Учитель из автобуса

Открыв глаза, я подумала, что умерла. Я практически не чувствовала тела, зато голова неистово раскалывалась. Спустя несколько минут отчаянных попыток победить похмелье с помощью кривляний от боли и тяжелых вдохов, я обнаружила, что лежу на полу. Еще через пару секунд, я осознала, что лежу не одна. Повернув голову, я увидела рядом с собой спящего учителя. В этот момент меня не удивлял тот факт, что мы лежим чуть ли не в обнимку на полу. Меня волновало, как мы здесь оказались и как много я упустила.

   Справившись с головокружением, я приподнялась на локтях и в итоге умудрилась сесть. Оглядев комнату, я поняла, что ничего не изменилось, все тот же номер в питерском отеле.

Держась за край кровати, чтобы не рухнуть, я встала на ноги. Голова заболела еще сильнее. Пересилив себя, я медленно направилась в сторону ванной комнаты.

Зайдя внутрь и взглянув в зеркало, я ужаснулась. Минимальное количество макияжа, которое было на моем лице, потекло, и теперь я напоминала панду. А с припухшим лицом я вообще походила на тюленя. Умывшись ледяной водой мне стало немного лучше. Я решила, что уж после холодного душа мне точно полегчает. Я сняла с себя одежду и осталась в одном нижнем белье. В эту секунду дверь распахнулась и на пороге оказался сонный учитель. Он не был ошарашен нашей встречей, чего не могу сказать про себя. Я схватила свою одежду, валяющуюся у ног, и начала спешно закрывать оголенное тело. Мужчина в этот момент, не двигаясь, тупо смотрел за всем происходящим.

– Вы не могли бы выйти? – хотела строго сказать я, но в итоге вышло что-то на подобии писка. Учитель только удивленно поднял брось.

– Выйти? – спросил он, облокотившись головой на дверной косяк. Удивление сменилось типичной ему ухмылкой. – А ночью ты бы так не сказала, – игриво улыбаясь, заявил он и, увидев мои округлившиеся глаза, звонко рассмеялся, скрываясь за дверью.

Я стояла посередине ванной и ничего не могла понять. Я опустила взгляд и посмотрела на свое, плохо прикрытое одеждой, тело.

– Нет, не может быть, – выдохнула я.

Я же не могла была просто забыть про свой первый раз? Или могла?

Я залезла под холодные струи воды, стараясь избавиться от мыслей, неумолимо лезущих в мою голову. Закончив с процедурами, я пару секунд постояла около двери, пытаясь набраться храбрости, чтобы выйти. Виктора, к счастью, в комнате не оказалось. Найдя телефон, я взглянула на время и ужаснулась. Было пол одиннадцатого, завтрак начался час назад. Меня бы это не сильно волновало при обычных обстоятельствах, ибо есть утром я не сильно люблю. Но сейчас я ощущала чувство голода как никогда раньше. Я быстро натянула на себя джинсы с толстовкой, натянула капюшон, дабы мое ужасное состояние увидело минимальное количество людей, и вышла из номера.

В столовой почти никого не осталось: в одном углу комнаты сидело трое парней из параллели, буквально спящие рядом с пустыми тарелками, а в другом сидел Никита. Заметив меня, он искренне улыбнулся и энергично помахал мне рукой. Господи, откуда у него силы, чтобы делать столько телодвижений? Пили-то вчера мы одно и тоже в одинаковом количестве. О чем я уже очень сильно пожалела. Не пила и не надо было начинать. Пока я шла к столику, в голове вновь пролетела фраза Виктора. Что же вчера было?

– Доброе утро! – пропел парень, продолжая счастливо улыбаться, когда я плюхнулась напротив.

– Доброе, – хриплым от сухости в горле голосом ответила я.

– Что – голова? – сочувственно спросил он. Я лишь кивнула, от чего она стала болеть еще сильнее.

– Потерпи, скоро пройдет, – сказал он, поднимаясь. – Я, кстати, еще не завтракал, тебя ждал. Что тебе взять?

– На твое усмотрение, – ответила я, складывая руки на стол и кладя на них голову.

Я чуть не задремала, как вдруг почувствовала у себя на плече теплую ладонь. «Значит, Никита вернулся с завтраком», – подумала я. Надо бы открыть глаза и хоть немного поесть, но мне совсем уже не хочется. Я чувствую, как он садится рядом и перемещает руку на мое предплечье. Я поднимаю голову и, лениво потянувшись, открываю глаза. Обнаружив перед собой физрука, чуть не падаю со стула. Моя реакция явно забавляет его, отчего от расплывается в улыбке.

– Аккуратно, – ласково говорит он, хватаясь за спинку моего стула. – Так и убиться можно.

– Что... – начала я, оглядывая комнату в надежде на то, что за нами никто не наблюдает. – Что вы тут делаете?

– Вообще хотел позавтракать, но наблюдать, как ты спишь гораздо приятнее, – он немного нагнулся ко мне и прошептал на ухо. – Особенно когда ты спишь на мне.

Я ошарашено смотрю на мужчину, щеки пылают, а мозг пытается изо всех сил возобновить сценарий вчерашней ночи. Что же, мать его, произошло?

Заметив мою реакцию, мужчина залился смехом, взял мою руку в свою, положил что-то мне в ладонь и встал. В следующую секунду рядом оказался Никита с подносом, полным едой.

– Доброе утро, Виктор Николаевич, – смущенно пробубнил парень. В сознании начали мелькать забытые моменты – как внезапно ворвался физрук, как заставил всех разойтись и вывел меня из чужого номера. На этом воспоминания вновь оборвались. Но хотя бы стало понятно, почему друг так реагирует – зная Никиту, он теперь долго будет переживать, как бы подобная выходка не повлияла на его учебу.

– Ага, доброе, – пробубнил мужчина в ответ, тут же переменившись в лице. Улыбка исчезла, он смотрел на собеседника с явной неприязнью, от чего парню было явно не удобно: он стоял, переминаясь с ноги на ногу.

Виктор направляется к выходу, и Никита, облегченно выдыхая, садится на свое место.

– Что он хотел-то? – спрашивает он, ставя передо мной тарелки.

Я, вспомнив о том, что в руках у меня так что-то и лежит, раскрыла сжатый кулак и увидела таблетку анальгина с маленькой запиской "Съешь меня". От такого проявления заботы сердце предательски сжалось.

– Света, ау! – парен щелкает перед моим лицом пальцами, призывая обратить на себя внимание.

– А?.. – перевожу на него непонимающий взгляд.

– Чего физрук-то подходил? Отчитывал?

– А. Да, типа того, – тихо ответила я, после чего друг начал рассказывать, как им с парнями всю ночь пришлось убирать номер. Я слушала в пол силы, все мои мысли были заняты одним человеком...