Рассказ 1. Волк и собака.
Однажды, к нам на стройку пришел по блату пацан. Его родственник работал водителем компании, и устроил Олега на лето. Олег воспринял данную работу, как перевалочный пункт перед поступлением в ПТУ, соблазнился на легкие деньги. Сам он родом с Казахстана, но обосноваться надумал в бескрайних просторах России.
Старики стали его "пинать", загружая кучей бессмысленной работы. Тогда он определил себе шестым чувством перспективных знакомых, и часто просился мне помогать, когда выпадала такая возможность. Может быть, оттого, что я не придирался к нему и не отправлял в его адрес колкие шутки, а также, не участвовал в неформальных собраниях нашей бригады.
Мы с Олегом не сразу нашли общий язык. Чтобы завязать разговор - он начинал с анекдотов. Анекдоты, мне казались пережитком 90-х годов, когда шутили все, кому не лень; стар и млад, экстраверт и интроверт, ученый и рабочий. Тогда же и киоски сплошь были забиты журналами и газетами анекдотического содержания, а книги различных жанров обязаны были содержать толику юмора. Знание анекдотов определяло твой уровень айкью. Пик моды, блин. Не существовало другого способа речевого этикета, самовыражения. С этим у меня всегда было туговато, анекдоты забывались со скоростью остывания чая. Чем больше мы работали сообща, тем больше проникался к нему доверием за его душу нараспашку. Олег не чурался никакой работы. Выражал недовольство пацанским жаргоном, но также быстро остывал. Директора предприятия сразу переквалифицировал в "паханы", женщин в "телки", рабочих в "братуха" и "серый". Голова трещала от жаргона. Не понимая смысла в них, я не переспрашивал, а делал вид, что в курсе.
В один день дали задание покрасить изнутри коробки на Газелях, чтобы потом вставить стойки для двадцатилитровых бутылей. Три машины надо было покрасить за ночь на два раза, и под утро, чтобы никакого запаха не было. Через пару дней нагрянет международная комиссия и все должно блестеть. Естественно, колымить остался я, так как у всех нашлись дела дома, а в напарники определили Олега. С горем пополам до пяти утра сделали работу, надышались токсическими парами краски. Начала башка вибрировать, затем нос, губы, руки, и под конец все тело - так я был в шкуре токсикомана целых шесть часов. Работа в кайф, готов был обнимать весь мир, развязался язык, и шесть часов прошли как час, под наши шутки с Олегом.
Под утро чаем вымывали токсины в подсобке, расстянувшись за столом от усталости.
- Вот скажи, так интересно жить? Ни приключений, ни погонь, ни телок, ни стрелок? - спросил, Олег.
Но не дожидаясь ответа, продолжил, - да мы вон, в Омске от ментов удирали на машине... А в Павлодаре, травку курили... А дома стрелку затеяли, инвалидом парень один стал.
Телки... Стрелки... Барыга... Тихушник... Поток криминальных откровений лился с запредельным чувством гордости...
Пока бравада продолжалась, мое детство тихо шуршало обрывками воспоминаний в голове. Вспомнил игры с дворовыми ребятами, играли в футбол, хоккей, фантики. Вечера проводили в коридоре, на седьмом этаже - в конце длинного коридора пристроили беседку со столом. Играли в карты, слушали музыку. Мы подросли, понемногу ребята отдалялись от меня, как и я от них. Я часто болел, и больше был сосредоточен на учебе. У меня появилась более - менее своя компания, состоящая из ребят, увлеченных спортом, учебой, книгами. А старые друзья, как выяснилось, пошли по скользкой дороге. Уже будучи юношами, мы перебрасывались парочкой слов, они всегда ко мне относились приветливо. В восемнадцать лет от передозировки умер сосед - мой друг детства, Юра. Он тщательно скрывал от родителей свое увлечение. Пелена любования родным сыном не позволила им заметить приближающую трагедию. Не выдержав горе, они продали квартиру и переехали...
Мой брат позвал меня меня с собой на озеро, захватив пива себе и мне газировку, устроил поминки на берегу.
- Тебя Юра очень любил, - говорит брат. - Говорил, если кто обидит, разберется. Для меня это был ушат холодной воды. Я пожалел о том, что относился к Юре пренебрежительно. Вообще никак... Меня обходили стороной гопники, с милицией пересекался взглядом на горизонте. Моя жизнь обходилась без малейшего намека на криминал, хоть конфетой замани - ну не идет. И не был заинтересован в этом. Я даже сейчас, чтобы узнать, что такое насвай, гуггле в помощь позвал. Хотя, вру, все таки, брат мой в органах работал. Но опять же, мы с ним обсуждали все на свете, но он никогда не поднимал животрепетные темы темной стороны жизни. По истечении стольких лет, теперь осознаю, что брат, был громоотводом. И даже сейчас, гуляя часто по ночам, чувствую его незримую руку, которая не дает свернуть не туда.
Постепенно возвращаюсь к браваде Олега. По всем законам речевого общения я расположен и его располагаю к себе. Общаемся; где - то спорю с ним, поддакиваю ему, упрекаю его, шучу над ним, откровенничаем. Чай вымывает последние остатки токсического опьянения.
-Олег, - говорю я ему, - ты волк, живешь по волчьим законам, тебе это нужно, нравится, без этого не можешь, выгрызаешь из жизни сиюминутные удовольствия, острые ощущения... ты привык, ты магнит, и ты притянул к себе такую бурную жизнь еще на много и много лет.
- Я - собака, довольствуюсь тем что есть, и пытаюсь быть довольным тем, что дает жизнь. У меня не будет таких приключений, как у тебя. В моих мыслях не было заложено такой программы. Мои приключения покажутся тебе скучными.
Мы - волк и собака, поняли друг друга... Он предложил еще по чайку. Скоро придут наши работники, а мы разбредемся по домам.
Спустя время, нет да нет, возвращаюсь мыслями к Олегу. Надеюсь, у него все в порядке!?
***