samsara
Впервые я увидел ее сидящий в одной из летних кафешек Лондона, элегантно держащей тоненькими пальчиками маленькую чашку кофе. У нее были волнистые каштановые волосы и бесконечно голубые глаза с темно-золотистыми крапинками. Она была действительно прекрасна в своем хвойно-зеленом платье в маленький вишневый цветочек. Такая невинная, мягкая и словно пахнущая летним солнцем с нотками лимона и мяты.
В следующий раз мы встретились в один из дождливых лондонских дней в небольшом баре, где обычно собираются старые друзья, чтобы вспомнить былые времена за кружкой пива.
Она изменилась, сидела, сгорбившись, сжимая в руках стакан с чем-то янтарным, и устало смотрела в одно из больших окон заведения на льющийся дождь, шедший еще с утра. Ее глаза были потухшими, тусклыми, как и ее волосы, мокрые и чуть вьющиеся, которые стали на пару тонов темнее из-за влаги. Место платья занимали потертые джинсы и растянутая серая футболка.
- Закажешь мне что-нибудь? - она даже не повернула в мою сторону голову, но я сразу же понял, что это было предназначено мне, ведь за барной стойкой сидели только мы вдвоем.
- А ты уверена, что выпивка тебе хоть чем-то поможет?
- Определенно нет, но попробовать же стоит, - уголок ее губ дернулся в подобие полуулыбки, но не выражала она ничего, кроме своего рода отчаяния.
- Жизнь — боль?
- Нет, жизнь — дерьмо, в котором я уже по горло...
- Хочешь поговорить об этом?
- Если честно — нет, я просто хочу как следует напиться, - она демонстративно сделала пару глотков из стакана и в первый раз за весь разговор повернула голову в мою сторону.
- Не хочешь присоединиться?
Что-то было в тоне, в котором она это произнесла, что заставила меня просто коротко кивнуть и сделать заказ на двоих.
Нельзя сказать, что алкоголь этим вечером лился рекой, но мы оба были определенно достаточно пьяны, чтобы решить, что прогулка под проливным дождем — это довольно неплохая идея.
- Знаешь, это хорошо, что ты посеял где-то свой зонтик, заглянул в это богом забытое место и, наконец, решил разделить со мной алкогольный праздник жизни, - она рассмеялась, обнажая белые зубы и такие прекрасные маленькие ямочки на щеках.
- Почему же?
- Ты просто не особо похож на человека, любящего гулять под дождем в такую отвратительную погоду. Да и вообще, любящего дождь. Можно сказать, что это я толкнула тебя на этот опрометчивый поступок.
- Да, мне больше по душе более теплая погода, но сейчас это не важно. Я слишком пьян, чтобы думать о чем-то, кроме желания поцеловать тебя.
- Оув. Ну, должна сказать, что ничего не имею против этого, - она хихикнула и приблизилась ко мне настолько близко, что я мог разглядеть, как капли дождя оставляли еле заметные прозрачные следы на бледной коже ее лица в тусклом свете фонарей старого парка.
- Ох, какие мы нерешительные, - и ее дрожащие от холода губы коснулись моих. Бум, маленькая атомная бомба разорвалась в моей голове и что-то, что так похоже на расплавившийся от прикосновения ее губ алюминий, ворвалось в каждую клеточку моего тела и лавой разлилось по венам. Пару секунд и все, она отстранилась и, улыбнувшись чему-то своему, направилась вперед, медленно шагая вдоль деревьев по серой каменной плитке парка.
Моя одежда давно вся промокла и липла к телу, вызывая довольно неприятное чувство вкупе с холодом, заставляющим меня дрожать и покрываться с ног до головы мурашками. Ей тоже холодно, это видно по лёгкому подрагиванию ее тела и губам синего оттенка. Ее серые кеды промокли насквозь и при каждом шаге издают неприятные чавкающие звуки, словно она идёт по болоту, а не по тротуару. Но ей все равно на это: на промокшие кеды, холод, дождь. Лишь бы были маленькие лужи, в которые можно было прыгнуть с криком "банзай". Она очаровательно смеётся, делая это, и мило хихикает, когда я повторяю за ней.
- Когда в жизни происходит что-то плохое, надо вспоминать о том, что после черной полосы всегда идет белая. Не забывай этого никогда...
