"Это неправильно!"
- Ну? - спросил Чанель, когда мы входили ко мне на квартиру. Не знаю, зачем он за мной увязался, но может, сейчас это и к лучшему. - Как ты?
- Я в порядке, - сказал я, направляясь на кухню, чтобы поставить чайник. Жутко хочется чаю. - А что?
- Да так... Просто спросил, - Чанни сел на стул, который обычно занимал Бэк и я на секунду замер, не сводя глаз с Чанни. Все таки, не привычно видеть его вместо Бэка.
- Знаешь, это оказалось очень тяжело...
Я передумал пить чай. Вместо этого я сел напротив Чанни.
- Что именно? - спросил я у него.
- Прощаться, - вздохнул Чанель и взял в руки салфетку. - С Бэком у меня связаны хорошие воспоминания. Вместе с ним меня покинут и они.
- Вот как? - я внимательно следил за тем, как он делает из салфетки какие-то фигурки и вспомнил, как Бэк ненавидел, когда я так делал - я ведь так переводил материал зря. Да уж, больше об этом никто не будет переживать. - А почему он уехал, Чанель? - спросил я, заставив Чанни вздрогнуть.
Он не отвечал, нервно комкая бедную салфетку.
- Чанель, - настойчиво повторил я.
- Я даже не знаю, как это сказать... - спустя минуту выдавил из себя Чанни и поднял глаза на меня. Они увлажнились и он вот-вот готов был заплакать. Я не отрываясь смотрел на него. Теперь я начал понимать кое-что... Чанель плакал все это время явно не из-за переизбытка чувств. Тут дело в другом.
- Говори, - твёрдо произнёс я и Чанни снова вздрогнул.
- Кай, у меня кое-что есть для тебя. Мне это дал Бэк. Он просил отдать это тебе, когда он улетит.
Он достал из кармана джинс какое-то маленькое устройство и поставил на стол передо мной. Я взял его в руки и моё сердце дрогнуло.
- Диктофон? - недоуменно спросил я.
- Да. Это, наверное, его прощальная запись, - голос Чанни дрогнул и я снова посмотрел на него.
Он приложил ладони к лицу и беззвучно заплакал. Его выдавали содрогающиеся в рыданиях плечи.
- Эй, - позвал я его, - ты плачешь?
- Да, - хрипло ответил он и отнял руки от лица. Опухшее и красное - оно не было образцом красоты. - Ты кое-чего не знаешь, Кай.
- Чего? - то же самое мне сказал и Бэк и теперь я понял, что это было действительно важно, а ведь тогда я и не понимал этого.
- Бэк умирает.
На секунду я отключился от реальности. Казалось, будто душа отделилась от тела и стремится покинуть его. Я вижу себя и Чанни со стороны. Вижу, как я резко побледнел. Вижу, как моя рука с диктофоном начала нервно подрагивать. Вижу как мои губы беззвучно повторяют слова Чанни, пытаясь донести их смысл до мозга. И в тот миг, когда это происходит, я прихожу в себя.
И тут же меня захлёстывает боль. Моё сердце - это сплошная рана, обливающаяся кровью. Я бы хотел абстрагироваться от этого ужаса, но не могу. Эта адская боль меня не отпускает. Я чувствую, как ломается моя душа, звеня осколками; как рушатся все мои надежды и мечты; как я теряю свою настоящую сущность. Я уже не Чонин. Я даже не Кай. Теперь я полностью превратился в Despair. Я и не думал, что это моё прозвище когда-нибудь станет моей судьбой.
Моя голова лопалась от эмоций и мыслей. Почему он? Почему я? Как такое могло произойти? Это несправедливо! И самая главная: я совсем не так попрощался с тем, кого теряю таким образом!
Это неправильно! Так не должно было быть!
- Кай! - я слышу голос Чанни и он глухой, как голос Бэка тогда, в кабинке Колеса обозрения. Он пытается меня дозваться. Я должен откликнуться.
Я прихожу в себя и чувствую на своём лбу холод. Когда моё зрение фокусируется на Чанеле, я понимаю, что он приложил на мой лоб мокрое полотенце.
- С тобой все нормально? - взволнованно спрашивает он, а я смотрю на него и не хочу ему врать.
- Нет, Чанни, - слышу я свой сиплый голос, - я хочу сдохнуть...
- Кай, прийди в себя! Я понимаю тебя, но тебе нельзя быть слабым. Бэк этого не хотел!
- А чего он хотел? - говорю я, чувствуя прилив злости. - Я так и не понял, чего он от меня хотел, Чанни.
- Кай, не надо, - Чанни меняет полотенце на другое. - Сейчас не время об этом говорить.
- Не время? А когда будет время? Бэка нет! У кого мне спрашивать ответы на вопросы? У меня тоже уже нет времени! Так когда оно придёт, Чанни? - в истерическом припадке спрашивал я у бедного Чанеля, который не знал, как меня успокоить. - Когда он...умрет?
На последней фразе Чанни замер с полотенцем в руках и с расширенными глазами воззрился на меня.
В этот миг я решил, что могу позволить себе быть слабым.
Одновременно с хлынувшими с глаз слезами, которые я до сих пор усиленно сдерживал, я закричал во весь голос. Так, как никогда не кричал, до боли в горле, до хрипа, до заложенности ушей. Мне было плевать, что соседи сейчас поднимут бунт и что Чанни испуганно отстранился от меня. Я просто кричал. Мне не становилось легче. Напротив, моя боль усиливалась с каждой секундой. И я кричал, чтобы о ней знали все. Чтобы каждый чувствовал то же, что и я. Ибо выносить это одному слишком тяжкое бремя.
Рядом сидит Чанель, который не выдержал и тоже заплакал - четвёртый раз за день. Мы страдаем, боль рвёт нам души, смерть Бэка давит на нас.
А я все кричу и не могу замолчать. Я и не хочу.
Я не знаю, сколько это продолжалось. Но я закончил тогда, когда Чанель резко подбежал ко мне и обнял меня - крепко и надёжно.
Мне так было это необходимо сейчас. Я рад, что он был рядом.
- Как же мне больно, Чанни! Я хочу умереть... Почему он, а не я! - слез уже не было, и сил тоже не было. - Это так нечестно. Разве он это заслужил?!
- Конечно, нет Кай, - тихо говорил Чанни, - ты прав - это нечестно. Но это случилось и ты должен быть сильным.
- Что с ним? - дрожащим голосом спрашиваю я.
- Порок сердца.
- Это не лечится?
- Он уехал на операцию, Кай. Но вероятность того, что он выживет меньше 1%. Он знал, что умрет.
- Почему он не сказал мне? - шепчу я почти в ухо Чанеля, не в силах говорить громче.
- Не знаю. Но я думаю, он просто не хотел, чтобы ты испытывал к нему жалость.
- А ты как узнал?
- Он сказал мне в аэропорту, перед твоим приходом туда. И дал диктофон - просил не давать до тех пор, пока он не покинет страну, - Чанни всхлипнул в последний раз и тоже перестал плакать. - Мне пора, Кай. Я буду тебя навещать. Пока.
Без лишних слов Чанель отстранился от меня и ушёл.
Я ещё некоторое время просидел на полу, в полной прострации глядя на диктофон и не решаясь прослушать запись.
Я думаю, она разорвёт мне сердце.
Я переместился в спальню и там ещё несколько минут набирался духом. Взяв себя в руки, я все таки нажал на "play"...