25
- Я не мог... я не мог даже представить такого, - выдохнул потрясенный Зотов, когда Пенка уже скрылась в густом подлеске большой рощи, почти не прореженной аномалиями. - Она разумна...- Вы так удивлены? А как же контролеры, изломы и прочие, как вы говорите, мутанты?- Да, но... такое мышление. Такие выводы... не может быть.Я не смог сдержать усмешки. Весь первый день пути и половину второго Проф не отходил от Пенки, буквально засыпая ее вопросами и едва не наступая на лапы ее слепых «телохранителей», недовольно ворчавших на мешающуюся всю дорогу фигуру. Пенка, умудрялась одновременно вести отряд, «сканировать» местность и подробно обстоятельно отвечать на заданные профессором вопросы или же, когда не хватало словарного запаса, доставать из потрепанного рюкзачка что-то вроде желтого лабораторного журнала и рисовать схемы. При этом боевая рука с зазубренной, роговой пилой на ребре ладони одинаково ловко управлялась с карандашом и выразительной, даже изящной жестикуляцией. С такой же непринужденной ловкостью Пеночка, не прекращая разговора, отмахнула своей страшной рукой половину головы выметнувшейся из высокой травы слишком голодной или же слишком тупой псевдоплоти, решившей, видимо, отужинать одним из псов. Профессор тогда нешуточно вздрогнул, ненадолго отстал, но вскоре снова догнал «иную» - слово «мутант» в отношении Пенки я больше от Зотова не слышал.Про нас профессор, похоже, начисто забыл - мы покорно плелись в хвосте, выслушивая довольно интересную беседу и отмечая на ПМК детальный маршрут по самым заметным ориентирам - Пенка уверенно заявила, «что дорога широкая, машина ученых пройдет легко, опасности нет». И действительно, эта ходка была, пожалуй, самой легкой из всех, что случались у меня в Зоне - солнце, свежая растительность, поразительные пейзажи - Зона словно прощалась со мной, стараясь напоследок показать самые приятные свои стороны. Даже Хип поделилась похожей мыслью, мол, не желает она нас отпускать, странная эта земля, и уговаривает остаться...Не доходя до куполов научной станции несколько сотен метров, Пенка, не прощаясь, просто развернулась и ушла, оборвав разговор с профессором на полуслове, но я четко услышал мысль, прозвучавшую у меня в голове: «Друг, ты мой друг. Мы встретимся. Обязательно. Вспоминай меня, говори со мной. Теперь я сильна и буду слышать очень далеко. Отвечу. Не забывай. Помни. Говори. Отвечу». Судя по изменившемуся, удивленному лицу Хип, она услышала те же мысли.«До встречи, Пеночка, - внятно подумал я, и фигура в плаще на секунду обернулась, кивнула. - Обязательно береги себя».«Здесь я дома. Со мной будет все хорошо. Спасибо. Вспоминай».И я, чувствуя, как в глазах странно защипало, и как в горле засел комок, сел на пригорок у искривленной сосны и просто перебирал в пальцах землю Зоны. После чего, по старому обычаю, как и положено по завершении удачной ходки, положил на землю кусочек хлеба, галету из натовского набора и ломтик питательной «энергетической» плитки. И сказал в последний уже раз те слова, которые произносил всегда, возвращаясь из ходки:- Спасибо тебе, Зона, за то, что одарила, и за то, что выпустила. Если что не так, зла на нас не держи. Не по злобе мы, а по глупости.Сильный порыв ветра зашумел в кронах, протяжно, долго заскрипело искривленное дерево на пригорке.Ответила.А вдалеке послышался тихий пока еще шум моторов - по провешенной нами тропе спешили на выручку ученым вездеходы.