Так или иначе.

Очередная консультация. Ничего интересного, лишь еще одна головная боль вдобавок к остальным.
- Что ты чувствовал, когда применил силу над Кристианом? - вежливо и почти монотонно спросила психолог. Я резко вынырнул из своих мыслей и удивленно посмотрел на нее. Что? Я должен говорить об этом? Но рядом сидит Луи, и я не могу просто так взять и рассказать все это при нем. Еще вчера я поклялся ему, что я хороший парень, а уже сегодня расскажу в его присутствии, какое это блаженство избивать людей? Луи внимательно следил за моей реакцией. Я немного помешкался и, придя к выводу, что больше у меня вариантов нет, тихо заговорил.

- Ну, знаете, я не помню всех этих подробностей, ибо последние дни я пытаюсь абстрагироваться от мыслей об этом, но я точно помню, что жутко злился. Агрессия накрыла меня с головой. Она душила меня, перекрывала пути для воздуха, заставляла меня делать то, от чего я так усиленно ограждал себя все это время. Я дал себе слово, что больше не применю физическую силу, но этот случай…он другой, это можно сказать - исключение
Томлинсон наклонил голову в бок и прикрыл ладонью глаза. Он расстроен или подавлен? Что творится в его голове? Он сожалеет, что имеет со мной дело? Хотя точнее сказать - имел…

Наверное, сейчас он думает о том, как бы вежливо сказать мне позже о нашем расставании, которое так, кстати, было очевидным. Мы даже толком не успели узнать друг друга, как это делают другие люди. Я все испортил, снова я, да?

- Найл, сейчас ты чувствуешь что-то подобное после того, как ситуация немного утихла? Ты злишься или тебе стало легче? Я спрашиваю это потому, что нам важно знать твое состояние, и сможешь ли ты снова адаптироваться в социуме, - девушка закончила говорить и перевернула лист в своем блокноте, приготовившись снова записывать мои слова. 

- Сейчас мне легче, честно. Я могу нормально общаться с некоторыми людьми и контролировать себя. У меня пропало желание бить людей за то, что у них иное мнение или за то, что они как-то оскорбили меня. Я понял, что силой проблему не решить. Хорошо, если твоя проблема заключается в том, что старшеклассник унизил тебя, тогда гипотетически ты можешь ударить его и доказать, что он не прав. А что если проблема в твоем любимом человеке? Нет, даже не так. Ты являешься проблемой самого дорогого тебе человека? Ты сделал ему больно и не знаешь, как быть дальше. Скажу честно, физическая боль ничто, по сравнению с той, которую ты испытываешь, когда твой любимый отворачивается от тебя.
Если бы я мог, то отмотал бы время назад и сделал так, чтобы всего этого не было. Я готов быть униженным при всей школе, чем быть гордым победителем, но без того, кому нужна твоя эта победа, - договорил я, и психолог вскинула брови вверх от удивления. Все это время она внимательно слушала меня, делая какие-то важные для нее пометки. Луи же напротив, просто сидел рядом и увлеченно рассматривал свои ботинки, стараясь игнорировать поток моих мыслей.

Я слишком много сказал. Я не должен был делать этого, сейчас она снова начнет меня спрашивать, а я просто не смогу ничего сказать. Мой монолог высосал из меня все силы.

- Это уже лучше, я чувствую прогресс, Найл. Я горжусь тобой и я рада, что ты ничего не скрываешь от меня. Я была приятно удивлена твоим откровением. Это поможет нам для твоей амнистии. К сожалению, наше время подошло к концу, я должна закончить нашу консультацию на этом и передать тебя в руки твоему опекуну, если его так можно назвать, - девушка усмехнулась, стрельнув взглядом в сторону Луи.

- Ах, да, спасибо, я рад, что все прошло хорошо, - растерянно произнес Луи. Он будто вынырнул из глубокого сна. Меня это сильно расстроило. Это значит, что даже краем уха он не слушал все то, что я говорил несколько минут назад.

Психолог поднялась со своего места, взяла в руки папку с бумагами и вышла из кабинета, оставляя нас совсем одних. Мне стало не по себе. Знаете, бывает такое неловкое ощущение, когда ты остаешься наедине с незнакомым тебе человеком, вы оба молчите и не знаете о чем говорить. Все бы ничего, но он слишком родной для меня, чтобы мы вот так вот отмалчивались, сидя в едва освещенном кабинете психологической помощи.

- В общем, Найл, у меня тут анкета, которую ты должен помочь мне заполнить. Так как я твой, так называемый, опекун и ответственный за твою амнистию, я должен ежедневно отдавать документы о процессе твоего исправления, - Луи прокашлялся и достал бумагу с ручкой.
Щелк, и он устремляет свой взгляд в документ. Я молчу и жду, пока он сам заговорит.
- Твое полное имя?
- Найл Джеймс Хоран, - потерянным голосом отвечаю я.
- Дата рождения? - непринужденно задал вопрос он.

Я вошел в ступор. Он сейчас серьезно? Я что, его обычный ученик? Почему он не знает такой элементарной мелочи обо мне? Он знает обо мне хоть что-нибудь? Хоть что-то, кроме того, чем мы занимались на протяжении последних нескольких месяцев? Не удивлюсь, если и это он умудрился уже стереть из своей памяти.
- Шутишь, да? - как можно спокойнее спросил я. Ругаться я не хотел , да и смысла не было.
- Нет, когда ты родился? - снова попытался узнать он.

Очередной выстрел в мою сторону. Чувствую, как внутри все свернулось и загорелось ярким пламенем. Сердце болезненно закололо. Я крепко схватился за край своей толстовки, чтобы не сорваться. Я соврал насчет того, что мне лучше. Мне только хуже, я готов разорвать на мелкие части всех и вся.
- Никогда. - серьезно ответил я, следя за его реакцией.
- Ты с ума сошел? - удивился он.

- Нет, я не родился. Я умер для всех и для тебя в том числе. Сейчас меня нет рядом, и никогда больше не будет. Считай, что я больше не Найл. Я просто парень, который учится в твоем классе, забудь меня.

Я с шумом поднялся со своего места и направился к выходу. Сил терпеть все это не было. Он смеет делать вид, что я для него никто. Хорошо, его дело, я в долгу не останусь.

- Ты куда? Мы должны закончить – заявил Луи.
Я развернулся и безразлично посмотрел в эти голубые, когда-то любимые мною глаза.

- МЫ ничего не должны. Должен тут что-то только ты, и я ухожу, у меня нет сил, сидеть тут с тобой, пока ты строишь из себя взрослого парня.
- Если ты сейчас уйдешь, то я буду вынужден доложить об этом директору, и шансов на амнистию станет намного меньше, - почти заорал он.
Я закрыл глаза и тяжело вздохнул. И этот человек говорил мне, что любит меня? Неужели он такой мелочный? Неужели я не мог узнать этого раньше? Я закусил нижнюю губу, чтобы не дать волю своим чувствам, которые так и рвались наружу.

- Хорошо, - только и смог ответить я. Луи немного удивился, но останавливать меня не стал. Он лишь положил анкету к другим бумагам и откинулся на спинку своего кресла.
- Удачи тебе, до завтра, - прошептал я, сглатывая слезы.
Он ничего не ответил, едва кивнул в ответ, ожидая пока я уйду.

Еще один удар. 

3:1 в пользу Луи Томлинсона. 

Боюсь, такими темпами я не дойду до конца. Я не сдамся, просто рассыплюсь на части на середине нашего поединка. Он убивает меня. Он заставил меня жить, он меня и погубит.