|12 глава|
Это утро для рядового состава началось непривычно — не с оглушительного рыка майора, а со спокойного, но твердого голоса лейтенанта.
— Подъем! На построение! — Тэхён стоял в дверях казармы, его лицо было невозмутимым.
Солдаты, сонно позевывая и что-то бормоча, начали медленно облачаться в форму.
— У вас тридцать секунд! — голос лейтенанта оставался ровным, но в нем появилась сталь.
Молодые люди мгновенно ускорились, почти в панике натягивая сапоги и выбегая на плац. Лишь Чимин, словно наслаждаясь моментом, одевался в своем привычном, почти домашнем темпе и вышел последним, лениво потягиваясь.
— О, лейтенант, как спалось? — не заметив в поле зрения майора, Пак широко и беззаботно улыбнулся.
— Нормально... — Тэхён с легким недоумением посмотрел на него. — Разговорчики в строю! На первый-второй рассчитайсь!
— Первый!
— Второй!
Солдаты, вымуштрованные предыдущими днями, начали перекличку, автоматически выравнивая шеренгу. Один Чимин продолжал водить взглядом по территории, высматривая фигуру своего «обожаемого» командира.
Рядом стоящий парень назвал свой номер, но Чимин его почти не услышал. Тэхён устремил свой тяжелый взгляд на юношу, витавшего в облаках.
— А? Расчет окончен! — брякнул Чимин, криво ухмыляясь.
— Рядовой Пак, — голос лейтенанта стал опасным, — ты должен был назвать свой номер, а уж потом заявлять об окончании расчета. Марш бегом на разминку, пока я не передумал! — он устало махнул рукой.
Толпа парней ринулась к беговой дорожке. Чимин же остался на месте, словно вкопанный.
— Лейтенант Мин, а где, собственно, майор? — спросил он с наигранной невинностью, едва сдерживая ехидную улыбку.
— А тебе разве не известно? — одна бровь Тэхёна поползла вверх.
— Никак нет, лейтенант! — Чимин резко встал по стойке смирно и с преувеличенным рвением отдал честь.
— Ага, конечно, — Тэхён прищурился и сделал шаг вперед. — А не ты ли вчера вечером любезно навестил наш дом без приглашения?
— Я? Нет, что вы...
Его слова были заглушены леденящим душу криком.
— ВСЕМ СМИРНО!
По плацу, гневно стуча тростью о бетон, шел майор. Его лицо было искажено гримасой ярости.
— В шеренгу, блять, встали, быстро!
На майоре была стандартная форма, но с одним необычным дополнением — плотно надвинутой на лоб армейской кепкой, из-под козырька которой яростно выбивались пряди волос неестественно яркого мятного цвета.
— Юнги... — Тэхён попытался вмешаться, но его тут же осадили.
— Лейтенант, свободен! Дальше я веду учение сам! — майор грубо отстранил брата и обвел взглядом шеренгу. — Итак, дорогие мои «девочки», — его голос был сладок как яд, — кто из вас вчера самовольно покидал казарму?
Он начал медленно прохаживаться вдоль строя, его горящий взгляд впивался в лица солдат, пытаясь выведать правду силой одной лишь ненависти.
Чимин, увидев ярко-мятную челку, выбивающуюся из-под кепки, не сдержал сдавленного смешка, прыснув в кулак.
— Выйди из строя! — рык майора прозвучал мгновенно.
Солдат послушно шагнул вперед.
— Я что-то сказал смешного, рядовой Пак? — Юнги подошел вплотную.
— Никак нет, господин майор! — Чимин вытянулся еще прямее.
— А что это мы тогда хихикаем, а? — Трость легла на плечо парня, и майор начал постукивать ею, как бы отбивая такт. Все его тело было напряжено до предела, вены на шее набухли и пульсировали. — Если виновный не сознается добровольно, то весь строй получит наряд вне очереди и по ебальнику лично от меня!
Солдаты заерзали, нервно переглядываясь.
— М-майор... — испуганно пропищал Минхо. — Это был...
— Заткни свой ебальник, Хо! — рявкнул Чимин, бросая на него убийственный взгляд. В ту же секунду он получил сокрушительный пинок в живот от майора, заставивший его согнуться пополам с хриплым выдохом.
— Продолжай! — приказал Юнги Минхо.
— Вчера... вчера покидал казарму только Чимин!
— Ты тоже там был, собака чертова? — прошипел Пак, сплюнув кровь. Словно пантера, он подлетел к Минхо, замахнулся и со всей силы врезал ему в переносицу. Прежде чем кто-либо успел среагировать, Чимин навис над упавшим парнем, осыпая его градом ударов.
Дезориентация длилась недолго. Сильные руки майора впились в его шиворот и отшвырнули назад.
— А ну, прекрати! Так это был ты, крысеныш!
Юнги, не сдерживая себя, с силой вдавил колено в лицо лежащему Чимину, а затем со свистом опустил на его лицо трость. По лицу парня расползлась алая полоса, он рухнул на землю, сжимаясь в комок от боли и прикрывая поврежденный глаз, из которого непроизвольно текли слезы.
Но майора это не остановило. Он с силой вцепился в длинные розовые пряди Чимина, дернул на себя, заставив того вскрикнуть и открыть искаженное болью лицо.
— Познай настоящий вкус жизни, тварь!
— Юнги! Хватит! — Тэхён бросился вперед, едва его брат занес трость для нового удара. — Это учебная часть, а не гладиаторская арена! Ты ему глаз повредишь!
— Отошел! — майор грубо оттолкнул лейтенанта. — Все, за мной, девчата! — Он с силой дернул Чимина за волосы, заставляя того, спотыкаясь и не видя дороги, плестись следом.
— Пиздец... Лишь бы не добил его, — с тревогой пробормотал Тэхён, следуя за ними.
— Лейтенант, а что с нами? — испуганно спросили солдаты.
— Молитесь, — коротко бросил Тэхён.
Майор привел их в небольшое подсобное помещение, похожее на походную парикмахерскую: несколько стульев, тусклые лампы и большие зеркала.
Именно в одном из них Чимин впервые увидел свое отражение. По его лицу от рассеченной брови струилась алая дорожка, заливая глаз. Он стиснул зубы, боясь даже приоткрыть веки, чтобы не лишиться зрения окончательно.
— Сел! — майор двинул стул и сильным нажимом на плечо усадил Чимина.
Не говоря ни слова, Юнги взял со стола армейскую бритвенную машинку. Без предупреждения, без лишних слов, он с громким жужжанием провел ею по розовым волосам Чимина.
Пучки некогда гордой шевелюры бесшумно падали на грязный пол. Прошло всего несколько секунд.
— Стой! Стой, сукаа! — Чимин затрясся, пытаясь вырваться.
— Кто будет его держать — того помилую! — крикнул майор.
Трое солдат, испуганных и запуганных, тут же подскочили и схватили Чимина, обездвижив его.
— Сукины сыновья... — прошипел Пак, сжимая зубы до хруста, чувствуя, как холодный металл скользит по его коже, оставляя позорную лысину. Он закрыл уцелевший глаз, пытаясь отгородиться от унижения, но не мог заглушить жужжание машинки, которое казалось ему сейчас зловещим смехом самой судьбы. В его душе зрела лишь одна мысль — черная, как смоль, и твердая, как сталь: месть.
___________________________________________
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
___________________________________________