Часть 7
— Да вы оба охренели?!
— Слав, это не то, о чем ты подумал.
— Не то?!
Невысокий темноволосый мужчина тридцати четырех лет (Стрелец, если что, женат) всплескивает руками и швыряет куда-то в угол кабинета свой органайзер. Уныло наблюдаю за полетом и приземлением. Зря он так, хорошая вещица, лично ему притащила из Вьетнама. Вздохнув, иду поднимать и осторожно пристраиваю на край большого стола из темного дерева. Вообще данный предмет мебели совсем не вписывался в интерьер офиса моего доблестного агента, потому что во всем тот предпочитал минимализм и светлые тона. Но это чудовище он за что-то очень сильно любил и расставаться с ним не спешил. Я даже пару раз предлагала ему новый подарить, но он неизменно отказывался.
— Не то?! — повторяет Славик, грохнув ладонями о тот самый стол. Письменные принадлежности в высокой подставке жалобно затряслись. — Ты! Ты мне всю жизнь испортила! Сначала ты плюнула на собственную выставку и свалила в долбаный Ханой! Я еле вытянул ее! Потом тебя не было год! Целый гребаный год я держал твое имя на плаву! Впаривал всем про творческий кризис, «нет, не волнуйтесь, она не в запое и не суициднулась, нет, что вы, вот ее новая картина, да, она улетела в Ханой рисовать долбаных ящериц, ой, это не ящерица, да и хрен бы с ней»! Я всячески пытался утрясти слухи, которые сыпались на тебя из-за развода! Я чуть не набил морду твоему бывшему мужу! И сейчас ты подкидываешь мне такую свинью?!
— Справедливости ради, у тебя нормальный такой гонорар, Слав.
— Да иди ты на хрен, Ася, и прихвати этого террориста с собой!
Мужчина обессиленно опускается в свое рабочее кресло и сжимает подлокотники так, что те аж скрипят. Я верчу в руках затейливое пресс-папье.
— Ненавижу тебя, — мрачно говорит Славик.
— Ох, моя печальная участь безответно в тебя влюбленной, — вздыхаю я. Для полноты картины прижимаю к груди пресс-папье и возвожу глаза к потолку.
— Дура, — резюмирует мой агент.
— Обзываться-то зачем? Я же искренне.
— Пошла ты, Ася. Когда ты успела его зацепить?
— Да как в Питер вернулась. Мы в аэропорте столкнулись. Любовь с первого взгляда, все дела. Искра, буря, как там дальше?
— Господи ты ж боже мой, — шепчет агент, уронив голову на стол.
— Да не парься, мы расстанемся, скорее всего. Слишком разные.
— Ты реально дурная. Ты хоть знаешь, кто главный спонсор выставки? — спрашивает он, поднимая на меня взгляд. Я пожимаю плечами. — Что, совсем не догадываешься, кто может быть спонсором чудесной благотворительной выставки, доход от которой пойдет не организаторам в карман, а на постройку нового ПНД? А?
Я ставлю пресс-папье обратно на стол. Смотрю на Славика. Тот улыбается, подперев голову рукой.
— Да ты гонишь, — неверяще протягиваю.
— Что, твой любовничек тебе не сказал?
— Видимо, сюрприз хотел сделать. Ладно, Слав, успокойся, ничего страшного не произошло. В том видео все смотрят на Разумовского.
— Да?!
Агент резко разворачивает ко мне ноутбук. Подаюсь вперед, чтобы рассмотреть комментарии под видео. Тыкаю пальцем в экран.
— Смотри-ка, кто-то вычислил меня!
— Чему ты радуешься, Ася? Нам только не хватало влипнуть в историю рядом с Чумным Доктором. Нашла с кем связаться.
— Его оправдали. Это раз. Что-то ты не сильно беспокоился об этом, когда затащил меня на выставку, которую спонсирует Разумовский. Это два. Слав, не парься. Скоро все утихнет, обещаю.
