19 глава
Прошло несколько дней с того вечера, как я услышала самую большую тишину. Каждую ночь я пыталась удерживать лицо спокойным, но внутри меня бушевала боль. Слова, которые я боялась услышать, и молчание, которое оказалось хуже, отравляли каждую минуту моей жизни.
В тот вечер я сидела в своей комнате, спрятав лицо в ладонях. Слёзы, которые я так долго сдерживала, наконец, хлынули потоком. Я чувствовала, как сердце рвётся на части от обиды и ревности. Я думала, что осталась одна, но я услышала двери из комнаты детей раздались шаги.
— Мама?
Я резко подняла голову. Это был Касым, мой младший сын. Ему было всего тринадцать, но его глаза отражали зрелость, которой не хватало многим взрослым.
— Всё в порядке, сынок, — поспешила я сказать, вытирая слёзы. — Иди к себе, я просто устала.
Но он не ушёл. Вместо этого подошёл ближе, опустился на колени рядом со мной и взял меня за руку
— Мама, я всё вижу, — сказал он тихо. — Ты плачешь, а я ничего не могу сделать.
— Ты ничего не должен делать, мой милый, — прошептала я, прижимая его к себе, но он отстранился и посмотрел мне в глаза.
— Кто тебя обидел? Отец? Сестры?
— Все хорошо, Касым иди спать — он встал и побежал в сторону дверей. Я хотела остановить его, но он уже выбежал из комнаты.
В покои Баязида Касым вошёл с решимостью, которой я не ожидала от столь юного мальчика. Баязид, сидящий за столом, изучавший карты, поднял взгляд на сына.
— Что-то случилось, Касым?— Мальчик подошёл ближе, его лицо выражало смесь гнева и боли.
— Отец, почему мама плачет? — спросил он прямо. Баязид напрягся, его взгляд стал серьёзным.
— О чём ты говоришь?
— Я видел, как она плакала в своей комнате, — ответил Касым. — Вы ведь не обижали её?
Вопрос сына застал Баязида врасплох. Он долго молчал, а затем встал со своего места, подошёл к сыну и положил руки ему на плечи.
— Я люблю вашу мать, Касым, — ответил он. — Больше жизни и никогда её не обижу.
— Тогда докажите это, — настаивал мальчик. — Я не хочу чтобы она больше плакала, это ранит мне сердце — Эти слова пронзили сердце Баязида. Он понял, что своими действиями причинил боль не только мне, но и нашей семье.
На следующий день я получила неожиданное приглашение от Баязида прийти в сад.
— Госпожа, счастье то какое! Может повелитель у тебя прощение попросит? — глаза Афифе светились от радости.
— А если нет, Афифе? То что тогда?
— Ну так сходи и проверь. Давай я принесу тебе платье:
Сад был украшен цветами и мягкими коврами. Посреди всего этого стояла палатка, стол, накрытый нашими любимыми блюдами. Баязид, одетый в простой, но элегантный кафтан, ждал меня у стола.
— Что это? — спросила я, не скрывая удивления.
— Это для тебя, Ангаре, — сказал он, подходя ко мне. — Я хотел напомнить тебе, как сильно я тебя люблю — Его слова и искренность в его глазах заставили моё сердце дрогнуть. Он подвёл меня к столу, усадил и сел напротив.
— Я знаю, что ты была права, — начал он. — Моё молчание причинило тебе боль. Но знай одно: ни одна женщина, ни Дильшах, ни кто-либо другой не сможет заменить тебя в моём сердце — Его слова обжигали меня, как жаркое пламя, но я всё ещё не могла избавиться от сомнений.
— Ты слишком легко впустил её обратно, Баязид, — сказала я. — Как я могу верить тебе, если она всё ещё здесь? — Он взял мою руку и крепко сжал её.
— Потому что я поступлю так, чтобы она никогда больше не смогла встать между нами, — его голос был твёрд. — Ты моя жена, мать моих детей, моя единственная любовь — После ужина он повёл меня к фонтану, где для меня приготовили ещё один сюрприз. На каменном столике лежал небольшой шёлковый мешочек.
— Открой его, — сказал он. Внутри я нашла изысканное колье с рубинами и бриллиантами:
— Это символ моей любви и моего обещания, — сказал он. — Никто больше не заставит тебя сомневаться в этом.
Этой ночью я вернулась в покои Баязида, чувствуя, как стены недоверия и боли начинают рушиться. Когда он подошёл ко мне, я сама обняла его. Его губы коснулись моих, сначала мягко, затем с той страстью, которую я так долго не ощущала.
