Глава двадцатая.
Спустя пять месяцев.
- Где их черти носят!? У нас свадьба завтра! – Жаловалась Хеллен и в очередной раз набирала номер Миа, и когда ей в очередной раз никто не ответил, отбросила телефон в сторону.
- Перестань волноваться. Они взрослые люди. – Сказала я. – Лучше принеси мне воды.
- Ты хуже ребёнка. – Пожаловалась Хеллен, но всё равно пошла на кухню.
- Я не виновата, что даже без помощи встать не могу.
- Как Джеймс с тобой справляется? – Спросила она и принесла мне стакан воды.
- Иногда психует, но в основном старается терпеть.
Даже мне самой иногда становилось жалко Джеймса. Последние пару месяцев были очень тяжёлыми для нас двоих. Живот вырос настолько, что ездить на работу мне было неудобно, поэтому я часто была дома. На меня часто нападала лень. Такая сильная, что когда я просыпалась, уже уставала. Мне очень часто хотелось есть. И порой мои желания были больше, чем просто странными. У Джеймса до сих пор вопрос, как можно есть пиццу с мороженным. Причём, съедая кусок пиццы заедать ложкой мороженного. Но что я могу поделать?
Самое худшее было, когда один раз мне не спалось ночью. Не знаю почему, но я ужасно захотела малины, и мне пришлось уговаривать Джеймса съездить и купить малину. В три часа ночи. Всё дошло до короткого диалога:
- Ты меня не любишь. И тебе плевать на наших детей.
- Мне не плевать. И я очень сильно люблю тебя, милая. Но у меня через пять часов важная встреча. Мне нужно выспаться.
- Тебе работа важнее. Вот и женился бы на ней.
- Милая...
- Отстань. Тебе плевать на всех кроме себя. Думаешь, мне просто ходить с таким пузом? Думаешь просто по сто раз на дню бегать в туалет, при условии, что у меня уходит пять минут, чтобы сесть на унитаз и десять, чтобы встать? Думаешь просто, когда ты просыпаешься посреди ночи и не можешь заснуть, хотя спать хочется?
Истерика продолжалась в том же духе. Было море слёз и слов. В конце концов, Джеймс оделся, чтобы поехать в магазин. Не знаю где, но он достал эту чёртову малину. Правда, мне уже не очень хотелось её есть. Я чувствовала сильную вину перед Джеймсом. И долго продолжала плакать у него на груди и повторять, что я знаю, что он меня любит, и знаю, как для него важна семья. Потом я долго спрашивала, не обижается ли он, но он просто отвечал:
- Я знаю, что у тебя сейчас гормоны не в порядке. И знаю, как тебе тяжело. Я не обижаю. Честно.
Но порой я всё же видела, как ему тяжело.
- Ну что? Дозвонились? – Спросил Джеймс, когда вошёл в квартиру.
- Нет. Она не берёт. – Ответила Хеллен и снова взяла телефон.
- Джон сказал, что тоже не может дозвониться до Хосе.
Вот в чём проблема: завтра у Джона и Хеллен свадьба, а наши дорогие Миа и Хосе пропали. Вчера были мальчишник и девичник. Хеллен хотела сохранять последние дни трезвую голову, поэтому пила сок. Я соответственно тоже. Сара не хотела напиваться, хоть и не была больше кормящей. Но Миа и пара подружек с работы Хеллен были рады, когда кто-то принёс текилу.
Миа так и не оправилась, после разрыва с Хосе. И планирование свадьбы Хеллен было для неё сильным ударом, хотя она постоянно храбрилась и делала вид, что безумно счастлива. Но когда она напилась, то стала весьма откровенной и рассказала, как ей трудно.
Утром мне позвонила Хеллен и сказала, что не может дозвониться до Миа. Потом Джон сказал, что никак не может найти Хосе.
- Джеймс помоги мне. – Сказала я и взяла его за руку.
- Что случилось?
- Мне нужно в туалет.
- Она была там пять минут назад. – Крикнула Хеллен из своей комнаты.
- Я не виновата, что эти двое, играют с моим мочевым пузырём, как с футбольным мячиком. – Пожаловалась я, когда Джеймс помогал мне встать.
- Это нормально. – Сказал он и повёл меня в ванную.
- Дальше я сама.
