| 14 глава |
— Ну, здравствуй, сынок. — Голос Пак Хосока, как всегда, был ровным и властным. Он стоял посреди унылой комнаты для посетителей, и его дорогой, идеально сидящий костюм кричал о богатстве и статусе, вызывающе контрастируя с убогой армейской обстановкой.
Увидев отца, Чимин почувствовал, как по всему телу пробежала волна горячей ненависти. Он сжал челюсти так, что заболели скулы. Внутри всё закипало — злость, обида и давнее, выстраданное презрение.
С самого детства он не ощущал отца рядом. Не было ни поддержки, ни простого человеческого тепла. Весь мир Пак Хосока заключался в бесконечной работе, в его империи, которой он жертвовал всем. Семья жила в роскошном, но пустом доме, где не хватало самого главного — отца. Всю любовь, ласку и заботу давала мать, и её образ до сих пор был для Чимина святыней.
— Зачем пришёл? — голос Чимина прозвучал низко и грубо, он даже не пытался скрыть своё раздражение.
— Что, навестить любимого сына не могу? — Хосок добродушно улыбнулся, но его глаза оставались холодными, оценивающими. — У вас тут, надеюсь, свидания не запрещены. Что это с тобой? — его взгляд скользнул по коротко стриженной голове, грязной форме и белой повязке, скрывающей левый глаз сына. На лице мужчины мелькнула тень беспокойства.
— Тебя это не должно волновать. Если это всё, что ты хотел, я пошёл. — Чимин с горькой иронией отдал честь, развернулся на каблуках и сделал шаг к выходу.
— Знаешь, сейчас ты выглядишь... по-мужски. — слова отца, брошенные ему в спину, заставили Чимина замереть на месте. Он с силой прикусил губу, чувствуя, как старая рана в душе снова разрывается. — Эта стрижка, бинты... На тебя сейчас хоть можно смотреть без стыда.
— Ты сейчас, блять, серьёзно?! — Чимин резко обернулся, его единственный глаз пылал таким огнём, что Хосок невольно отступил на шаг. — Ты надо мной издеваешься?!
— В чём дело? Что я сказал не так? — отец искренне не понимал, его брови сдвинулись в недоумении.
— Твоего сына избили в кровь, превратили в инвалида, а ты вещаешь: «Вау, какой мужик вырос»! Серьёзно, блять?! Ты слышишь себя?!
— Чимин, если с тобой обращаются слишком жёстко, я могу поговорить с Намджуном, — Хосок раскрыл руки в жесте примирения, пытаясь приобнять сына. — Он генерал, он наведёт порядок...
— Нет! — Чимин с силой оттолкнул его, и в голосе его звенела отчаянная, накопленная годами боль. — Ты, слепая сука, ничего не видишь! Из-за тебя я здесь! Из-за тебя у меня ебнутый командир, который люто меня ненавидит! Из-за тебя у меня шрам на пол-лица останется! Из-за тебя моя жизнь перевернулась к хуям! И из-за тебя... — голос его сломался, — из-за тебя мама умерла в одиночестве!
По его исцарапанной щеке прокатилась единственная, предательская слеза. Он яростно смахнул её грубым рукавом формы.
— Чимин, мы уже проходили это. Твоя мама... — Хосок попытался положить руку ему на плечо, но сын дёрнулся, как от удара током.
— Что? Что у неё был рак? Неизлечимый? — он закричал, и его крик эхом отозвался в пустой комнате. — А ты где был, когда она умирала в больнице, а? Когда она в последний раз спрашивала о тебе? Ты был на своей долбаной работе! Ты забил на неё, как забил на всю семью! Даже на её похоронах ты не нашёл тех слов... тех слов, которые я ждал!
— Сынок, прости... Моя работа... — Хосок опустил голову, и в его голосе впервые прозвучала неподдельная усталость и вина. После смерти жены между ними выросла стена, которую ни один из них не мог разрушить.