— Покажи мне, что я всё ещё твоя, — прошептала я. Его руки нежно скользнули по моей талии, и он поднял меня на руки, отнеся к постели. Там он разжёг огонь, который тлел внутри меня все эти месяцы. Каждое прикосновение, каждый поцелуй был наполнен любовью и желанием. Эта ночь стала новой главой в наших отношениях, тем доказательством, которое я так отчаянно искала.
После этой ночи я заметила, как влияние Дильшах стало уменьшаться. Девушки гарема всё меньше обращали на неё внимание, а её попытки привлечь внимание повелителя не увенчались успехом. Но я знала, что Дильшах и Рана — это не та женщина, которая сдаётся так легко. Она всё ещё оставалась во дворце, как тень, напоминая о том, что битва не окончена. Но теперь я чувствовала уверенность. С любовью Баязида, с поддержкой моих детей и союзников я знала, что смогу справиться с любой угрозой. Эта победа была моей, и я не позволю никому её отнять.
Прошли недели, полные интриг, эмоций и попыток сохранить равновесие в гареме. Мои дочери и я делали всё, чтобы ослабить влияние Дильшах, но её положение оставалось крепким. Она продолжала искать поддержки, а я находила утешение лишь в своей семье и редких моментах с Баязидом, когда он показывал мне свою любовь.
- Госпожа, вот ваш наряд:
Однажды утром, после долгих разговоров с Ханым Султан, дочерью Гюленай Хатун которую Баязид отправил в Едирне на отдых. Несмотря на свой возраст, Ханым проявляла удивительную мудрость, ко мне неожиданно зашёл Баязид.
— Ангаре, — начал он мягко, присаживаясь рядом. — Мне кажется, что ты давно не выходила за пределы дворца — Я подняла на него удивлённый взгляд. Его слова были правдой. Последние месяцы я практически не покидала гарем, сосредоточившись на управлении и интригах.
— Ты прав, — ответила я, пытаясь улыбнуться. — Но у нас столько забот здесь, в гареме...
— Сегодня все заботы остаются позади, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Мы проведём день вдали от дворца.
— Что ты задумал, Баязид? — спросила я, чувствуя, как внутри зарождается любопытство.
— Мы отправимся на базар, — просто сказал он.
Идея казалась безумной. Повелитель и Хасеки Султан на базаре? Но в его глазах читалась твёрдая уверенность. Я поняла, что возражать бесполезно.
— Если так, то мне нужно подготовиться, — сказала я.
— Не стоит. Ты будешь выглядеть как простая горожанка, — ответил он, улыбаясь. — Мы наденем обычные одежды и будем такими же, как все — Это предложение было странным, но интригующим. Когда Баязид вышел, чтобы дать мне время переодеться, я позвала Дильрубу, чтобы та поговорила со мной.
— Мама, вы уверены, что хотите пойти? — спросила она с лёгкой улыбкой.
— Иногда нам всем нужно напоминание о том, как живёт мир за пределами этих стен, — ответила я, надевая накидку.
Мы покинули дворец через боковые ворота, сопровождаемые всего двумя охранниками, и направились в сторону шумного рынка. Атмосфера была невероятной: повсюду звучали голоса торговцев, пахло специями и свежей выпечкой, люди суетились, обсуждали товары и делали покупки. Я чувствовала себя немного неуверенно, но Баязид, одетый в простую одежду, уверенно вёл меня через толпу.
— Смотри, Ангаре, это настоящий Стамбул, — сказал он, указывая на лавки с яркими тканями и украшениями. Мы остановились у прилавка с тканями. Баязид взял в руки тончайший шёлк насыщенного изумрудного цвета.
— Это тебе. Ткань подойдёт для нового платья, — сказал он. Я улыбнулась, принимая подарок.
— А это? — спросила я, указывая на небольшие серьги из жемчуга.
— Если они тебе нравятся, бери, — ответил он, наблюдая за мной с теплотой в глазах.
Мы гуляли ещё несколько часов. Баязид купил мне золотой браслет с изысканным узором и набор редких масел. Каждый его жест был пронизан заботой.
Когда мы вернулись во дворец, я чувствовала себя обновлённой. Эта прогулка была напоминанием о том, что мир за пределами дворца продолжает жить своей жизнью, и иногда стоит оставлять свои тревоги и просто наслаждаться моментом.
— Спасибо, повелитель, — сказала я, когда мы остались наедине.
— Спасибо тебе, Ангаре, — ответил он, касаясь моей руки — Ты мой мир.
Этот день стал для нас обоих небольшим глотком свободы среди всех забот и интриг.
Следующий день
Утро началось с привычного шума во дворце.
- Гюльниса! Мне принесли мое платье из новой ткани?
- Да, госпожа. Вот оно:
Я уже собиралась приступить к обычным заботам — проверить, как справляются с обязанностями служанки, обсудить с Афифе Хатун порядок во дворце и уделить внимание дочерям, — как в мои покои вошла Кадын Калфа с письмом в руках.
