поверь

Резкий удар ножом в грудь блондина заставил его прогнуться и зашипеть от боли. Сейчас Шаповалов понял, что ему не жить и, возможно, не жить сестре. Почему-то Серёжа подумал, что это какая-то месть. Месть за боль, которую он причинил многим людям. Только вот обязательно его убивать?

От мыслей отвлекла боль — дичайшая боль. Мужчина прорезал живот парня, от чего блондин закусил кнут сильнее. Пару раз белобрысый представлял, как это умирать. Но представить не мог, что его будут резать посреди какого-то поля. Канат жутко тёр руки, а движение лезвия прекратилось. Хотелось облегченно вздохнуть, только не очень получалось. Конечно, не получится, когда в груди торчит нож.

— Сейчас ты должен улыбнуться, — прохрипел мужчина, а после встал с колен. Мужская рука потянулась в карман рваных джинс, доставая серый фотоаппарат. Михаил возбудился ещё при мыслях о трупе этого парнишки и сто процентов через минут двадцать лысый будет биться в конвульсиях, как только всунет свой член в анал белобрысого. Влечение на такие «развлечения» было у него с детства. Будучи ребёнком, Боков всячески убивал невинных животных, а первое человеческое убийство произошло около десяти лет тому назад, а точнее, когда ему было двадцать пять лет. Конечно, тот понимал, что так делать неправильно, но он был зависим, будто это не он был, будто им управляли. В тридцать ему поставили подозрение на раздвоение личности. В тридцать — один диагноз шизофрения.
— Улыбнись, — хрипит тот, ставя ногу на пах мальчика и сам начинает мастурбировать, пропуская из уст тяжёлый стон. Одной рукой он фоткает еле живое тело мальчика, что ещё больше возбуждает. Минут десять не проходит, как лысый кончает тяжёлым стоном. Только вот повеселиться с мальчиком не получится. Под его ногой лежало мёртвое порезанное тело подростка.

 ***

— Ну и где она? — Юля хнычет, опираясь затылком об холодный кирпич, рассматривая крышу.
В подъезд их не пустили, сказали стоять на улице, а на улице скучно и жарко... Аделина шаталась чёрт знает где, а тётя Таня на вопрос, где её дочь, лишь пожала плечами. — Слуша-а-ай, а у вас с Делечкой всё серьёзно? Ты так на неё смотришь.

Кирилл аж яблоком подавился. Как он на неё смотрит? Действительно, как... Толмацкий сам того не понимая, засматривался на Белову, отгоняя бабочек в животе. Просто мимолётная влюблённость, нечего большего. Да и тем более пару недель назад она чётко дала понять, что они друзья, и ожидать взаимных чувств ему не стоит.

— Ну скажи, — взмолила блондинка и оттолкнувшись от стены, подошла поближе. — А ты чё вообще пришёл? Она со мной гулять пойдёт.

— С хера ли? — Кирилл присаживается на скейт и откатывается назад. Он не переносит блондинок... А Токарева так вообще хамлюга и неадекватная какая-то. Как Аделина, такой светлый человек, может общаться с такими недорослями? Да и Толмацкий сам-то не ангел.

— Ну значит, она тебе нравится.
— Чё? — Её выводы начинают бесить. Либо она тупая, либо стереотип, что блондинки тупые, правдивый. Юля всегда была легкомысленной, говорила не думая и говорила, между прочим, постоянно. Не то что Аделина...

Децл хмурится, продолжая сидеть на скейте, изредка покачиваясь вперёд и назад. А ещё эта Настя, которая появилась с неоткуда и возомнила себя королевой. Так она ещё и курит, фу! К таким особам у него интерес пропадал сразу.

— Ну, я как только тему поднимаю про неё, у тебя прям глазки сверкают, — продолжала Токарева свою дискуссию, пытаясь объяснить и доказать его чувства. Она девочка внимательная, многое замечает... А Белова слепая, вшныпилась в этого Колю, который ни сном ни духом ей не подходит. Вот перед ней настоящий Децл! А она... Эх.
Юля мысленно отмахивается, натыкаясь взглядом на знакомую, идущую фигуру.
— Это Белова?

Кирилл щурится, откатывается назад. Действительно, Деля.

Рыжеволосая плелась по дворам, рассматривая чистое голубое небо, птиц и крыши домов. Опять душно. Нет, не жарко, а именно душно. И душно так, что из дома выходить не хотелось, но пришлось. Матушка, отправив за хлебом, убежала на работу, совершенно позабыв о дочери и о том, что она ушла. Ей пришлось идти через половину Москвы на работу к брату... Ужас. Ну хоть Димка у бабушки, мозги никто не долбит.
На худое девичье тело налетает блондинка с громким «Деля, лови меня!». Она то поймает, главное самой не убиться. Аделина, пошатываясь, кое-как выбралась из крепких объятий подруги.

