9. К тебе пристают
— Привет, Солнышко!
Ты улыбаешься, поудобнее перехватываешь реквизит, едва не сбивая штатив с камерой, тихо шипишь и наконец отвечаешь:
— Привет, Юль.
— Я отвлекла тебя, да?
— Нет, ты что! — поспешно говоришь ты. — Я просто тут видео новое снимала, но что-то пошло не так.
Пчелкина понимающе хмыкает, гремит чем-то на фоне, кажется, включает воду и отвечает:
— Я по тебе так соскучилась. Ты б знала.
Ты улыбаешься, поправляешь камеру, раскладываешь реквизит на диване и оглядываешься по сторонам. Чего-то определенно не хватает.
У тебя слишком простая комната для съемки видео, и ты уже давно хотела как-нибудь украсить стену над диваном, чтобы ужасные грязно-белые обои не смотрелись в кадре так скучно, но все никак не получалось. Но теперь ты вдруг отчетливо видишь, насколько же неподходящий у тебя фон.
— Я тоже по тебе очень соскучилась, — отзываешься ты, оглядываясь по сторонам в поисках хоть чего-нибудь, чем можно было бы прикрыть этот ужас, но предсказуемо ничего не находишь.
— Какие планы? — спрашивает Юля.
— Кажется, придется дойти до магазина и купить какую-нибудь гирлянду, — вздыхаешь ты. — А то фон — кошмар кошмарный просто.
— Позвони мне тогда, как домой вернешься, — с улыбкой в голосе говорит Юля.
— Хорошо! — отвечаешь ты и скидываешь трубку.
До магазина совсем недалеко, поход займет не больше десяти минут, поэтому ты даже не складываешь реквизит и не стараешься нарядиться. Конечно, мама часто настаивала, чтобы ты даже мусор выкидывала в приличной одежде, но сейчас наряжаться ты просто не видишь смысла, поэтому накидываешь одну из своих курток и отправляешься прямо, как была, в старых протертых трениках, в растянутой футболке под темным пуховиком и в папиной шапке, удачно подвернувшейся под руку.
Только вот это тебя не спасает от нежелательного внимания.
Раньше ты искренне считала, что пристают только к нереальным красоткам в каких-нибудь мини-юбках, на высоченных каблуках и с ярким макияжем, но затем ты стала и сама с этим сталкиваться. И желающих познакомиться даже не останавливали ни брюки, ни позорные треники, ни шарф, закрывающий пол-лица в особенно холодные дни.
В этот раз тебя ловят почти у магазина. Какой-то парень откидывает сигарету в сторону и подскакивает к тебе, а ты в первое мгновение шарахаешься от него. И только после берешь себя в руки и вопросительно смотришь на него, поправляя шапку.
— Девушка, не хотите познакомиться?
Ты молча мотаешь головой и виновато улыбаешься:
— Простите, не хочу.
— Почему? — нахально тянет парень.
Самый ужасный и глупый вопрос из всех, какие он вообще мог задать. Почему тебе необходимо оправдываться? Почему никто из тех, кто подходил к тебе с предложением познакомиться или с сальными комплиментами, никогда не останавливался, услышав о твоем нежелании знакомиться? Как будто ты не можешь просто не захотеть называться свое имя человеку, который так бесцеремонно нарушает твое личное пространство.
— Я не свободна, — коротко отвечаешь ты и хочешь было уже пройти вперед, к магазину, но парень неожиданно хватает тебя за предплечье и мерзко улыбается.
Ты растерянно оглядываешься по сторонам в поисках помощи, но люди или отворачиваются, или с интересом косятся на вас, но подойти не пытаются. Кто-то, кажется, даже обсуждает происходящее, указывая на вас пальцем и посмеиваясь, а ты чувствуешь злость и панику от осознания, что даже на людной улице получить помощь в подобных ситуациях сложно.