Еще одна наша встреча произошла на третьем этаже бизнес-центра, на котором располагался один из филиалов американской фирмы. Она сидела на одном из кожаных оранжевых диванчиков рядом с рецепшеном в черном костюме и читала глянцевый журнал. Длинные пальчики невесомо касались страниц, одну за другой переворачивая их, а голубые глаза сквозь линзы очков в черной тонкой оправе скользили по печатным строчкам.
- Мисс Девлин минуты две назад выгнала из своего кабинета секретаршу всю в слезах, думаю, у нее сегодня отвратительное настроение и сейчас к ней лучше не подходить ближе чем на пять метров. Лучше зайти завтра в раннее утро, желательно со стаканчиком крепкого кофе, тут как раз старбакс через дорогу. Но а сейчас хочешь прогуляться немного? - ее глаза все еще не отрывались от журнала, а голос звучал чуть хрипловато, как будто бы его владелец последние часа два не разговаривал.
- Ты думаешь, - я прочистил горло, - это подействует?
- Я уверена в этом, - она отложила журнал на низкий столик, стоявший рядом, не спеша встала и направилась в сторону лифта. - Так ты идешь или нет?
- Да.
- Ты довольно неплохо выглядишь в этом костюме, - она скользнула по мне оценивающим взглядом, - но с галстуком смотрелось бы лучше.
Я лишь кивнул на это замечание и закинул в рот оставшийся кусочек хот-дога. От офиса мы шли около получаса, город шумел и просто жил своей громкой жизнью людей и машин, словно беспокойный муравейник, в котором вечно кипела жизнь. А маленькая автобусная остановка пустовала, кажется, в этом районе мало кто не имеет денег, чтобы купить себе довольно хорошую машину, а возможно, что даже и две. Вот и было решено дожидаться нужного мне автобуса за парочкой хот-догов. Она уже закончила есть и просто сидела, наблюдая за прохожими.
- И приходи в следующий раз выспавшимся, а то в таком виде ты мало похож на презентабельного сотрудника, - на ее лице появилась легкая улыбка. - И выспаться тебе лучше начать прямо сейчас.
- Это определенно то, что мне нужно, -устало улыбнулся я ей в ответ. Из-за угла послышался шум подъезжающего автобуса, и меньше чем через минуту он остановился около остановки. Я уже встал, чтобы попрощаться и зайти в него, как её голос оборвал меня на полуслове.
- Если что-то не получается ни с первого, ни со второго или даже с третьего раза —никогда не сдавайся. Запомни, что у тебя впереди еще очень много этих “раз”, чтобы так рано отступаться, - она заправила за ухо выбившуюся прядь волос и, словно нерешительно, обняла меня. Я уткнулся носом в ее макушку и прижался к ней. От ее волос, таких прекрасных волос, не пахло шампунем или чем-то тому подобным. Они пахли... хм... домом? Возможно, этот запах был похож на уютный плед и чашку горячего шоколада, который любила готовить мама. Или же, возможно, так пахнет любовь и поддержка человека, которому ты дорог. Звучит довольно глупо, но тепло, так же тепло, как и ее объятья.
В нашу следующую встречу я узнал, что она хорошо танцует медленный танец. Оглушающие басы, яркий свет из прожекторов и слишком много танцующих тел, которые жмутся друг к другу. Моё горло жжет очередной шот, но заказываю еще. Мне просто нужно это, нужно хорошенько напиться.
- Хэй, недоалкаш, может уже хватить с тебя на сегодня? - она села рядом, отбирая из рук пятый за этот вечер шот и опрокидывая его в себя.
- Я просто хочу напиться и все, отстань от меня, - отмахнувшись от нее, я сделал еще один заказ.
- Где-то я уже это слышала, - она усмехнулась. - Но что-то мне подсказывает, что это не хорошо закончится, - из моих рук отобрали еще одну порцию алкоголя.
Но не успел я возразить, как меня за руку потащили в танцующую толпу.
- Ну же, красавчик, потанцуй со мной.