— Привет, — мямлит Толмацкий, рассматривая её. И снова залип, и снова на неё. Он даже словами не мог передать, что чувствует. С ней сносит крышу так, что он перестаёт соображать, а без неё хреново... Влюбился.
Юноша скрепляет руки на девичьей спине, разглаживая помятое голубое платье. Как же ей шло... — Гулять.

— Э, нет! — Юля оттягивает подругу от мальчишки, перехватывая её руку. — Она со мной пойдёт.

— Слышишь?

— Куда?

Белова щурится, перебивая их спор. Не хватало, чтобы они ещё подрались. А они подерутся обязательно. Она-то Юлю знает, да и Кирилл не промах.
Толмацкий перекидывает недовольный взгляд на рыжеволосую, смягчается и подходит ближе. Влюбился... Теперь это было утверждение. Кирилл знал это чувство, знал бабочек в животе, но они почему-то чрезмерно активные и почему-то не пропадают после того, как они расстаются. Походу, так сильно её полюбил...

— Гулять пойдёшь?

— Со мной, — Юля перебивает, убирая подругу за спину, будто защищая от чего-то невиданного. А если по-простому — она просто ревнует. Ой, как ревнует её... Токаревой никогда не нравилось, когда её забывают и оставляют на второй план. Да и этот Толмацкий лезет в их дружбу, буквально уводя Аделину в свой «реперский» мир. Ведь сколько она общается с Децлом, так и меняется. То «ништяки» у неё какие-то появились, стала джинсы носить, хоть и не очень их любила, а потом что? С мальчиками за гаражами курить будет?

— И с Русланом.

— Ой, н-е-ет, — завыла рыжая и отстранилась. В голове выплыла картинка их прошлой совместной прогулки... Ужас. — Я не хочу с Русланом гулять.

— Да почему?!

— Он дикий какой-то, — Аделина перещелкивает пальцами перед лицом подруги. Он ведь реально дикий: не умеет вести себя на людях, орёт матом на всю Москву и постоянно её касается... А это ой как бесит. — И целуетесь вы через каждые пять минут.

— Да ничего он не дикий, — Юля недовольно складывает руки на свою грудь, обидно. Почему она меняет её на кого-то... Децла?
— Ну Юль, ты что обиделась?

— Нет. — Отрицает блондинка, но позволяет себя обнять. Ну вот как на неё можно обижаться? Это же Деля, лучик солнышка, самое милое создание, зайчик, котеночек, куколка... — Ко мне на ночёвку придёшь?

А Децлу оставалось только стоять в сторонке и смотреть на это всё. Он не долюбливал Юлю так же, как и она его. Ему почему-то вечно казалось, что она плохо влияет на неё. Аделина для неё была слишком рассудительной, слишком спокойной, слишком... Ну, по крайней мере, не блондинка.
Юноша, не успев опомниться, как уже шёл по узенькой тропинке через деревья. Красиво...

Аделина велела идти за ней, и если что, убегать, потому что сейчас здесь должен работать Паша. А ей путь сюда вообще запрещён, а она ещё и с мальчиком. По-любому влетит, если попадутся... Поэтому шли они с Божьей помощью, и рыжая вечно прислушивалась и шугалась каждого шороха и шелеста травы.
Толмацкий плёлся позади, плетя веночек из ромашек, который, как обычно, вручит возлюбленной...
Солнце ослепило глаза, и тот зажмурился, потеряв рыжую макушку из виду. Они вышли на скалу.

— Мы пришли, — всё как она обещала. Лучи отражались от достаточно чистой воды, только вот там никто не купается...
— Крутяк! — вскрикивает Кирилл, осматривая местность, а после присаживается на край. Высоко, даже очень высоко. Наверное, поэтому здесь нет людей, или они так боятся этого нового маньяка, что совершенно перестали выходить на улицу? Сколько они теряют. — Почему здесь нет людей?

Аделина отмахивается, присаживаясь рядом. Так сидеть опасно, но всё равно как хорошо... Тёплый ветер развивает распущенные рыжие волосы, а она сама того не понимая поглаживает их, пытаясь уложить как надо.

