Глава 7
И так настал этот ужасный день. Мама с папой заказали места в самолеье для "специально больных". Утром я собиралась, позватракала, умылась, расчесалась и одела кроссовки, джинсы и майку с цветочками и жакет черного цвета. Мы с горем по палам собрали мой ИВЛ и тд. Мы взяли все что могли из дома. Выходя я расплакалась и пращалась со ювсеми вещами из дома. На улице я также прощалась со всем и всеми. Даже с чужими. Я же понимала что это мои последнии минуты на Родине, в Индиане... В последний раз мы взглянули к "Мексуальным костям". Эх... Воспоминали брали заживо.
Был прекрасный листопад, но очень жарко. Редкость в сентебре для Индианы. Солнце блестело, дул слегка теплый ветерочек, листья разных цветов падали на землю. Краски осени будто разливались в атмосфере.
- Огастус был бы рад увидеть такую осень в Индиане. - рассудила я вслух.
- Да, детка, может. - утвердил мои слова папа.
Уже время уезжать в айрапорт. Я посидела там еще 5 минут, не выдержила и заплакала. И вдруг у меня забалело плече и я решила быстро встать и пойти с родителями к тикси.
" А что если это все мои осложнения с раком? Волнение побочный эффект смерти" - напомнила я себе. 1 час спустя мы оказались в пункте назначения, во время поездки я очень хотела опять в последний раз посетить буквальное сердце Иисуса, но родители утверждали что еслм мы зайдем туда, то не успеем сесть на самолет.
На протяжении всей поездки в айрапорт я плакала, мне даже не хотелось в этот момент жить.
Доехав до айрапорта, я в первые же секунды поймала все взгляды на себе. Людям было очень неудобно со мной, и все смотрели на меня как на нелюдя. Когда я смотрелаина них в ответ, они притворялись что ничего не делали. Да обида сжигала изнутри. В зале ожидания нашего самолета, людей было достаточно много и из-за этого я чувствовала какой то дискомфорт. Все смотрели на меня, охыли, ахыли. Один маленький мальчик подошел ко мне и обнял меня со всей силой и искренностью, с которой он мог. Меня это тронуло, у меня потекла слеза. Просто у этого мальчика тоже бвлыл рак. Он так как и таскал с собой баллон с воздузом, и в носу были канюли... Я наверно очень понимаю этого ребенка. Потом его отозвала мама и он побежал к своем маме, и они ушли.
Вот и настало время содиться в самолет. Первыми пропустили нас, ну в принципе нечему удивляться, а потом остальных. Я сидела, и не понимала что это все щас со мной. Но я подумала: "Но мы не продали дом и машину там в Индиане, а значит мы смлжем потом хоть намкакое то время потом поехать обратно". Меня доволтно обрадовола эта мысль.
Мы с мамой и папой выпили таблетки что бы щаснуть, хотя поезка и не такая длинная- 2 часа. Я заснула очень быстро. А затем родители.
В самолете все смотрели на на, да и стюардессы не остались в стороне. 2 часа сна, а сон бореться с раком, прошли. Мы проснулись, да и были очень голодны. Пасадка прошла очень болезнено, лично для меня да. Мы сошли с самолета, и опять я и родиьели первые. Прошли томожню и проверку паспорта и тд. На такси мы доехали в центр города. И опять я плакала, мама пыталась меня успокоить, а папа вместе со мной плакал.
- Вот и Канзас, Хейзел! - произнес шефер.