заклятые любовники [ наполеон х александр 1 ]

«Наполеон или я, я или он, но вместе мы не можем царствовать… В Европе нет места для нас обоих. Рано или поздно один из нас должен уйти».

—

Тильзит, Неман, плот, свидание на реке, самоуверенная ухмылка Наполеона. Жалкий омежка. Молчание их, казалось, длится вечность, а журчание реки, казалось, становилось все громче.

Странное ощущение не покидало Александра. Это было так непривычно, так неправильно, но в то же время он не мог не чувствовать влечение к французскому императору. Разум умолял его остановиться, здравый смысл — тоже. но сердце и инстинкты диктуют совершенно другое. И он не в силах сопротивляться.

Это было не просто рукопожатие. по крайней мере, для Александра.

А Наполеон лишь лыбился. Лукаво прищурившись, он разглядывал лицо Романова, в деталях, словно пытаясь запомнить каждую черту его.

— Бонапарт, вы ведь понимаете, о, друг мой, что вы со мной делаете? сколько дерзости в вашем взгляде! Право, вы это нарочно
— Александр, вы, верно, забылись. До сих пор в голове моей предстает картина, как вы терпите поражение в битве при Аустерлице, и, о, боже, рыдаете. Достоин ли я слез ваших?
— Нет, Бонапарт, забылись здесь лишь вы. Да, я проиграл битву. Но я не проиграл войну.

В воздухе царило напряжение. Любовь, ненависть, лесть и недосказанность смешались, и оба это чувствовали. Наполеон был натурой крайне вспыльчивой, а потому он не выдержал этого напряжения и швырнул свою шляпу.

— Довольно! — проговорил Наполеон, краснея, то ли от нарастающей злости, то ли из-за чего-то иного, чего он никогда ещё не чувствовал.
— О, милый мой Бонапарт. Вы — вспыльчивы. Я упрям. Гневом от меня вы ничего не добьетесь. Давайте разговаривать, рассуждать, иначе я уеду.

Скрестив руки на груди, Наполеон тяжело вздохнул и обиженно уставился вдаль, — не мог он боле смотреть в глаза Александру. Было в нем нечто притягивающее, но гордость не позволяла ему признать это.

Первый шаг сделал Александр: горячо поцеловал его он, не в силах больше сдерживаться. Щеки Наполеона мигом вспыхнули алым, руки задрожали, но виду он конечно же не подал. Ещё пара-тройка таких поцелуев — и границы между ними двумя окончательно стёрлись. Сколько лестных комментариев было сказано, сколько поцелуев подарено..! Руки Александра плавно опускались все ниже и ниже вдоль тела французского императора. Запах Бонапарта его одурманивал. Нежно схватившись за Александра, Наполеон томно вздохнул тому в шею

— Александр, черт знает, что я сделаю с вами, если вы продолжите это мучение! — сквозь зубы, полушепотом сказал он
— Я знаю, вы хотите этого не меньше моего, mon cher ami, и с вашего позволения я желаю продолжить, ибо не могу я, Бонапарт, не могу! Друг вы России аль враг, — для меня всегда вы, о, родной! лично для меня всегда вы будете другом. Не видать Франции краха Великой Российской Империи, Бог с нами, друг мой, а со мной вы.
— Александр, вы мне льстите, я это вижу. Я не глуп, и вы прекрасно это знаете. Держи друзей близко, а врага — ещё ближе, не так ли?
— Хватит больше слов о нас, Бонапарт, и давайте же наконец обсудим мирный договор. Не хочу я больше ссор с вами! Больно мне думать даже об этом, mon cher.

—

День за днем обменивались они письмами, устраивали свидания, и вот, в один из таких дней, Наполеона хватила истерика. Но причиной тому был не Александр.

— Клянусь, если Катерина не выйдет за меня, я пойду на Россию — я обязательно это сделаю, и могу заверить, что обещания я свои выполняю!
— Довольно злобы, Наполеон. Я уже сказал: у неё помолвка с другим. Она не любит вас. Мне жаль.
— О, Александр, будь вы женщиной! Не было бы предела любви моей, mon cher, я бы вас... Ах!
— Черт, Бонапарт, не течка ли у вас? Я уж давно почуял, что вы омега. Родите себе наследника сами, от меня, Бог с вами! только Екатерину не трогайте. Чудовищем зовёт вас наша мать, исчадием ада! Не позволю я вам опозорить Екатерину пред ней
— Александр, как вы смеете? Друг ли вы мне после такого предложения? Позор вам и мне за мысли такие, Господи, сколько однако же в вас, Александр, пошлости.

Наполеон разгневался окончательно. Александр спокойно подошёл к нему и положил руку на плечо. Свободной рукой он медленно развернул лицо Бонапарта к себе и нежно поцеловал в губы. Наполеон этого точно не ожидал. Еле заметный румянец покрыл его щеки, а ноги начали слегка подкашиваться. Александр уткнулся в шею Наполеона, вдыхая его запах, а затем аккуратно повалил на кровать и стал снимать с двоих одежду. Наполеон уже не мог терпеть, а потому все же отдался Александру, ибо крайне мучительна была течка его, настолько, что гордость даже у Наполеона ушла на второй план.

Уже совершенно без памяти Александр целовал наполеона, горячо, с жаром, с таким обожанием, какого не видел Наполеон в глазах ни у одной из сотни своих любовниц. Двигаясь в такт нежным движениям Александра, он крепко, но ласково схватился за его шею и прижался ближе, пряча свое раскрасневшееся лицо из-за вдруг вспыхнувшего неимоверного чувства стыда.

— Поцелуемся по-французски, а, Бонапарт?
— Я сейчас по-французски вас укушу, Александр, если вы сейчас же не заткнетесь.
— Кусайте. В таком случае я откушу кусочек Франции, у вас невероятно вкусные выходы к морю.
— Александр, друг мой, знали бы вы как я вас ненавижу
— Я вас тоже люблю, Бонапарт