4 история
Антон выдыхает пар изо рта, глядя в темное небо Москвы. Ни облачка. Кажется, можно разглядеть каждую из ярких точек-звезд — даже жаль, что Шастун не разбирается в астрономии и не знает названий хотя бы парочки созвездий. Вдалеке также ярко мерцают огни города. Хочется вернуться в квартиру, лишь бы не морозить ноги и нос на балконе. Но Антон пришел сюда с конкретной целью. Он лезет в карман своей куртки и достает помятую пачку сигарет и новенькую зажигалку. Купил по дороге в каком-то ларьке.
Ночную мглу разрезает тлеющая сигарета. Антон вдыхает полной грудью. Становится гораздо легче. Последние пару часов он был на диком нервяке. А все из-за Арсения, с которым они виделись последний раз около полугода назад. Шастун и дальше встречаться не планировал, но за него все спланировала Оксана — пригласила на свою домашнюю вечеринку всех друзей, в число которых волшебным образом входил и Арсений. Антон по приезде последнего все порывался сбежать обратно домой, но, посчитав это откровенным неуважением к подруге, решил сбежать хотя бы на балкон. Однако стоит лишь дверь за спиной открыться, Шастуну хочется рвануть и отсюда. Он знает, чьи это шаги. Помнит.
— Зачем пришел?
— Просто… Поговорить? — Арсений встает к противоположной стене, приобнимая себя за плечи — на улице мороз, а он вышел сюда в одной футболке — и бегает глазами то по видам города за окном, то по старому хламу на балконе. Лишь бы не смотреть на Антона.
— Мда, давненько мы с тобой «просто» не говорили.
Шастун фыркает, качая головой. Он действительно уже не помнит, когда был их последний разговор по душам. В какой-то момент они и вовсе старались молчать. Тогда это казалось спасением. Но утопающим связали руки.
— Пять месяцев и четырнадцать дней. С нашего расставания прошло именно столько времени.
— Ты реально считал? Поехавший, блин.
— У меня просто хорошая память, — Попов, наконец, поднимает взгляд на собеседника и кривит губы. — Ты все еще куришь?
— Как видишь. Скажу честно, в последнее время даже больше, чем обычно, — он стряхивает пепел на улицу, хочет снова затянуться, но останавливается. — Могу отвернуться, если воняет. Я помню, что тебе не нравился запах.
— Нет, не надо. Это будто доказывает, что ты действительно сейчас передо мной.
Антон хмыкает, уже готовится все-таки выкинуть сигарету, как решает сделать последнюю затяжку. Он поворачивается к Арсению и выдыхает дым прямо тому в лицо. Попов слегка морщится, но ничего не говорит. Раньше бы обязательно разозлился и легонько хлопнул Антона по руке. А сейчас непонятно: то ли привык, то ли просто отлично сдерживается. Шастун задуманное совершил, но почему-то не спешит отодвигаться. Как и Арсений. И эти несчастные сантиметры воздуха между ними словно превратились в густую и липкую патоку. За дверью балкона музыка словно становится громче. Ночь словно становится темнее. А желание Антона закурить следующую снова царапает горло изнутри.
— Шаст, — тихий голос Арсения отрезвляет. Шастун чувствует в горле ком и то, как похолодели кончики пальцев. Так всегда бывает, когда Попов говорит таким голосом. Голосом, который готовит к чему-то серьезному. К фразе, от которой мир Антона вполне может в одночасье разрушиться или так же быстро восстать из пепла. Арсений громко сглатывает и слегка поднимает руку. Вот-вот прикоснется к чужой ладони. Очень хочет, но не двигается дальше. Замирает и озвучивает то, что и без того витало в воздухе, — я все еще люблю тебя.
Антон выдыхает. Он будто этого и ждал. Причина странной атмосферы между ними стала ясна. Курить захотелось еще сильнее. Шастун заглядывает в голубые глаза всего на секунду, чтобы тут же отвернуться к окну и сделать медленный шаг назад. Он снова достает помятую пачку и, не взглянув на собеседника, произносит:
— А я все еще люблю курить.
Попов ничего не отвечает. Просто прикрывает глаза и, кивнув, уходит с балкона. Слабый огонек сигареты вновь разрезает темноту. Пальцы на руках уже окончательно замерзли. Антон решает докурить последнюю и после этого тут же уехать домой.
Хватит с него вечеринок.