Когда я покидаю офис агента и закрываю за собой дверь, слышу, как в нее что-то врезается. Похоже, пресс-папье. Что за привычка такая вредная, вещами разбрасываться?
— Ты его до сердечного приступа доведешь, — безразлично замечает миловидная пухленькая девушка, сидящая за столом в приемной.
— Есть решение, Ириш. Могу принести классные таблетки, подмешаешь ему в кофе, — говорю я, останавливаясь рядом с ней. — Будет ходить спокойный и довольный. Принести? У меня правда еще остались.
— Да ну тебя. Я, кстати, тоже смотрела то видео. Он что, реально тебе изменил?
— Нет, показалось. Ты же меня знаешь. Вообще, я случайно на него наехала, если что, не узнала, — доверительно сообщаю, припоминая утренний инструктаж от PR-директрисы Vmeste. — Пойду лучше, меня Лешка в машине ждет.
— Ась, а ты не боишься? — спрашивает Ирка, пока я еще не успела скрыться за дверью.
— Разумовский же главным подозреваемым был по делу Чумного Доктора, даже в психушке отсидел. Про него столько всякого пишут. Вдруг он тебя обидит?
Я скорее поверю в то, что Чумным Доктором был Славик, чем в то, что Сергей как-то намеренно может меня обидеть.
— Его оправдали, — в который раз за последние пару дней напоминаю, махнув рукой. — И врут все. Он хороший, Ир, не мог такой человек людей направо и налево жечь. Ладно, не скучай тут.
Я покидаю солидный бизнес-центр и шлепаю по лужам к своей машине, в которой сидит Леша в больших зеленых наушниках. Забравшись в салон, морщусь от непередаваемой какофонии. Странно, что его барабанные перепонки еще не взорвались. Жестом прошу убрать громкость. Закатив глаза, он снимает наушники.
— Как все прошло? — интересуется брат, пристегиваясь.
— Славик меня ненавидит.
— Передай, что я его понимаю. Поехали уже.
Леша возвращает на голову наушники и снова врубает музыку, только уже не так громко. Сообщаю ему все, что думаю о нем в данный момент, прекрасно зная, что он меня не услышит. Брат ухмыляется, покачиваясь в такт песне и тихо напевает:
— Киса, киса…
— О, господи, — бормочу я, выезжая с парковки.
На мобильник приходит очередное сообщение от Полины. Даже открывать не нужно, чтобы догадаться об исключительно матерном содержании. Если Леша пребывает в детском восторге от знакомства с Разумовским и от того, что мы ввязались в эту авантюру, то старшая сестра просто в ярости. Рассказать ей надо было, потому что видео о нас с Сергеем основательно погуляло по сети, и до нее тоже дошло. Пришлось спешно объясняться, чтобы она не притащилась в башню Vmeste самолично. Тогда бы Разумовского никакие огнеметы не спасли, даже будь они у него.
Надо ли говорить, что Поля не в восторге от ситуации?
Но даже она понимает, что бросать все на самотек нельзя. Вокруг меня слишком ответственные люди, я бы просто забила. Идея с выставкой ей, впрочем, тоже по вкусу не пришлась.
Я высаживаю Лешу около его института и поворачиваю обратно. Сегодня меня разбудил звонок от Ангелины Валерьевны, с которой мы обменялись номерами. Я же не знала, что эта неутомимая женщина позвонит мне в половину шестого утра. Она просила приехать в башню Vmeste пораньше, чтобы обсудить стратегию и посмотреть сценарий. Да, PR-отдел настрочил сценарий. С Сергеем я больше не общалась, о следующей встрече мы не договаривались, поэтому доехав до места назначения, прямиком иду в PR-отдел. Туда меня уже любезно соглашается сопроводить администратор.
— Добрый день, Ася! — весело приветствует меня руководительница, сияя аки начищенный таз. Вот у кого неиссякаемый запас энергии и энтузиазма. Интересно, сколько она спала-то? — Проходите, не стойте на пороге.