- Сама ты, как в тот раз, провозишься полчаса, а потом снова позовёшь меня идти и помогать.
Я ненавидела это, но теперь я сама даже сесть не могла, поэтому кто-то постоянно должен был мне помогать.
Джеймс было глупо стесняться, но я всё равно не могла привыкнуть, что он со мной даже тогда, когда я хожу в туалет.
Когда мы вернулись в гостиную, Хеллен уже не бегала по комнате, а просто сидела на диване. Она помогла Джеймсу усадить меня.
- Сколько ты уже перенашиваешь? – Спросила она и дотронулась до живота. Теперь передвижения малышей были настолько заметны, что порой мой живот деформировался. Миа постоянно смеялась надо мной.
- Два дня. – Ответила я. – Доктор Майколсон сказала, что примерный срок третьего июля. А уже пятое.
- Но это примерный срок. – Возразил Джеймс. – Она сказала, что ошибиться легко, ведь точный срок зачатия неизвестен.
- Брось. Живот такой огромный, что еще чуть-чуть, и он взорвётся, и дети выпадут сами.
- Не смешно.
- А я и не смеюсь, Джеймс. Это очень тяжело. Я даже в туалет сама не могу сходить. А хочется туда постоянно.
- Успокойся. Мы уже обо всё договорились.
- О чём? – Спросила Хеллен.
- Если в течение пары дней я не смогу родить, будем делать кесарево.
- Вы уверенны?
- Мне страшно. Переносить детей опаснее, чем не доносить. К тому времени, как могу начаться схватки, они могут быть мёртвыми.
- Не слушай её, Хеллен. – Отозвался Джеймс. – Вики перечитала советов на форумах для будущих мам.
- Во-первых, я не перечитала. Там всё по сути. Во-вторых, это мне сказала миссис Майколсон. Это её совет.
- Ладно. Тут ты права.
- А не узнавать пол будущих детей – тоже совет с форума? – Спросила Хеллен, смеясь.
- Нет, просто кое-кто слишком много воображал. – Ответила я, намекая на Джеймса.
Я не знаю почему, но уверенность в том, какого пола будут дети, у меня только крепла. А Джеймс продолжал надо мной насмехаться. Поэтому, когда миссис Майколсон спросила, хотим ли мы узнать пол детей, я ответила, что нет, пусть будет сюрприз. Джеймс долго дулся, а я сказала, что пол своих детей уже знаю. Он лишь закатил глаза и улыбнулся.
- Ребят, я даже спрашивать не хочу. – Смеясь, ответила Хеллен.
На столе зазвонил мой телефон, и Джеймс без лишних вопросов подал мне его.
- Алло.
- Вики. – Виновато отозвалась Миа. – Привет.
- Миа? Ты с ума сошла? Где тебя носит? И где Хосе? – Накинулась я.
- Ну, тут такое дело... – она замялась и пыталась подобрать слова, но у неё никак не получалось.
- Говори, как есть. – Потребовала я.
- Мы с Хосе в Вегасе. – Быстро сказала она.
- Что?
- И еще мы, похоже, поженились вчера. Боже, не знаю, как это случилось. Мы проснулись в отеле. Потом я заметила кольцо, и у него было. Вики, чёрт! Мы женаты. Господи, как же сильно я вчера напилась.
Не знаю, почему, но мне вдруг стало ужасно смешно, поэтому я рассмеялась. Джеймс и Хеллен внимательно смотрели на меня, а Миа продолжала бормотать проклятия в трубку.
- Миа остынь. – Сказала я, когда успокоилась. – Всем этим займёшься позже. Сейчас хватай мужа и возвращайтесь. Завтра свадьба у твоей лучшей подруги, и она оторвёт тебе голову, если не явишься.
Миа пробормотала что-то про то, что со мной беременной стало в конец невозможно, и пообещала прилететь вовремя.
- Вы не поверите. – Сказала я Хеллен и Джеймсу, а потом снова засмеялась.
- Рассказывай. – Потребовала Хеллен.
- Нет, пока меня не отведут в туалет.
- Вики!
- Я не виновата. Беременность.
Конечно, им пришлось исполнять мою просьбу, и только потом я им всё рассказала. Хеллен была в шоке, а Джеймс посмеялся вместе со мной.