— Тут опасно... Люди насмерть разбиваются, поэтому и не ходят. — Белова пожимает плечами. Взрослые слишком преувеличивают... Разбился здесь только мальчик, и то лет пять назад. А так кто падал, всего лишь инвалидами оставались.
Рыжие волосы совершенно отказывались ложиться по-нормальному, и даже в заплетённом хвосте длинные патлы летели куда попало.

— Я не слышал об этом. — Да, Кирилл вообще ничего не слышал. Гулял только по центру Москвы, а тут такое... Тут и вправду красиво, всё как на ладошке лежит. Было такое ощущение, будто это совершенно другая Москва, другой мир.

— Смотри, а там твой дом видно, — Аделина тычет куда-то вдаль, в сторону многоэтажек. И вправду видно, но Кирилл смотрел на неё... Эти кукольные черты лица, аккуратный носик, щёчки, глазки. Он такую красивую ещё не разу не видел... — Видишь?

— Вижу.

— Тут ништяк вечером приходить, закаты красивые. — Белова улаживается на холодную землю, рассматривая голубое небо. Ощутив пристальный взгляд на себе, Аделина поворачивает голову к источнику этого взгляда. Кирилл без всякого стыда пялился на неё. Приподнявшись на локтях, она склонила голову в бок, пытаясь понять, что это с ним не так. — Чего залип?

Кирилл ничего не отвечает, лишь тянется и достаёт с рыжих волос жучка. Аделина, увидев насекомое, подскакивает и начинает визжать, говоря, какие они противные. Она до жути боится насекомых... Толмацкий, как настоящий рыцарь, расправился с такой «огромной преградой», достаточно и сам откинулся на землю.

— Они ж маленькие, чего ты их боишься? — Кирилл прикрывает глаза и сам усмехается. Девчонки...

— Они противные! Вот представляешь, ты лежишь, а по тебе жук ползёт... — Аделина проходится пальчиками по пацанячей руке, то ли щекотя, то ли показывая, какие это для неё ужасные ощущения. Децл лишь посмеялся, на что получил щелбан.

— Ну вот чего ты смеёшься? Вот хрень какая-нибудь точно такая же залезет мне в нос, и я умру, ты что, без меня делать будешь?
— Не умрёшь.

— Умру.
За такие слова почему-то хотелось дать в лоб. Но Кирилл девочек не бьёт, да и тем более её.
Аделина сидела рядом, покусывая губы. Эта тупая привычка никогда ему не нравилась, она говорила, что это помогает от тревоги и панических атак. Толмацкий прекрасно знал, какая она, и какую он себе выбрал, но всё равно жутко переживал за её состояние.
— Дель,

— М?

— А почему это место называют лайны?
Конечно, тупой вопрос, но нужно было её как-то отвлечь, что ли? Децл принимает сидячее положение рядом с ней, продолжая изучать, не упуская ни одной изюминки. Хоть и знал все эти изюминки наизусть, всё равно.

— Без понятия. — Тревога накрывает с головой... Таблетки не выпила вовремя. Она не была наркоманкой, вы не подумайте, просто сложный период. И этот сложный период длится уже какой год... Она даже к психологу ходила, но, увы, ничем не помогли. Выписали успокоительные, дали график, когда их пить, и вроде полегчало. Но почему сейчас-то?
Кирилл, замечая плачевное состояние подруги, обхватывает тело руками, притягивая к себе. Где-то в районе шеи говорит, что «всё хорошо», и вроде это помогает.
Отпускает, правда, не надолго. Девичье тело будто окатывает холодом, и её начинает трусить. Аделина прижимается к нему сильнее, чуть ли не валяясь на землю. Главное, чтобы паничка не началась... А она по-любому начнётся, если она будет так сидеть.

— Может, пойдём домой? — Кирилл встаёт с земли и поднимает за руку любимую, тащая в посадку, совершенно позабыв о веночке, который плёл. Толмацкий не затыкался, говорил на разные темы, шутил, и у него это далеко получалось. Она постепенно успокаивалась... Ну, пока не завоняло гнилью где-то поблизости. Децл замолк, прислушавшись, и поволок её в сторону поля; было такое ощущение, будто за ними наблюдают. И вправду наблюдают...

Михаил, заметив двух молодых фигур посреди леса, притих и зашкерился за огромным дубом, не сводя с них глаз. Сестричка одного из ментиков. Самого Белова! Такая же тупоголовая, как и он... Ну вот и новая жертва. Только второго он не рассмотрел, да и не нужен он ему. Главное вот — она! Будет чем похвастаться, если так же на дерево её повесит. Ох, как Пашенька будет страдать...
Децл не шёл, буквально летел по направлению, которую давала Аделина позади него. Чего он там такого увидел, она так и не поняла. А после, споткнувшись об корень одного из деревьев, заметила свисающие голые посиневшие ноги...