— Твоя работа что?! Твоя работа важнее семьи?! — Чимин задохнулся от ярости. — Знаешь что? Лучше бы у меня вообще не было отца! Не приходи больше! Никогда! Ты — ничтожество!
Он снова рванулся к выходу, но железная хватка отца впилась в его воротник.
— Да почему ты никогда не слушаешь?! — рявкнул Хосок, и его терпение лопнуло. — Думаешь, я доволен? Думаешь, я мечтал, что мой единственный сын будет геем и будет трахаться с мужиками? Думаешь, твоя мать была бы этому рада?!
— Она бы точно не сдала меня в эту дурку!
— Это наказание какое-то! У всех сыновья — как сыновья! А у меня... — он с отвращением посмотрел на Чимина. — Даже у Намджуна сыновья нормальные! Что с тобой не так?!
— Я — ЭТО Я! Отстань от меня! И знай — твоя тупая, убогая армия ничего во мне не изменит!
— Это мы ещё посмотрим!
Чимин швырнул в отца последний, полный ненависти взгляд и выбежал из комнаты, хлопнув дверью так, что стены содрогнулись. Он чувствовал на своей спине тяжёлый, испепеляющий взгляд отца, но не оборачивался.
— Посмотрим, ага... — он шипел, бесцельно бредя по территории и с силой пиная камни на пути. — Я ему на зло полдивизии перетрахаю! Всех этих ебланов в форме! Хуй он добьётся, чтобы я изменился!
Он шёл, уставившись в землю, весь во власти своего гнева. Наконец, обернувшись и не увидев отца, он с горьким облегчением ухмыльнулся.
*«Свалил, наконец-то...»*
Но не успел он сделать и пары шагов, как с размаху врезался во что-то твёрдое и массивное.
— Айщ, блять! Куда прешь, слепой?! — раздался грубый окрик, и кто-то тяжело рухнул на землю.
Чимин, потирая ушибленное плечо, поднял взгляд и ахнул.
— Чонгук? Ты?
Парень, сидевший на земле в немного нелепой, явно не по размеру форме, с недоумением уставился на него.
— Эм... Мы знакомы?
— Ты что, обалдел? Это я, Чимин! — на лице Пака впервые за этот день появилась настоящая, широкая улыбка. Он протянул руку, чтобы помочь другу подняться.
— Чимин? — глаза Чонгука стали круглыми, как блюдца. Он встал, отряхиваясь, и принялся с изумлением разглядывать друга. — Что с тобой случилось? Где твои волосы? А это что за повязка? У вас тут такой дресс-код, что ли?
— Ага, щас, — усмехнулся Чимин. — Долгая история. Расскажу потом. Ты-то как здесь оказался?
— Да вот... Решил долг Родине отдать, — с пафосом заявил Чонгук, выпрямляясь.
— Ты совсем ебанулся? — тут же отреагировал Чимин.
— Да шучу я! Пришёл тебя вытаскивать, кретин! — Чонгук расхохотался, сверкая идеально белыми зубами.
— А форма эта откуда? Почти как наша.
— А, это... Я старую отцовскую дома стырил, — Чонгук снова сделал комично-строгую стойку смирно.
На лице Чимина расплылась искренняя, тёплая улыбка. Его друг, его брат по духу, не раздумывая, примчался его спасать. В этот момент он почувствовал, что не один.
— Ну что, где тут твой генерал, или капитан этот твой? — Чонгук с напускной суровостью закатал рукава, демонстрируя внушительные бицепсы. Он всегда был выше и мускулистее Чимина. — Щас я ему морду набью, и мы свалим!
— Хотел бы я на это посмотреть... — начал Чимин, но его слова застряли в горле. Из-за угла казармы появилась высокая, слишком знакомая фигура. Ледяной ужас сковал его. — Нет... Нет, не хочу! Чонгук, бежим отсюда!
___________________________________________
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
___________________________________________