71
Чонгук
Монотонная музыка, показное веселье, разговоры и звон бокалов превращаются в один сплошной гул, который надоедает и оседает пеплом на мозгах, не выдерживающих чрезмерного пафоса и лицемерия. Стою около окна и держу чашку с кофе в руке, думая только об Ангеле. Еще полчаса игры в идеальную семью, и можно валить отсюда.
Года три назад великий Чон Джун Сон стал инициатором предновогоднего ажиотажа для помешанных на благотворительности. Череда банкетов начиналась с первого ноября и заканчивалась последним днем декабря, хотя этот день все традиционно проводили в кругу семьи.
Все, кроме самого Чон Джун Сона.
Где пропадал отец тридцать первого декабря до десяти, а то и одиннадцати вечера, я не знал, да и не пытался узнать, хотя если рассуждать, опираясь на факты, то и тупому понятно.
Бросаю взгляд на Чимина, который движется ко мне с недовольным выражением лица, и хмурюсь. Осознать правду оказалось не так просто, как хотелось бы. У меня теперь нет сестры, но есть придурок-брат, которого хочется прибить, а не обнять. Вызвано это скорее ревностью к Ангелочку, чем другими раздражающими факторами.
— Чжоу скоро налакается до кондиции. — Говорит мне, расслабляя галстук и убирая руки в карманы брюк.
Непривычный видок для Пака. Обычно он лишнюю соринку с себя сдувает, чтобы мамочка не зашлась в истерике, а тут рыкает ей и упорно не хочет соответствовать ожиданиям. Мое воздействие сказывается, не иначе.
— Плевать. Это проблемы ее родителей. Пусть наблюдают за будущей алкоголичкой. — Допиваю кофе и ставлю чашку на столик.
— А как же "мы несем ответственность за тех, кого приручили", — усмехается Чимин, а я фыркаю, — отступаешь от собственных принципов, да?
— Я не приучал ее таскаться за мной хвостом. Инициатива наказуема.
— Сколько еще осталось? — Спрашивает, а я пожимаю плечами.
Макс тяжело вздыхает и достает телефон из кармана.
Хмурится, пока я рассматриваю Цзыюй, которая демонстративно поднимает бокал и смеется, стреляя глазами.
— Что с рожей стало? — Усмехаюсь, когда Пак пытается кому-то позвонить, но ответа не получает.
— Джен звонила, а сейчас телефон отключен. — Хмуро оповещает, а я застываю от холодка, пробежавшего по спине.
Рука сама тянется за айфоном.
Твою мать!
Пропущенные вызовы.
Мозг лихорадочно работает и сопоставляет факты. Ему звонила, мне звонила, хотя от Ким обычно не дождешься. Вывод?
Что-то случилось.
Кидаю телефон обратно в карман и без слов бреду к выходу. Наплевать, что при этом толкаю парочку расфуфыренных особ, которые что-то верещат. Мне нужно к Ангелу.
— Куда вы собрались? — Рука предка упирается мне в плечо, а он сам загораживает выход. — Праздник еще не закончился. Неужели нельзя хоть один раз удержаться от пакости? — По лицу и не скажешь, что любимый папочка цедит каждое слово с желанием убить меня за невыполнение его требований.
— Нам нужно уйти. — Отвечаю рыком, ведь каждая секунда на счету.
Чувствую, что облажался в очередной раз.
Перед ней.
Я должен быть рядом.
Всегда.
Особенно сейчас, пока она еще в одном доме с этим конченным алкашом.
— Друг один влип. Надо забрать его. — Вклинивается Чимин, останавливаясь рядом со мной. — Сгоняем за ним и вернемся, дядя Джун.
Чон Джун Сон поднимает одну бровь и переводит взгляд с меня на Пака и обратно. Несколько секунд, за которые я успеваю сжать кулаки и подготовиться к атаке.
— Если вы не вернетесь через полчаса, то отправлю за вами Донына. — Наклоняется и говорит с милой улыбочкой, после чего уходит к какому-то хмырю в бабочке.
Скриплю зубами и выхожу из здания, наплевав на погоду. Меньше всего хочется заботиться о тепле, когда в груди мотор сжимается от дурного предчувствия.
— Странно слышать от тебя дядя Джун, — фыркаю, оказавшись на улице и топаю к спорткару, — после того, что открылось.
— А как я должен был сказать? — Кривится Пак и продолжает набирать Дженни. — Здарова, папаша?! Если ты смог принять правду, то я не намерен. Пусть у меня не будет отца, чем твой.
— Этого уже не изменить. — Недовольно говорю ему, садясь за руль.
— Брат меня почти устраивает, но дерьмовое детство без отца я не прощу. Даже строительному магнату. — Холодно вещает Чимин и матерится, сжимая телефон.
— Не отвечает? — Даю по газам, а Пак отрицательно машет головой.
— Отключен. — Нервно ерзает на сиденье, пока я нажимаю на педаль.
Лишь бы не опоздать.
— Можешь быстрее?! — Чуть ли не орет Чимин, а я крепче сжимаю руль.
— Заткнись, Пак, а?! Итак хреново! — Вырывается раньше, чем успеваю взять себя в руки.
Расстояние до райончика Ким приличное, но мы справляемся за десять минут, благо вечер, и пробок нет. Вылетаю из машины первым, не думая ни о чем, кроме нее.
Открываю дверь в подъезд и прыгаю через несколько ступенек, чтобы добраться быстрее. Пак летит следом, а потом…
— Чон… — Джон У стоит на ступеньке с красными от слез глазами, трясется и размазывает влагу по лицу. — Чон… Дже… Дже… нни… Она… там… — Часто дышит, глядя на меня, и указывает наверх.
Сердце останавливается, пропуская один, а потом и второй удар.
— Она глаза… не открывает… — Заливается плачем, от чего по коже бегут мурашки.
— Ох, чтож творится-то, а? — Голосит бабулька в грязной кофте и поднимает руки вверх.
Накрывает.
Моментально.
— Чимин, бойца забери и ментам позвони. — Сухо бросаю и подлетаю к двери, сразу дергая на себя.
Открывшийся вид заставляет чуть ли не завыть от боли и чувства вины.
— Чон… — Визжит Джон У и порывается ко мне, но Пак его останавливает.
— Убери ребенка, сказал!!! — Рычу, скрипя зубами, и вхожу в квартиру, где упырь уже потирает руки и лыбится.
— Защитничек пришел, — говорит гнусливо, а я вижу на его руке тот самый кастет, — я и тебе оформлю. Иди сюда.