Под настороженными взглядами ее коллег я закрываю дверь в кабинет и усаживаюсь в черное кожаное кресло. Некоторое время осматриваю современный интерьер в исключительно светлых тонах, задерживаюсь взглядом на картине, висящей над стеклянным шкафом, заполненным различными папками. Они тут, похоже, все стекло любят. Сама женщина занимает свое место напротив и куда-то нажимает на небольшом дисплее, встроенном прямо в стол. С тихим шипением жалюзи закрывают полностью стеклянную стену, отделяющую кабинет от остальной части офиса.
ponedelniki.tele2.ru
— Ангелина Валерьевна, вы…
— Просто Ангелина, — радостно перебивает она и протягивает мне несколько распечатанных листов. — Вот сценарий, про который я говорила.
Пробежав глазами по первой странице, начинаю понимать, что вчера сваляла дурака, когда согласилась. Из вежливости дочитываю оставшийся материал, откладываю листы в сторону и внимательно смотрю на Ангелину. Та профессионально улыбается. М-да, не первый раз меня подводит жалость к другим людям.
— А Сергей читал это? — с подозрением спрашиваю, указав на сценарий.
— Ох, я же не предложила вам кофе. Простите, Ася. Какой вы предпочитаете? Может, чай?
— Сергей читал сценарий? — с нажимом повторяю, не желая отвлекаться.
— Нет, — вздохнув, признается она.
— Он не согласится.
Еще раз просматриваю документ. Да и я тоже, вообще-то, не соглашусь. Здесь приличный список мероприятий, которые мы с Разумовским должны посетить вместе до выходных, чтобы засветиться перед журналистами и известными и не очень людьми. Все расписано подробно, включая то, во что мы будем одеты. Даже пронумерованы моменты, когда мы должны посмотреть друг на друга. Спасибо, что хоть целовать друг друга не требуется. Мне-то не сложно, наверно, Разумовский выглядит довольно симпатично. А вот у Сергея от одного моего присутствия нервный тик начинается.
— Несколько встреч можно вычеркнуть, — воркует Ангелина, доверчиво заглядывая мне в глаза. Зря я вчера ей сочувствовала, ох и зря. — Это просто общий список, Асенька. Перед выставкой вам необходимо как можно больше мелькать перед глазами у журналистов и простых людей.
— Простых людей? — Я трясу сценарием, будто так из него вывалится вся грязь. — Да тут любой вас убить будет готов, если вы назовете его «простым человеком». И вы серьезно думаете, что Разумовский согласится посетить все эти мероприятия? Да он от нас двоих вчера готов был со стенкой слиться или в окно выпрыгнуть!
— Сергею и раньше приходилось переступать через себя.
— Зачем заставлять его переступать через себя сейчас? Вам не кажется, что у него и так достаточно нервяка со слухами из-за Чумного Доктора? И вы собираетесь подкинуть еще.
— Я ценю, что вы так заботитесь о его моральном комфорте, Ася. — Ангелина улыбается во все тридцать два. Я борюсь с желанием сказать, что кто-то же должен, но это будет максимально тупо. У Разумовского явно и без меня полно людей, которые пекутся о его состоянии. Мою же не всегда сообразительную персону стремление волноваться о посторонних людях частенько заводило не туда. — И все же прошу вас рассмотреть данный сценарий.
— Когда вы представите его Сергею?
— И кстати об этом, да. — Женщина прокашливается и продолжает: — Не могли бы вы сами отнести ему сценарий?
— Почему я? Мы сегодня не договаривались о встрече.
— Сергей наверху, занят с рабочими, которые ремонтируют его кабинет.
— И все-таки, почему я? Хотя нет. Дайте угадаю. Меня он не уволит?
— Вас он не уволит, — мрачно соглашается Ангелина. — У него бывают резкие перепады настроения. Сегодня один из них. Пожалуйста, Ася. Я лично сделаю все, чтобы ваше имя после выставки гремело во всех новостях исключительно в положительном ключе.
