- Известно о боли?
И ангелы ходят по белым трущобам,
и смотрят на землю десятками лет.
— Известно о боли?
— Конечно... ещё бы!
— Заметили, верно, что бед уже нет? —
спросил как-то раз неприкаянный ангел внезапно попавшего к ним паренька.
в раю — регистрация, схемы, бумаги, печать, документы, да плюс — облака.
— Не знаю. а нужно? постойте... да где я? могу ли я снова вернуться домой?
— Давайте иначе — вопросы по теме. вы умерли, верно... вы что же, немой? Скажите же имя, да полное имя!
— Поймите-поймите, мне некогда...
— Ах! мы вас на земле (пустяки!) заменили, и нынче вам, право, неведом ни страх, ни боль, ни сомненье, ни даже терзанье. мы ангелы, парень, и мы здесь парим!
А парень смотрел голубыми глазами на сломанный случаем ласковый мир, на то, что земля не успела поверить, увидеть открыто его чистоту. Зачем человеку колючие перья взамен на упавшую в бездну мечту? но где-то, где нет облаков и созвездий, где солнце смеётся опять и опять, в одном откровенно не сказочном месте у старого дома ждала его мать; она и не знала о том, что он умер, она, как и прежде, ждала и ждала, а парень всё думал — о глупостях думал — и с неба считал корабли и дома, но вдруг досчитал до двухсотого дома, а в доме двухсотом узнал он свой дом. заплакало сердце о вечно знакомом, рисуя в груди золотой коридор, где есть его мама, друзья и работа, где, может, нескладно, но так хорошо. "проклятый двухсотый! проклятый двухсотый, такой ты уютный, такой небольшой". писал на двухсотый чернилами письма: смеялся, шутил об отсутствии дел. хотел он признаться в любви этой жизни, но, к слову, конечно, того не успел...
и ходит тот парень по белым трущобам, и смотрит на время (но время — вода).
— Известно о боли? — спросил он.
— Ещё бы...
— Я тоже, мой друг, опоздал навсегда.
(с) Надежда Серая