— Боже... — Аделина отползла и прикрыла рот рукой, пытаясь угомонить свои рвотные позывы. Серёжа... Кишки торчали на наружу, а половой орган был отрезан. В глазах так и застыл тот обезбашенный страх. Ужас-то какой...

— Деля, пой...
Только он не успел договорить, как его подняли за шкирку и поволокли, запихивая в полицейскую машину. Аделину усадили рядом и наказали, чтобы они никуда не выходили. 
— Вы что здесь делаете?! — Евгений, не прекращая, орал на этих оболтусов. А после лишь отмахнулся и захлопнул дверь, заводя машину. — Вот щас Пашка приедет, такой... кхм... таких люлей даст. 

— Ну всё, нам капец, — тихо промолвила рыжеволосая, понимая, что ей будет... 
Кирилл с таким же обречённым взглядом посмотрел в ответ на неё, будто понимая, какое наказание его ждёт... Ладно, он, ему там пальчиком погрозят и на папу дней дома оставят сидеть, а она. Ей же вообще ничего нельзя, за каждый пустяк наказывают. А всё из-за этого Паши... 
— А что нам будет? 

— Тебе не знаю, — Белова пожимает плечами, отвернувшись к окну, следя за дорогой. Ну точно в монастырь на покаяние отправят... — а мне — расстрел. 
Их привезли значительно быстро, посадили за компьютер и сказали вести себя тихо... Правда, тихо не получалось. Кирилл психовал из-за того, что не мог пройти какой-то уровень игры. А Аделина... Аделина наконец-то выпила таблетки, её отпустило, но вот тот Серёжа, который висел на дереве... Она знала его, училась вместе, а тут это. 

— Вы чё, совсем поохреневали?! — Их дискуссию прервал гневный Павел, который ворвался в кабинет. Аделина морщится, понимая, что будет... Правда, всё прошло достаточно гладко, как ей казалось. Сначала Белов прочитал им нотации о том, что ходить по таким местам опасно и вообще запрещено. Потом вызвонил родителей Кирилла, который уже засыпал от скуки... А Аделине сказал, что поговорит с ней дома. Значит, полная жопа будет. 

***
— Да почему, мы же просто... — Но звонкий удар заставил заткнуться. Аделина схватилась за больную щёку, которая успела покраснеть от сильной мужской руки. 
Павел был в ярости, когда узнал, куда и с кем она ходила... 

— Мальчик, видите ли, у неё завёлся! А не слишком ты мала, чтобы этим всем с ним заниматься?! — Рыжий схватил сестру за волосы и потянул так, что она аж заскулила. И чего придумала, а потом она ещё в подоле принесёт! — Дома месяц сидеть у меня будешь! И чтобы рядом с ним я тебя больше не видел! Усекла?! 
Губы предательски затряслись, и с зелёных глаз хлынули солёные капли. За что? 

Но на помощь пришла такая же разъярённая мать. Только злая не из-за дочки, а из-за сына. Татьяна, ухватив старшего за ухо, потянула, и тот невольно отпустил её рыжие патлы. Павел выкрикнул «мама» и зашипел, пока та выкручивала ему ухо. 

— Моё говно будет порядки мне в доме устанавливать. А ты не слишком-то охерел, миленький. — Татьяна, опустив его чуть ли не на колени, слегка оставила хватку. Отцом себя возомнил! Пашка, после смерти отца, стал чувствовать себя главным в семье, продолжал контролировать сестру, только этот контроль совершенно переходил границы дозволенного. — Перед сестрой извинись, быстро! Бегом! 

— Мама, ты хоть знаешь, что она с пацаном левым в поле делала? 
Женщина снова закрутила ухо, будто хотела оторвать, а после перевела взгляд на дочку. — Что было? 

— Ничего не было... 

— С каким пацаном ходила? — Татьяна отпускает старшего сына, когда слышит неуверенное «с Толмацким», так его ещё никто не напрягал. Она прекрасно знала его мать, прекрасно знала Александра и также Кирилла. Он был хорошим, правда, с причудами, но всё равно прилежным и вежливым мальчиком... Да и Аделина бы точно не занималась бы там чем попало. Она-то знает. — Мы обязательно проверимся, да? 
Аделина кивает, смотря в лицо матери, которая так нежно поглаживала её по конопатым щёчкам. 
— Ты иди спать, а с тобой мы разберёмся завтра.