— Спасибо, конечно, но лучше не надо. Давайте еще один экземпляр. Схожу к Сергею.
Потоптавшись в коридоре, отправляюсь на первый этаж, а после иду в кофейню, чтобы продублировать вчерашний заказ. Вернувшись в башню, уже в лифте прошу Марго предупредить Разумовского о моем визите. Жду, когда она нейтральным компьютерным голосом сообщает, что Сергей готов меня принять, только потом нажимаю кнопку. Всего второй день, а эти пляски уже начинают раздражать.
В коридоре, который был застелен строительной пленкой, вовсю копошатся рабочие. Я пробираюсь через стремянки и строительные материалы, снова жду, когда Марго скажет, что в кабинет можно заходить. Сергей как раз говорит с каким-то мужчиной и выглядит до предела раздраженным. Что-то новенькое. Заметив меня, он отворачивается, чтобы раздать несколько указаний рабочим, стоящим возле ниши. Потом быстрым шагом подходит ко мне, через силу улыбается. Вот, уже более привычное зрелище.
— Здравствуйте, Ася, — негромко говорит он, лишь на секунду встретившись со мной взглядом. Ему бы освещение поменять в своем офисе, из-за него в его синих глазах мелькает какая-то нездоровая желтизна. Впрочем, когда он снова смотрит на меня, все пропадает. — Я не ждал вас сегодня, простите.
— Предлагаю перейти на «ты», иначе нас неправильно поймут рано или поздно. — Протягиваю ему подставку с двумя напитками и уточняю: — Вы не против?
— Нет, я думаю, вы правы. Ты. Ты права. Это?.. — Он вопросительно смотрит на кофе в своих руках.
— Это вам. Подумала, что не помешает. — Я обвожу взглядом помещение и замечаю, что один из рабочих достает перфоратор. — Мы могли бы поговорить где-нибудь наедине?
Сергей оглядывается, затем кивает и жестом зовет меня идти следом. Мы спускаемся на этаж ниже и заходим в стерильно-чистый кабинет, на двери которого есть только табличка с номером. Заметив, как я удивленно осматриваюсь, Разумовский поясняет, что раньше на этом этаже работало много сотрудников, но сейчас здесь никого нет, как и на многих других, из-за перехода на удаленный режим. Неужели Сергей настолько сильно чувствует себя некомфортно среди других людей, что оставил пустым половину огромного здания? На секунду пытаюсь представить себе, каково жить и работать в одиночестве. С тоской вспоминаю, что скоро так будет выглядеть моя реальность, потому что Полина переезжает, родители наконец решили пожить для себя в тихом пригороде, Дима в Ханое, а Леше восемнадцать лет, и ему явно не до меня. Связи с друзьями и знакомыми я так и не наладила с момента возвращения. Остается только Славик, он всегда рад меня видеть. Прямо как сегодня.
— Я встречалась с Ангелиной Валерьевной, — сообщаю я, присев на стул. — Она дала мне вот это.
Протягиваю Разумовскому сценарий, ощущая такой испанский стыд, будто написала его самолично. Сергея хватает на одну страницу, остальные он быстро пролистывает, сжав губы в тонкую полоску.
— Простите, Ася, — со вздохом выдает он, отложив листы на пустой стол. — Я должен был догадаться, что она придумает нечто подобное.
— Только не увольняйте ее, пожалуйста, — быстро прошу, глядя на то, как парень сжимает руку в кулак. Он удивленно смотрит на меня. — Ничего плохого она же не хотела. Мы не обязаны следовать какому-то сценарию, ведь так?
— Конечно, не обязаны. Я распоряжусь, чтобы вас больше не пытались втянуть в… это, — он с отвращением машет рукой в сторону несчастных листков. Еще раз перебирает их пальцами, после чего раздраженно швыряет еще дальше. Прикрыв глаза рукой, цедит: — Я бы хотел, чтобы и меня туда не тащили.