Миа и Хосе прилетели тем же вечером. Хеллен сказала, что они могут подать прошение о расторжении брака и развестись меньше, чем через пару недель. Но они уже не хотели развода. Потом Миа сказала, что сама виновата в измене Хосе. С этой подготовкой она забыла о своём женихе. Ведь не главное, сколько людей на тебя смотрят, насколько модное у тебя платье и будут ли сочетаться салфетки с шариками. Главное, что там, в конце прохода, тебя ждёт тот человек, которому ты отдаёшь своё сердце, и ради которого будешь жить. Поэтому вариант с Вегасом был самый верный для этих двоих.
Ночью я неожиданно проснулась оттого, что мой живот будто сжало в тески. Потом я почувствовала, что простыня подо мной стала мокрой.
- Джеймс. – Позвала я. – Джеймс.
- Что случилось? – Я не могла видеть его лицо, но могу точно сказать, что он даже глаза не открыл.
- Джеймс, я кажется, рожаю. – Потом я почувствовала схватку, поэтому вскрикнула.
Это подействовала на него лучше, чем ведро холодной воды. Джеймс сразу же вскочил и побежал в гардеробную за сумкой, которую я собрала специально для такого случая. Он позвонил миссис Майколсон, мы договорились, что именно она примет роды, помог мне переодеться, спуститься к машине и усадил на переднее сидение.
- Сильно болит? – Спросил он после очередной схватки и сильнее нажал на газ.
- Нет. Джеймс это схватки. Это не так больно. Лучше не гони так и позвони всем.
На самом деле было больнее, чем я сказала. Живот будто сдавливали тески, а потом резко отпускали и давили. Не самое приятное чувство, но Джеймсу этого лучше не знать.
Когда мы подъехали к больнице Джеймс уже всех обзвонил. Тэд сказал, что приедет. И папа с Триш. И Рэй сказал, что, несмотря на поздний час, он будет. Даже Райан захотел приехать. И мама с папой Джеймса тоже. Про ребят и говорить не нужно, они обиделись, не скажи мы им.
- Джеймс, я не могу. – Сказала я и начала плакать, когда он помогал мне выбраться из машины.
- Что?
- Я не могу. Мне страшно. Я не могу, пожалуйста.
Джеймс приблизил своё лицо к моему и поцеловал меня. Потом он упёрся своим лбом в мой и говорил очень тихо.
- Я здесь, с тобой. И там, в палате, я тоже буду рядом и буду постоянно держать тебя за руку. Я никуда не денусь. И ты не должна бояться.
- А если я не справлюсь?
- Справишься. Ты всегда справляешься, какие бы испытания не выпадали тебе на плечи. Пошли. Я думаю, что у нас будет два мальчика. Докажи, что твой материнский инстинкт сильнее. – С улыбкой сказал он.
- Хорошо. – Прошептала я и позволила пересадить меня в кресло-каталку.
Как только меня переложили на кровать в палате, пришла доктор Майколсон. Она провела осмотр и сказала, что матка раскрыта на семь сантиметров, поэтому где-то минут через десять можно начинать.
- Мы пропустим свадьбу Хеллен и Джона. – Пожаловалась я Джеймсу, послед очередной схватки.
- Не думай об этом.
- Но они наши лучшие друзья.
- Они пойму.
- Правда?
- Конечно.
Больше мы не говорили, потому что у меня не было на это сил. Схватки участились.
На самом деле процесс родов слишком сложный. И весьма болезненный. Так что второй раз на это я подписываться не стану. В общей сложности я рожала где-то часов пять или даже больше. Когда единственное, что ты чувствуешь – боль, то время как-то по-другому течёт, а ты теряешься в нём. Первый был мальчик. Но на втором сил у меня не осталось.
- Я больше не могу. – Сказала я Джеймсу. Он прижался губами к моему лбу и ответил:
- Можешь. Осталось совсем немного. Это наша дочка.
И это действительно была девочка. Я едва не отключилась, после слов доктора Майколсон о том, что это девочка, но я выдержала. Я хотела их увидеть. Я должна их увидеть.
Доктор Майколсон отдала мне обоих. Они были такие маленькие, что вдвоём уместились у меня на руках.
