутри лежали гирлянды.
— Пока они возятся с елкой, мы с тобой дом украсим. Поможешь? — Подмигивает Чонгук, а я радостно киваю.
Был у нас разговор о том, как смотрится дом в новогоднюю ночь. Настоящая светящая красота, погружающая в сказку. Давно мечтала полюбоваться на мигающие лампочки и полностью погрузиться в атмосферу праздника.
Мы закончили, когда уже было темно, и только фонари освещали двор. Ли Джунхо пару раз выходил проверить, как обстоит дело, и предлагал помощь, но Чонгук руководил процессом, а я всего лишь подавала все необходимое.
— Как тебе? — Чон подходит ко мне, включив красоту.
— Превосходно, Чонгук. — Я прижимаю ладони к лицу, бегая глазами по разноцветным огонькам.
Весь особняк Ли Чонхи украшен гирляндами и похож на один из американских домиков перед рождеством. Я готова запрыгать от радости, как ребенок.
— Слушай, Ангел, — Чонгук с серьезным видом поворачивает меня к себе и смотрит в глаза, — я хотел отдать тебе подарок в новогоднюю ночь, но… — Он достал коробочку из кармана куртки, а у меня сердце рухнуло куда-то в район наших ног. — Это не предложение, не пугайся. — Улыбается он, заметив, как увеличились мои глаза. — У моей девушки должно быть что-то кричащее обо мне. —Чонгук подмигнул и открыл коробку.
Внутри лежал кулон, который он подал мне.
— Ой, тут гравировка, да? — Я перевернула украшение и замерла от надписи. — Ч-о-он… — Протянула не в силах сказать что-то больше.
Просто повисла у него на шее.
— Спасибо. Лучше подарка быть не могло. — Прошептала, уткнувшись носом в его плечо, пока он сжимал меня в объятиях, и смотрела на надпись. Береги себя, мой Ангел!