— Так не ходите. Вернее, не ходи. Мы ведь на «ты»?
— Да, прости, я забыл. К сожалению, загубленная репутация не самый лучший помощник в делах. — Он слабо и очень вымученно улыбается, тянется за уже явно остывшим кофе. Я неосознанно отмечаю, что за карамельным. — Люди хотят видеть, что я в своем уме и отлично со всем справляюсь.
— О, это мне знакомо. Правда, я могу списать все на то, что творческие люди частенько сумасшедшие. Впрочем, о гениях тоже так говорят.
ponedelniki.tele2.ru
— Возможно.
Последнее слово прозвучало напряженно. Вот идиотка, его же после истории с Чумным Доктором в психушку упекли. И тут я со своей придурью.
— Извини, не стоило так говорить, — покаянно произношу, взявшись за листы сценария.
— Вечно мой язык живет отдельной жизнью. Не буду дальше тебя задерживать. Верну это детище его творцу и поеду.
— Ты можешь еще посидеть, — спешно останавливает меня Разумовский, оглянувшись.
— Ладно, — медленно тяну я.
Поначалу мне кажется, что он хочет о чем-то поговорить, поэтому терпеливо жду, но Сергей молчит, только буравит взглядом несчастный кофейный стаканчик. Может, заговорить должна я? Вот только мы вроде бы все обсудили. Само собой никто не собирается следовать дурацким сценариям. Дотянем до выставки, и закончим этот фарс. Я провожу пальцами по самому верхнему листу. В середине списка мероприятий значится одно из тех, на которые Славик просил меня сходить. Оно не очень крупное, но там будут журналисты и несколько довольно известных людей, среди них и те, кто интересовался моими картинами. Конечно, теми, что были написаны до бегства в Ханой.
В голове возникает очень подленькая мыслишка. Подленькая она по отношению к Разумовскому, наверно. Если там будут журналисты, значит, о нас точно написали бы в случае нашего появления. Хм.
Нет. Это глупо и мелочно. И очень по-свински, если уж совсем честно.
Чтобы как-то отвлечься, принимаюсь рассматривать стены кабинета. Впрочем, тут особо нечего рассматривать, они просто белые, само помещение абсолютно безликое. Мне бы материалы и мое прошлое вдохновение, я бы расписала их от пола до потолка. Может, и потолок тоже.
Сейчас могу максимум нарисовать на них каких-нибудь тигрят.
Ничего не имею против тигрят, но отлично понимаю, что ждут от меня другого. Не красивых шаблонных картинок. Раньше каждая моя работа просто кричала о том, что было в нее вложено, истекала самыми разными чувствами. Сейчас от экспрессии остались тигрята, а от меня довольно посредственный иллюстратор.
— Мне пора, наверно, — говорю я, отводя взгляд от стены.
— Конечно, Ася, прости, что задержал.
Сергей встает и тут же опирается о стол. Морщится, схватившись за голову.
— Тебе плохо? — Я подскакиваю со стула, уронив на пол сумку, и подаюсь к нему, но коснуться не решаюсь. — В здании есть врач? Я могу…
— Просто мигрень, — произносит он, махнув рукой и сжав переносицу. — Очень навязчивая мигрень.
— Да, вещь неприятная. — Я поднимаю упавшую сумку, отметив, что на одной стороне рисунок из бисера немного отходит. Надо будет поправить. — У меня есть обезболивающее. Принести воды?
— Не нужно, спасибо. — Разумовский направляется к двери. — Я провожу тебя до лифта.
Забрав со стола сценарий, двигаюсь за ним. Сергей молчит, сосредоточенно глядя себе под ноги, я же то и дело возвращаюсь мыслями к списку мероприятий. Нужно будет все-таки посетить ту презентацию, задобрить Славика. Может, если я выйду из тени, это как-то поможет мне вернуться в прежнее творческое русло. В конце концов, не обязательно же тащиться туда вдвоем, могу и одна пойти. В голову снова вползает мысль о том, что было бы неплохо, если б нас с Разумовским сфотографировали вдвоем. До моего почти бывшего мужа наверняка уже дошли новости о том видео, и глубоко внутри у меня радостно горит огонек мстительного удовлетворения. Смотри, дорогой. Я живу, я не разбита, ты меня не сломал, а ведь так старался.
