panic
Такого дерьма в жизни пятнадцатилетнего Питера Паркера еще не случалось, даже если делать поправки на его супергеройскую жизнь. Настолько испуганным он никогда не был.
Его разбудило удушье и паучье чутье, трезвонящее об опасности. Тело парня, будто придавленное бетонной плитой, отказывалось шевелиться и вело себя по-предательски: дрожало, словно под кожей Питера началось землетрясение, нещадно потело и било по ушам сумасшедшим пульсом, отдававшимся пульсацией в каждой его точке.
Было настолько трудно открыть глаза, что это простое действие далось Паркеру лишь через несколько минут титанических усилий.
И лучше бы он их не открывал.
Осознание, что он спит не в своей комнате, а черт знает где, заставило его вновь задохнуться и закашляться, и только потом вспомнить. Он в башне мистера Старка. Сам же напросился остаться на ночь, потому что тетя Мэй ушла на дежурство, и он не хотел провести вечер в одиночестве.
Осознание не дало ему чувства облегчения. Чутье все еще не давало ему расслабиться, ежесекундно напоминая о себе, а чудовищная дрожь вселяла в Питера мысли, что с ним происходит что-то страшное.
Только вот Питер упорно не понимал, что, и что с этим делать.
Реальной опасности быть не могло. Он в башне Старка. О какой опасности вообще речь? Хоть Паркер и был напуган до смерти, но осознание безопасности его не покидало. Но вот чувство безопасности...
Паркер решил, что впервые за долгое время заболел и в дрожь его бросает от высокой температуры.
У него в голове рисовались только две стратегии: сходить в ванную, умыться, попить воды и постараться уснуть, надеясь, что с утра он проснется здоровым, или же позвать мистера Старка, уповая на то, что он поможет и с его приходом все магическим образом станет лучше.
Зачастую для Питера так и было. Мистер Старк все делал лучше для Питера только одним своим присутствием, только для Питера и ни для кого больше. Но это маленький секрет.
Список маленьких секретов Питера Паркера:
1. Он человек-паук.
2. Он смотрит по ночам мультфильмы для младшей возрастной категории.
3. Он иногда плачет над сущей ерундой.
4. Он влюблен в Тони Старка.
Питеру бы хотелось, чтобы мистер Старк был сейчас здесь, приложил руку к его лбу и сказал, что у него просто небольшой жар. Питеру бы хотелось, чтобы мистер Старк... чтобы Тони унял его дрожь объятиями, чтобы поцеловал его легко и невесомо, обещая защитить от всего, что угрожает Паркеру.
Больше этого он хотел бы только, чтобы Старк считал его достаточно сильным и взрослым, чтобы заниматься чем-то более серьезным, чем мелкие кражи.
А ночной крик о помощи из-за плохого (на самом деле, отвратительного, ужасного, блядски мерзкого) самочувствия явно бы не способствовал составлению такого мнения.
Поэтому Питер собрал все свои силы, поднялся на негнущиеся дрожащие ноги и медленно, чуть не падая, пошел в ванную, примыкающую к гостевой спальне.
Яркий свет ослепил его, заставляя жмуриться и вновь задыхаться. Парень снял футболку, настолько мокрую от пота, что ее можно было выжимать, и откинул ее куда-то в сторону, оставаясь в одном белье.
По плану он должен был попить из крана и вернуться в постель. По плану.
В реальности все вышло не так.
Паучье чутье вновь взбунтовалось, и оглушающая паника накатила на Паркера с новой силой. Сердце пропустило пару ударов и заколотилось со скоростью отбойного молотка, и стук его был слышен так, словно грудная клетка парня оказалась в его голове. Питер не мог нормально вдохнуть, ему удавались лишь поверхностные вдохи, и он был похож на рыбу, выброшенную на берег.
Питер сел на прохладный кафель, показавшийся ему ебанной Антарктидой, и прислонился к стене голой спиной, пытаясь отдышаться.
Ему казалось, что он сейчас умрет.
А еще ему казалось, что в его комнате кто-то ходит. А еще ему казалось, что в дверь стучит тяжелый кулак. Это, наверное, стук сошедшего с ума сердца, думается Паркеру. Или сошедшего с ума паучка.