И я был слишком пьяным и желающим забыться, чтобы отказаться. Мы танцевали медленно, не в такт гремящей музыке, она просто положила руки мне на шею и, дождавшись, пока мои займут свое место на ее талии, начала мягко двигаться. Наверное, мы выглядели довольно-таки нелепо среди трущихся друг об друга потных тел, но в этот момент это было совсем не важно. Наверное, это прозвучит как настоящее клише, свойственное всем мыльным операм, но время замедлилось, громкая музыка затихла, все другое отошло на задний план. Казалось, словно именно в этот миг существует только она. Хм, ну и совершенно не умеющий танцевать, косолапый, так в придачу и пьяный — я. Но это было действительно совершено не важно тогда.
- Оставайся всегда самим собой, пожалуйста, - её голос был тихим, но он словно кричал эти слова, повторяя их вновь и вновь.
Потом я увидел её сидящей около детской больничной кровати на одном из двух белых металлических стульев, стоявших рядом. Она гладила спящую Эмили по светлым кротким волосам осторожно, боясь задеть рукой датчики и трубки, связывающие малышку с тихо шумящей аппаратурой.
- Она похожа на тебя, - на секунду на ее лице появилась теплая улыбка, - такая красивая... Ждала тебя с самого утра и вот, наконец, уснула пару минут назад. Её мама чуть и сама не задремала на стуле и ей пришлось выйти за очередным стаканчиком кофе. Кажется, за последние два дня она вообще не спала.
Я не знал что ей ответить и просто молчал. В её голосе не было осуждения, но он был полон боли и печали. И мне самому от этого стало еще хуже, хотя казалось, что хуже уже просто быть не может.
- Я знаю, что тебе больно от всего, что с ней происходит и ты пытаешься бежать от этой боли, загружая себя работой... Но им нужна твоя поддержка, им обеим.
Потом я увидел её на похоронах, вернее почувствовал её руку на своем плече. Черный гроб навсегда опускали в землю четверо человек, трое из которых были простыми работниками старого кладбища. Женщины тихо плакали, вытирая слезы черными платками, а мужчины крутились вокруг них, усердно делая вид, что пытался их успокоить. Никому, наверное, не хотелось пачкать дорогие костюмы землёй.
Когда ритуал погребения закончился, все собравшиеся начали расходиться, их становилось все меньше и меньше, пока я не остался один около свежей могилы. На кладбище было тихо, дул слабый ветер, колыхая траву и растрепывая мои волосы. И чем дольше я смотрел на эту могилу, тем сильнее меня накрывала волна осознания, что больше не будет рядом человека, который сейчас лежит под землей.
Не будет больше доброй улыбки и прикосновения нежных губ по утрам, горячих завтраков, приготовленных заботливыми руками, ни совместных ужинов и праздников всей семьей. Не будет больше ничего, что дарило настоящее счастье. Только лишь бесконечное одиночество, боль и тоска.
Ее рука коснулась моего плеча неожиданно, но я даже не вздрогнул от этого, слишком было все равно на оставшийся мир. Она лишь сжала моё плечо, стараясь дать понять этим жестом, что в своей скорби я не один. Пару мгновений и пальцы разжимаются. Она знает, что мне нужно побыть хоть немного одному… до конца смириться со всем этим.
Трехмесячный Эрнест в своем зеленом детском костюмчике мирно посапывал у меня на руках, сжимая в своей крохотной ручке мой указательный палец. Эмили стояла рядом, нежно держа своего мужа за руку и тепло смотрела на то, как ее отец держит внука на руках, словно он самое хрупкое, что есть во вселенной. Он же такой маленький и действительно хрупкий, что мне казалось - любое неосторожное движение и ему будет больно.
Эмили с мужем и Эрнестом побыли у меня около часа. Мальчик был еще слишком мал, чтобы находиться вне дома долго, малейший шум и малыш начинал капризничать. В пансионате хоть и живут пожилые люди, но даже они любят поактивничать.
Я попросил одну из девушек-сиделок отвезти меня в небольшой сад, разбитый на участке пансионата, многие деревья и кустарники были посажены относительно недавно и из-за этого основную тень давал только большой старый дуб. В этом месте было намного спокойнее и уютнее, можно было посидеть и просто подумать о своем под тихий шелест зеленых листьев давно уже не молодого дерева.
- Давно не виделись, - она присела на одну из рядом стоящих скамеек.
- В последний раз на похоронах Шер.
- Бывшая мисс Девлин была прекрасной женой и матерью.
