Стертое прошлое
Токито Муичиро 17 лет
Туман стелился низко, словно сам лес пытался спрятаться от происходящего. Муичиро стоял среди искривлённых деревьев, а влажный воздух цеплялся за кожу, за пряди его длинных волос, за края хаори. Всё вокруг казалось смазанным, неустойчивым, как будто мир был плохо сфокусирован. Но для него это было привычно.
Туман — его стихия.
Перед ним находился демон и само его существование оскорбляло реальность.
Гёкко — Пятая Высшая Луна. Тело, изломанное и неестественное, будто собранное из кусков чужих кошмаров. Кожа, напоминавшая фарфор, треснувший от времени, но это была чешуя и Токито понимал это, множество ртов и глаз, разбросанных без логики. Он возникал из ваз и исчезал в них же словно пространство подчинялось его извращённой воле.
— Ха-ха... Хашира Тумана, — проскрежетал Гёкко, вылезая из очередной керамической ёмкости. — Ты такой... пустой. В тебе ничего нет. Ни страха. Ни желания.
Муичиро смотрел на него спокойно. Его большие мятно-зелёные глаза были холодны и рассеянны, будто слова демона проходили мимо, не задевая сознания.
— Ты мешаешь, — произнёс он ровно, без какой-либо боязливости.
Парень сделал шаг вперёд.
Клинок рассёк воздух.
Движение было плавным, почти ленивым, но за этой мягкостью скрывалась точность. Тело парня исчезло в дымке, оставив лишь размытый силуэт. Пространство дрогнуло, будто само не успело отследить его траекторию.
Но демон лишь усмехнулся.
В следующий миг поверхность земли под ногами Токито взорвалась всплеском воды.
— Искусство Демонической Крови... — голос Гёкко раздался отовсюду сразу. — Заточение водного кувшина.
Вода сомкнулась вокруг Муичиро прежде, чем он успел оттолкнуться. Холодная, плотная, вязкая. Она не просто окружала, она тянула вниз, вглубь, лишая воздуха. В одно мгновение мир превратился в искажённое водяное стекло.
Он оказался внутри огромной вазы.
Стены были гладкими, скользкими, покрытыми водными узорами, напоминающими искажённые лица. Вода внутри казалась живой, сдавливающей грудь, проникающей в лёгкие при каждой попытке вдохнуть. Давление росло.
Токито рефлекторно ударил ногами о стенку, оттолкнулся, взмахнул клинком.
— Дыхание Тумана. Первая форма: низкие облака, далёкий туман.
Лезвие рассекло воду, оставив после себя мутный след, но стена вазы лишь едва дрогнула, чуть растягивая периметр и словно насмехаясь. Она не разорвалась. Вода тут же сомкнулась обратно.
Он попытался ещё раз. Сильнее. Быстрее.
Ничего.
Лёгкие начали гореть. Мысли — расплываться.
«Так вот как я умру», — спокойно отметил он.
Удивительно, но страха не было. Ни сожаления. Ни паники. Только констатация факта, будто он говорил о погоде или о том, что скоро наступит ночь.
Муичиро всегда был таким. Пустым. Лёгким. Его голова редко задерживалась на чём-то надолго. Мысли приходили и уходили, не оставляя следов. Даже собственная жизнь казалась чем-то второстепенным.
Вода темнела.
Зрение начало меркнуть, и именно в этот момент, когда сознание стало отпускать реальность, что-то внутри него дрогнуло.
Не голос. Не образ.
Ощущение.
Тёплое.
Совершенно неуместное здесь, в холодной, враждебной воде.
Перед глазами вспыхнул свет.
Зелёная трава.
Солнечные блики, играющие на поверхности реки.
Смех.
Муичиро нахмурился, даже не осознавая этого. Его тело всё ещё тонуло, но разум вдруг зацепился за что-то, что не растворялось.
— ...Муи, смотри!
Голос был далёким, будто доносился сквозь толщу воды, но не такой, как голос Гёкко. Этот был живым. Настоящим.
Он видел себя: маленького, сидящего на лужайке. Его руки были испачканы землёй, колени травой. Рядом был мальчик, так похожий на него, что различить их можно было только по выражению лица.
Юичиро.
Имя всплыло само собой.
Почему он его помнит?
Рядом с ними была девочка. Тёмно-русые волосы по плечи, собранные в низкий хвост, тёмно-зелёные глаза, внимательные и спокойные. Она не смеялась так громко, как они, но в её улыбке было что-то устойчивое, надёжное.
Хана.
Грудь Муичиро болезненно сжалась.
«Кто это?»
Вода вокруг него задрожала, словно откликаясь на внутренний всплеск. Ваза будто стала теснее.
Он никогда не думал о прошлом. Оно не имело значения. Всё, что было до, казалось ненужным грузом. Так было проще. Логичнее.
Но сейчас логика дала трещину.
Почему при мысли об этой девочке ему стало трудно дышать не только из-за воды?
Почему в груди возникло чувство, которое нельзя было описать словами?
Гёкко что-то говорил снаружи, смеялся, но его голос теперь был далёким, неважным. Реальность смещалась.
Токито закрыл глаза.
И в этой темноте воспоминание стало ярче.
Он вспомнил тепло солнца. Запах реки. Траву, колышущуюся от ветра. Руку, тянущую его за рукав.
— Муи, ты опять в облаках, — тихо сказала девочка, в её голосе не было упрёка.
Эта фраза задела что-то глубоко внутри.
Он всегда был таким.
Но раньше... раньше это было иначе.
Вода ворвалась в лёгкие, обжигая.
Сознание начало угасать окончательно.
Но вместе с этим в нём зажёгся слабый, почти незаметный огонёк — не ярость, не страх, а память.
И прежде чем тьма сомкнулась окончательно, Муичиро позволил себе сделать то, чего не мог сделать очень давно.
Он вспомнил.
Туман рассеялся.
И за ним открылось прошлое.