И они не были красавцами, как повторяется везде. Типа: «Это был самый чудесный и красивый ребёнок на свете». Они были в морщинках и кривили лица, что делало их похожих на стариков. Но это были наши с Джеймсом дети. И для меня они действительно были самыми чудесными на свете.
Я посмотрела на Джеймса и увидела, что по его лицу катились слёзы и он, не отрываясь, смотрел на малышей. Тогда я почувствовала, что вот это моё самое правильное решение. Ведь сколько бы ошибок я не сделала, сколько бы боли не причиняла другим – это мгновение стоит всего на свете. Держать в руках своих детей и быть рядом с единственным мужчиной, которого ты любишь – самое приятное и тёплое чувство на свете.
Увы, я слишком быстро отключилась, потому что сил не осталось совсем.
Проснулась я через тринадцать часов оттого, что меня будила медсестра. Нужно было покормить малышей. Я не могла, перестань смотреть на них. Кормить их было не очень приятно, и немного больно, но я не хотела переставать, чтобы не отдавать их кому-то. Поэтому, когда медсестра пришла забрать малышей, я заплакала. Правда, через несколько минут я снова заснула.
Следующие три дня у меня было только два дела. Кормить детей и спать. Только этим я и занималась. Из посетителей ко мне мог приходить только Джеймс, хотя он говорил, что все постоянно собираются в комнате ожидания и ждут, когда ко мне пустят.
Лишь на четвёртый день после родов, мне убрали капельницу, и я могла начать нормально мыслить и бодрствовать. Тогда же мне разрешили чаще оставлять малышей в палате и начали пускать посетителей. Только небольшими группками и ненадолго.
Сначала пришёл папа. Он пробыл недолго. Не знал, что говорить. Он поздравил нас, порадовался и сказал, что обязательно приедет завтра. Потом пришли Тэд, Рэй и Сара. Они пробыли дольше. Сара плакала, смотря на детей. Тэд обнимал её и вместе с Рэем подшучивал надо мной. Они так же пообещал, что завтра приедут еще. Потом пришли родные Джеймса. Только Гвен реагировала нормально. Обняла меня, Джеймса. Поздравляла. Просила подержать малышей. Я отказала, потому что просто не могу выпустить их из рук, но она не обиделась. Родители Джеймса и его брат, обошлись сухим поздравлением. По мне, так они только из вежливости приехали сюда. Так им было всё равно на то, что у их старшего сына родились дети.
Последними пришли ребята. Почему-то видеть их мне было приятнее всего. И только в их компании я не чувствовала напряжения и тяжести происходящего.
Первое, что я спросила у них: как свадьба? Хеллен ответила, что они отложили свадьбу на пару недель, потому что свадьба без двух лучших друзей – не свадьба.
Второе, что бросилось в глаза, но про что я не стала спрашивать: Хосе и Миа. Они держались за руки, и как я поняла, не разводились. Значит, у этих двоих точно всё наладилось. И я была за них рада.
- Какие милые. – Продолжала умиляться Миа, сидя рядом.
- И как же их будут звать? – Спросил Джон. Он стоял рядом и обнимал Хеллен.
- Мальчика Эрик. – Ответила я. – Джеймс этого очень хотела.
- А девочку? – Спросила Хеллен. – Давай Стеф. Это такое красивое имя. Пожалуйста.
- Моё лучше. – Я смотрела только на малышку у себя на руках. Малыш Эрик был у Джеймса. Он тоже отказался отдавать детей кому-либо.
- И какое же? – Встрял Джеймс. – Про него даже я не знаю.
- Кэтрин. – Просто сказала я.
- Как?.. – начала Миа, но я остановила.
- Да. Как маму.
- Она бы гордилась тобой. – Сказал Джеймс.
Я подняла на него глаза, но не смогла рассмотреть, так как всё было размытым из-за слёз.
Но я почувствовала.
Впервые я чувствовала, что она действительно гордиться. Гордиться, несмотря на то, что я делала, несмотря на то, что её тут нет. Она бы гордилась мной. Она была бы счастлива оттого, кем я стала. И она была бы счастлива за меня.
Тогда я смогла отпустить всё своё прошлое.
Потому что там, впереди, меня ждала совершенна новая жизнь. И её я хочу прожить так, чтобы в будущем я никогда не жалела о своём прошлом.
И я проживу так.