— Госпожа, весть из Коньи, — сообщила она, протягивая мне запечатанный свиток.
Конья... Моё сердце дрогнуло. Письма из санджака приходили нечасто, и каждое из них было дорогим напоминанием о сыне. Мурад, мой старший сын, так рано отправился править, взяв на себя ответственность за целый санджак. Теперь он был далеко, и я скучала по нему с каждым днём. Я разломила печать, чувствуя, как напряжение охватывает меня с каждым прочитанным словом:
"Великолепной моей матери, Хасеки Ангаре Султан, покорнейший сын ваш шлет молитвы и добрые вести. Позвольте сообщить вам, что моя фаворитка, Сафие Хатун, которую подарила мне тетя Михримах Султан, носит под сердцем ребёнка. Врачи уверяют, что она здорова, и я молю Всевышнего о её благополучии. Буду надеяться на вашу милость и, если это возможно, на ваш визит, чтобы вместе разделить эту радость."
Мурад... О, Аллах, я стану бабушкой.Волнение переполняло меня, но вместе с радостью в сердце зародилось беспокойство. Столько мыслей вихрем пронеслось в голове: насколько хорошо заботятся о Сафие? Нет ли при дворе Мурада угроз? Как он сам справляется?
— Кадын Калфа, позови ко мне Афифе Хатун, — сказала я, складывая письмо и сжимая его в руках.Через несколько минут Афифе вошла в мои покои, поклонившись.
— Ангаре Султан, вы меня звали?
— Афифе, у меня радостные вести. Мой сын, Шехзаде Мурад, ждёт первенца. Я намерена отправиться в Конью, — сказала я, не скрывая волнения в голосе. Глаза Афифе засияли.
— Это чудесная новость, госпожа. Но... вы уверены, что хотите отправиться в путь? Это долгое путешествие, да и положение во дворце остаётся... сложным — Я кивнула, сжав руки на коленях.
— Тем более я должна поехать. Мой сын нуждается в моей поддержке, а его фаворитка — я должна узнать её. Здесь я оставлю порядок, ты и Кадын Калфа справитесь — Афифе опустила голову, признавая мою решимость.
— Да будет так, госпожа. Но позвольте мне заранее подготовить ваш путь.
Перед тем как начать собираться, я отправилась к Баязиду. Он был в библиотеке, изучая военные карты.
— Повелитель, — позвала я, остановившись у входа. Он поднял взгляд, и его лицо смягчилось при виде меня.
— Ангаре, входи. Ты выглядишь взволнованной. Что-то случилось? — Я приблизилась, держа письмо Мурада в руках.
— У нас хорошие вести, повелитель. Наш сын Мурад скоро станет отцом. Его фаворитка ждёт ребёнка — На лице Баязида появилась тёплая улыбка.
— Это великое счастье, — сказал он, откладывая карты. — Мурад справится. Он уже доказал, что может быть достойным шехзаде.
— Я хочу отправиться в Конью, Баязид. Поддержать нашего сына и убедиться, что с его ребёнком все хорошо, — сказала я решительно.Баязид на мгновение нахмурился, но потом кивнул.
— Если ты считаешь это нужным, я не буду препятствовать. Но прошу, береги себя, Ангаре. Ты — моя опора.
— Я вернусь, повелитель. Клянусь.
Перед отъездом я решила поговорить с детьми. Халиме и Фериде были в саду, плетя венки из цветов, а Касым читал книгу, уединившись в тени беседки.
— Матушка, вы выглядите такой радостной, — заметила Фериде, поднимаясь мне навстречу.
— У меня есть важные новости, дети. Ваш брат Мурад скоро станет отцом — Халиме всплеснула руками:
— О, Валиде! Значит, мы станем тётушками? — Я улыбнулась, обнимая её.
— Да, моя дорогая. Я поеду в Конью, чтобы поддержать вашего брата. Но я оставлю вас на попечение Афифе Хатун —Касым подошёл ближе, нахмурившись.
— Матушка, вы надолго? — Я опустилась на колени перед ним, взяв его руки в свои.
— Нет, сынок. Я вернусь, обещаю. Ты уже большой, Касым. Будь опорой для своих сестёр — Он кивнул, но я видела тревогу в его глазах.
Мои сундуки были собраны, охрана подготовлена. Перед отъездом я ещё раз взглянула на сад и детей которые там сказали.
— Береги себя, Ангаре, — сказал Баязид, поцеловав мою руку перед тем, как я села в карету.
— Всегда, повелитель — В сердце была надежда. Впереди меня ждал сын — мой первенец, и я была готова ради него на всё.