- Прошло уже семь лет после ее смерти, но рана от потери не заживают до сих пор. Мне ее иногда так не хватает...
- Я помню тот день, когда ты весь дрожал, стоя под дверью в ее кабинет.
- Это было мое десятое собеседование за последний месяц, если бы я и в этот раз оплошал, дорога в закусочную моего дяди была заказана, - я развел руками, мол, сильное волнение в такой ситуации — это вполне естественно.
- Но если бы я не дала тебе парочку дельных советов, то из тебя получился бы неплохой работник этого заведения, - ее губы изогнулись в улыбки, весь вид девушки показывал, что она что-то пытается представить. - А ты неплохо бы смотрелся в фартуке, тогда, сорок восемь лет назад.
- Страшно даже представить, как бы сложилась моя жизнь, если бы у Шерил не было бы проблем с полугодовым отчетом и ей бы не пришлось остаться ночевать в офисе.
- Я представляю, как она бы могла увидеть такого впечатляющего парня при полном параде, да еще и с дозой кофеина.
- Я до сих пор не могу понять, как ты об этом обо всем знала заранее.
- Просто я тот человек, который очень любознателен до шума в чужих кабинетах, а до того, что после таких тяжелых трудовых будней кофе пришелся бы кстати - догадаться было не сложно. Главное там — было успеть до прихода ее секретарши.
- И мне крупно повезло, я пришел за пять минут до нее, - улыбнулся, вспоминая немного растрепанный и очень сонный вид Шерил и то, как после пары глотков из стаканчика она назвала меня суперменом, спасавшим ее утро.
- Знаешь, я очень удивилась, когда узнала, что ты начал встречаться не с ней, а с той секретаршей, Кэрол, кажется, она была той еще сучкой, - она поморщилась, словно от вкуса чистого лимонного сока.
- Да, хоть наши отношения и не продлились меньше трёх месяцев, но расставание было, хм, некрасивым. Она мало того, что изменила мне, но и еще мою “скучность” считала в этом виноватой.
- И ты с горя решил напиться, - она легонько толкнула меня в плечо.
- Но не я же первым начал эту тенденцию.
- Но в отличии от меня, ты разделил со мной грустную пьянку.
- Просто последний курс и все дела, да еще и потерянный зонтик. Вся вселенная была за и я не мог отказать ни тебе, ни ей.
- Да, мой маленький пятнадцатилетний мальчик с интересом рассматривавший меня с соседнего столика, уже значительно прибавил в росте и плечах, но все так же оставался тем, кому так остро нужна была поддержка.
- И ты всегда помогала, оказывалась рядом в самую трудную минуту моей жизни. Ты, не постаревшая ни на один год. Я хотел спросить тебя об этом много раз, но что-то меня останавливало, в груди возникало чувство, твердящее, что ответ очень тяжелый.
- Мне каждый раз бывает сложно объяснить тебе это, - она закрыла лицо руками, от чего ее голос стал приглушеннее. - Осенью 1827 года ночью в наш дом забрался грабитель. Это был мой знакомый, я узнала его по голосу и, он приставил к моему горлу нож. Ты попытался спасти меня, но... Все случилось так быстро, одно мгновение и ты рухнул на пол с торчащим ножом из груди. Смерть наступила мгновенно, нож был вонзен прямо в сердце. Через неделю после твоих похорон я попыталась убить себя, но у меня не получилось. Меня не берет ни болезнь, ни смертельные раны, даже время остановило свой ход на мне. А самое страшное во всем этом то, что где бы я ни была, там появляешься ты. Разные материки, страны, города и одна душа в новом теле, совсем незнакомый человек, которому меня неописуемо сильно тянет. Я не знаю, я просто чувствую, что это ты. Но каждый раз, когда я нахожусь рядом с тобой слишком долго - ты умираешь. Чем я дальше от тебя, тем ты дольше живешь, но это чертово притяжение ломает меня.
- Вот как бывает в жизни, доживаешь до семидесяти трех лет и узнаешь, что у тебя есть своя фея крестная.
- Жизнь вообще штука странная, - она коротко рассмеялась и убрала руки с лица.
- Дождешься меня?
- Можно подумать, у меня есть выбор, - ее теплая ладонь сжала мою.
- До встречи...
- До встречи.
Впервые я встретил ее...