- Эй, карапуз, ты в порядке? У тебя там последствия финикового кекса, что ли? - говорит ему голос из-за двери, и это уже точно не похоже на глюк.
Питер не может ответить, его словно парализовало, он лишь был в состоянии что-то прохныкать и ближе подтянуть ноги к груди, пытаясь унять дрожь во всем теле.
Дверь скрипнула и открылась, являя взгляду Питера заспанного Тони Старка в халате, лохматого, небритого и очень взволнованного.
- Пятница разбудила меня и сказала, что тебе плохо. Что у тебя стряслось? - Он выглядел озабоченно, от него словно исходили какие-то волны заботы и покровительства, которые тут же почувствовал Паркер.
Надо же так опозориться. Предстать перед Старком в трусах, влажных от пота, трясущимся, хватающим ртом воздух, абсолютно жалким, инфантильным, неспособным позаботиться о себе самостоятельно. Питеру стало тошно от самого себя, от своей слабости, показанной во всей красе перед начальником, спонсором, учителем, возлюбленным. Вместо того, чтобы сказать, что справится сам и Тони не о чем волноваться, Питер заскулил, неотрывно глядя на наставника. Ситуация была до жути паршивая.
- Пятница, просканируй его и узнай, что с ним не так, - скомандовал Тони, присаживаясь на колени перед паучком. - Как бы плох ни был этот кекс, мы тебя подлечим, малыш.
- Выявлено повышенное сердцебиение, аномально высокое артериальное давление.
- И что с ним?
- Я думаю, у него паническая атака, сэр, - отрапортовала Пятница беспристрастным голосом. - Я доставлю в спальню мистера Паркера успокоительное и горячий чай.
Питера не отпускала дрожь, перекинувшаяся теперь еще и на его нижнюю губу. Он выглядел, как хренов напуганный ребенок, но ничего не мог поделать с этим. Даже не мог прекратить трястись и услышать то, что говорит Старк: гул и стук в ушах заглушал почти все, сказанное им.
Миллиардер цепко ухватил его за голые плечи и притянул к себе, обнимая. Все-таки мальчишка был дорог ему, и он был рад услышать, что ему скоро станет лучше. Пусть этих улучшений пока не было видно, Тони понимал, что они не за горами. Осталось лишь донести это Питеру, такому измотанному, бледному, будто его лупили пыльными мешками.
- Ты будешь в порядке, Чувачок-паук. Ну же, прекращай трястись, не пугай меня.
Питер был бы рад сейчас, согревшись в объятиях мистера Старка, успокоиться и провалиться в глубокий сон, но он не мог. Это было бы глупой историей про то, как паническая атака преодолевается легко и быстро, стоит лишь любимому человеку оказаться рядом.
Но это жизнь, и в этой жизни Питер Паркер все еще полулежал на руках того, кого боготворил, мочил рукава его халата собственным потом и отчаянно боролся с паникой, не желавшей покидать его.
Даже оказавшись в воздухе, полностью поднятым на руки Тони, он не чувствовал безопасности. Даже будучи уложенным в постель - свежезастеленную (спасибо Пятнице) постель - и укрытым мягким одеялом, опасность все равно будто витала вокруг него темными влажными клубами.
- Сейчас будет больно, - предупредил Старк, вонзая в его плечо иглу от шприца с успокоительным. Питер дернулся еле заметно, но Тони это проигнорировал. - И не пугай меня больше так. Мое сердце не выдержит, если с тобой что-нибудь случится.
Действия успокоительного Старк ждал даже больше, чем сам Питер. Он беспокойно гладил своего подопечного по голове, успокаивая, скорее, не паренька, а самого себя. Но это его маленький секрет.
Паника медленно отступала. Сердце Паркера все еще колотилось быстро, как у птички колибри, и от этого кружилась голова.
Или это от того, что чужие губы коснулись его лба?
- Твой чай на тумбочке, Чувачок-паук, - тихо сказал Тони, смахивая потную прядь с лица Паркера.
- ...человек-паук, - поправил его слабым голосом Питер, поворачиваясь на бок и забываясь во сне.