Очень хочется дать себе оплеуху. Во-первых, тащить в этот вертеп человека, который, судя по всему, не особо переваривает взаимодействия с социумом, только для того, чтобы потешить свое задетое самолюбие, — очень низко с моей стороны. Во-вторых, какой смысл, если на выставке обман все равно закончится.
— Вас что-то беспокоит, Ася? — тихо спрашивает Сергей, остановившись возле лифта, и тут же исправляет: — Тебя. Прости. Тебя что-то беспокоит? Прости, если сделал что-то не так…
Да, меня беспокоит собственная никчемность и низменное желание утереть нос бывшему мужу за чужой счет.
— Все в порядке, — бодро отвечаю я, взмахнув сценарием. — В списке есть мероприятие, которое мне придется посетить завтра. Просто решила, что тебе следует об этом знать на всякий случай.
— Какое? — помедлив, уточняет Разумовский.
Я протягиваю ему лист со списком и тыкаю в нужный пункт.
— Презентация книги одного современного автора, который сейчас на пике популярности. Мой агент просил меня показаться там.
Просил — мягко сказано. Требование было озвучено в ультимативной форме, потому что в печенках у него уже мой кризис и вообще пора прекращать ныть и жалеть себя, работать надо. Я бы послала его в пешее и очень эротическое путешествие, если б не понимала, что он прав.
— Хорошо, — устало вздыхает Разумовский, со второго раза попадая по кнопке лифта. Такое ощущение, что у него в ухе наушник, и кто-то в нем беспрестанно несет несусветную дичь, постоянно отвлекая его. Может, у всех гениев так? Мысли скачут в голове быстрее, чем мозг успевает их обрабатывать. — Я пришлю за тобой машину в половину пятого.
— Спасибо, но я доберусь сама.
Сергей пропускает меня в лифт и заходит следом, нажимает кнопку первого этажа.
— Это будет выглядеть странно, — говорит он, мазнув по мне взглядом. — Мы ведь должны выглядеть как… пара.
Последнее слово Разумовский произносит с видом истинного мученика. Мне даже немного обидно, не настолько уж я стремный человек.
— Ты меня неправильно понял. Я вовсе не тащу тебя с собой, мне нужно там быть по просьбе агента, о тебе тогда и речи даже не шло.
— И все же, я настаиваю, — произносит Сергей, когда мы выходим из лифта. — Если ты не против, конечно.
Интересный способ настаивать. Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему, протягиваю сценарий.
— Там ведь будут журналисты и другие люди, которые меня знают, — частит он, будто оправдываясь. — После поднятой шумихи я не имею права оставить тебя одну в этой ситуации.
Признаю, мелкий мстительный демон внутри верещит от восторга при одной только мысли о том, что завтра напишут в СМИ.
— Если тебе со мной некомфортно, то мы можем разойтись по разным углам зала, — продолжает Разумовский. — Я просто хотел бы контролировать ситуацию и вмешаться, если кто-то захочет навредить тебе из-за меня.
Окей, это мило.
— Спасибо, — искренне благодарю я, прерывая его. — И нет, мне с тобой вполне комфортно. Значит, завтра в половину пятого?
Сергей кивает, после чего мы прощаемся. Я выхожу на парковку и почти слышу свой собственный злодейский смех, даже стыдно становится. Ладно, я целый год игнорировала ситуацию и делала вид, что меня никак не задевает происходящее, и вообще мне абсолютно плевать на то, что мою душу втоптали в грязь и еще сверху попрыгали. Имею право немного позлорадствовать.
Ну хоть чуть-чуть.