— Да брось, че ты, — улыбается парень, а ты на секунду прикрываешь глаза, а затем тихо говоришь:
— Отпустите меня, пожалуйста, я не хочу с Вами знакомиться.
— Почему? — повторяет тот же вопрос парень, а ты шипишь ему в лицо:
— Я лесбиянка.
Тебе кажется, что это будет более весомым аргументом, чем наличие второй половинки, потому что уже несколько раз такое оправдание тебя совсем не спасало, но парень морщится и едко выплевывает:
— Да у тебя просто парня нормального не было. Поедем ко мне, я тебе покажу все прелести отношений с хорошим парнем.
— Я никуда с Вами не поеду! — восклицаешь ты чуть громче, и парень неожиданно злится.
Все происходит внезапно. Ты снова отворачиваешься от парня и уже делаешь шаг по направлению к магазину, когда перед глазами вдруг темнеет, и ты чувствуешь, как совсем медленно падаешь на колени. В ушах звенит, и ты жмуришься, пытаясь понять, что происходит, часто моргаешь и видишь, словно в замедленной съемке, как парень замахивается и бьет тебя по лицу, а ты валишься назад и беспомощно оглядываешься по сторонам.
Парень пинает тебя в живот и из твоей груди вырывается стон. Больно. Перед глазами возникает странная пелена, ты едва удерживаешься в сознании, словно со стороны наблюдая за тем, как парень снова и снова наносит тебе удары, пока его наконец не оттаскивают. Кажется, сквозь шум в ушах ты слышишь брезгливое: «Шлюха!»
Ты пытаешься что-то сказать, смотришь на подошедшую ближе женщину, но, прикрыв глаза в очередной раз, ты их уже не открываешь.
***
Просыпаться больно.
Ты стонешь, касаешься рукой головы и шипишь, нащупав бинты. Что произошло?
Открыть глаза получается не сразу. Несмотря на то, что шторы в помещении, в котором ты оказалась, прикрыты, света все равно слишком много и ты морщишься, пытаясь привыкнуть. Кажется, ты чувствуешь, как кто-то кладет тебе руку на плечо и вздрагиваешь. Последние события проносятся перед глазами, дышать становится тяжело, к горлу подбирается паника и ты понимаешь, что если парень, избивший тебя, сейчас здесь, то он точно сможет тебя убить.
А умирать совсем не хочется.
— Тише, Т/И, это я, мама, — слышишь ты знакомый шепот и приоткрываешь глаза, пытаясь проанализировать сказанное.
Слова с трудом собираются в одно предложение и у тебя уходит некоторое время, чтобы осознать происходящее. А затем голова почти раскалывается, когда ты вспоминаешь кое о чем слишком важном.
— Где... Где мой телефон? — хрипло говоришь ты.
— Боже, Т/И, никаких телефонов, тебе нужно лежать спокойно.
— Я Юле обещала позвонить.
Ты жалобно смотришь в глаза мамы, картинка все еще нечеткая, но уже различимая. Ты видишь, как мама вздыхает, прижимает к себе сумку, затем запускает в нее руку и все-таки достает твой телефон.
— Пожалуйста, давай недолго. Просто скажи, что все хорошо, а то она и так звонила, но я не решилась взять трубку.
Ты киваешь, вслушиваясь в длинные гудки.
Когда Юля наконец выкрикивает твое имя, ты морщишься и касаешься пальцами виска. Боже, слишком громко.
— Юль, все хорошо.
— Ты не позвонила! Я волновалась!
— Юль, тише, — почти шепчешь ты. — Голова болит.
Пчелкина сразу переходит на шепот.
— Что случилось?
— Я в больнице. Меня избили. Все нормально, я в порядке.
— Боже, — Юля молчит несколько мгновений, а затем быстро говорит: — Я подарю тебе перцовый баллончик. Но сейчас отдыхай. Пока.
Она сбрасывает трубку, а ты слабо улыбаешься стоящей рядом маме.
Очень хочется спать.