Учитель из автобуса

Пожалуй, так неловко как при выходе из кабинета под пристальные заинтересованные взгляды одноклассников мне еще никогда не было. А так страшно как сейчас, идущей за высокой блондинкой по длинным пустым коридорам – и подавно. Мы проходим мимо одного кабинета, второго, третьего – чем дольше мы петляем, тем больше мыслей образуется у меня в голове. Что случилось? Где я провинилась? Какое будет наказание? Кто бы знал ответы на эти вопросы. В конце концов разум берет верх над эмоциями и я, более-менее успокоив себя, стараюсь выкинуть все мысли из головы и просто следовать за девушкой. Скоро все прояснится.

   Оказавшись напротив тяжелой на вид двери из красного дерева с большой железной табличкой, оповещающей о хозяине данного кабинета, мое сердце пускается танцевать ламбаду. Пересилив себя, я под обеспокоенные поглядывания на меня секретаря из-за компьютера легонько три раза стучу перед собой и после короткого «Входите» открываю дверь.

Я моментально чувствую на себе три уставившихся взгляда, один из которых исходил от виновника моего прихода, а два оставшихся от моих родителей. Осознав, что случилось что-то столь существенное, что директор потрудился вызвать моих родителей, все тело окаменело и впредь отказывалось двигаться.

– Артемьева, не стой на пороге, присаживайся, – мягко, насколько это возможно, произнес мужчина в возрасте, вальяжно, сидевший за рабочим местом, которое выглядело не по-мужски опрятно и организованно, указывая ладонью на кресло напротив моих родителей.

Я, сделав огромное усилие, сдвинулась с места и шагнула вперед. Казалось, мама прожигает меня неистовым взглядом. Когда я, дойдя до кресла, легко уселась в него и посмотрела матери в глаза, я увидела в них многое: беспокойство и одновременную умиротворенность, злость и в то же время любовь.

– Итак, – четко и громко, откашлявшись, сказал директор. – Я собрал вас сегодня здесь по одному очень важному вопросу. Кхх, – мужчина еще раз нервозно кашлянул и стал потирать ладони большими пальцами, откровенно волнуясь и не зная, с чего начать. – В общем, до меня дошли сведения о том, что в нашей школе происходит нечто неподобающее.

Я непроизвольно чуть наклонилась вперед в ожидании услышать продолжение.

– Люди твердят, что у нашего нового учителя по физкультуре завязался роман с ученицей, – почти шепотом произносит мужчина, смотря сначала на свои сложенные на столе руки, а затем переводя взгляд с моих родителей на меня.

– А какое это имеет к нам отношение? – жестко интересуется отец, чуть ли не вскакивая с места.

– Кхм... – замялся директор, переведя взгляд вновь на меня.

У меня в голове будто неожиданно начался апокалипсис и кроме перекати-поля ничего не осталось.

– Вы хотите сказать?! – крикнул отец, вскакивая с кресла. В обыденной жизни его нельзя назвать человеком резким или грубым. Но как только что-то идет не как ему бы хотелось – отец превращается в настоящего зверя.

Мама вовремя схватила его за предплечье и тихонько, но настойчиво сжала, что заставило его обратно сесть.

– Прошу, не подумайте ничего плохого! Я не обвиняю вашу дочь ни в коем случае! Вполне вероятно, что это просто слухи. Но как директор я был обязан провести с вами беседу на эту тему и разузнать все в точности.

Слова директора явно успокаивающе подействовали на моего отца, потому как его пылкость окончательно сошла на нет, и он уже спокойно покоился на диване рядом с мамой. Заметив это, директор продолжил, обращаясь ко мне:

– Итак, Света. Что ты скажешь? Это правда, что у тебя романтические отношения с учителем?

К голове вновь притекла кровь, и мысли забегали с бешенной скоростью.

– Нет, – скорее пискнула, чем произнесла я.

– Между прочем у Светочки есть замечательный молодой человек и о таких глупостях как влюбленность в школьного учителя у нее думать времени нет, – раздался тонкий голосок мамы.

– Я не сомневаюсь, – тихо произносит директор, снисходительно улыбнувшись и вновь уставившись на свои руки. – Что ж, – он нетерпеливо посмотрел на наручные часы. – Так как сам Виктор Николаевич запаздывает, не смею вас больше задерживать.

При произнесении имени физрука родители переглядываются и смотрят на меня. Я пожимаю плечами, будто ничего не произошло – бывают же совпадения. Оба родителя моментально поверили моей реакции и встали, чтобы пожать руку директору. «Может мне идти в актерский, раз у меня такой талант к вранью?» – думаю я.

Я, последовав примеру родителей, пожимаю руку мужчине и иду к выходу из кабинета вслед за ними. Оказавшись в широком коридоре, дышать стало легче. Легкие вновь могли служить мне верой и правдой, а сердце не доводить до сердечного приступа, стуча по двести раз в секунду.

– Ты где была? – только покинув кабинет, набросилась на меня мама, с силой хватая за плечи.

– Ты о чем? – не понимая, о чем говорит родительница, уточняю я.

– Она еще спрашивает! – прыснула с нервного смешка она. – Тебя всю ночь дома не было! Телефонные звонки не берешь, не предупредила даже! Как так можно, Свет?!

До меня наконец-то дошло. Паззл сложился воедино. Губы сложились в непроизвольно «О».

– Прости, – все, что я смогла из себя выдавить в данный момент. – Я не подумала о том, как сильно ты будешь волноваться. Витя пригласил меня на ужин к себе домой, – увидев взгляд матери, я добавила. – Чтобы познакомиться с его сестрой. И мы так разболтались, что было слишком поздно ехать через весь город домой.

Заметив, как волнение в глазах женщины сменилось облегчением, я успокоилась.

– Чтобы больше так не делала! – специально как можно строже прикрикнула она.

– Хорошо, – покорно ответила я и медленным шагом повела родителей к выходу из школы.

Подойдя к стойке охраны, отец приостановился.

– Сереж, ты чего? Нам на работу уже давно пора, – нежно сказала мама, вновь положив свою ладонь ему на предплечье.

Отец ничего не сказал, лишь уставился в одну точку за моей спиной. Обернувшись, из моих губ вырвалось тихое «боже». По школьному коридору шел Виктор.