sixteen part
Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в акварельные тона — от нежного розового до глубокого фиолетового. В этом уютном закатном мареве небольшой дачный домик светился особенно тепло: гирлянды, развешанные по веранде, уже зажглись, соперничая с угасающим светилом. Родители Габби, устроившись в плетеных креслах в саду, тихо переговаривались о своём, взрослом, оставив молодых людей наедине с шорохом листвы и стрекотом первых сверчков.
В комнате Габби царил мягкий полумрак, который она так любила с детства. Вместо верхнего света горели несколько ламп — торшер с атласным абажуром у кресла, гирлянда-звездное небо над изголовьем кровати и небольшая настольная лампа с керамическим совёнком. На низком столике, покрытом вязаной скатертью, стояли два красивых керамических стакана с домашним лимонадом, в которых звенел лёд, и большая пиала с разноцветными чипсами. Джош, не отрывая взгляда, смотрел на Габби. Она возилась с выключателем последней лампы, и в этом приглушённом, медовом свете она казалась ему воплощением всего самого прекрасного, что с ним случалось. Мысль о том, что ему повезло встретить такую девушку, согревала его сильнее любого заката.
— Чем займёмся? — Габби обернулась к нему, её глаза блестели в полутьме.
— Не знаю, — Джош улыбнулся той особенной, только для неё предназначенной улыбкой. — Твой день рождения, тебе и решать.
Габби на мгновение замялась, словно собираясь с духом. Она обожала читать, с головой погружаясь в другие миры и чужие судьбы, но знала, что разделить это увлечение готов не каждый. Её взгляд упал на небольшую книжную полку. Там, среди потрёпанных томиков, стоял увесистый роман «Щегол» Донны Тартт. Она взяла его в руки, машинально сдувая несуществующую пыль с обложки. История о Тео Декере, потерянном мальчике, для которого украденный шедевр становится и проклятием, и единственной ниточкой, связывающей с прошлым, всегда трогала её до глубины души.
— Хочешь почитать? — спокойно спросил Джош, и в его голосе не было ни тени насмешки.
Габби лишь кивнула, бросив на него быстрый, почти испуганный взгляд. Она боялась отказа, боялась, что он сочтёт это скучным. Но Джош, легко приподнявшись с кровати, подошёл к ней, мягко забрал книгу из её рук и с интересом пролистал пару страниц, словно пробуя на вкус слог автора.
— Я не против, — он вернулся на кровать и похлопал ладонью по покрывалу рядом с собой. — Иди сюда.
Габби просияла улыбкой и, полная счастья, скользнула к нему, доверчиво прижимаясь к его боку. Джош открыл книгу, пробежал глазами по первому абзацу, настраиваясь на ритм текста, а затем, обняв её за плечи и притянув ближе, начал читать. Его голос был низким и ровным, он словно укутывал её в звуковое одеяло. У Габби внутри всё трепетало: она лежала с любимым человеком, в своей уютной комнате, залитой тёплым светом ламп, а он читал ей книгу. Её взгляд упал на огромный букет бордовых роз, который Джош подарил ей несколько часов назад, и сердце переполнилось благодарностью к судьбе за этот момент, за этот вечер, за него.
---
Время пролетело незаметно. За окном уже не было заката — его сменила огромная, яркая луна, залившая комнату холодноватым, но таким романтичным светом. Ребята, лёжа на кровати, смотрели какой-то фильм на ноутбуке. Но Габби никак не могла сосредоточиться на сюжете. Её внимание то и дело приковывали сильные руки Джоша, обнимающие её, и рельефный пресс, который она видела краем глаза. Она почувствовала, как по телу разливается странное, томное тепло, и невольно начала ёрзать, пытаясь устроиться поудобнее, но становясь лишь ещё более чувствительной к его близости.
Джош, чутко уловив перемену в её дыхании и движении, повернул голову и встретился с ней взглядом. В её глазах он прочёл то самое желание, которое внезапно вспыхнуло и в нём.
— Что такое? — спросил он тихо, хотя уже всё понял.
— Всё… хорошо, — выдохнула Габби, смущённо улыбнувшись, но не отводя взгляда.
Они попытались вернуться к фильму, но через мгновение Габби почувствовала, как тёплая ладонь Джоша скользнула под её шорты, поверх кружева нижнего белья. Дыхание девушки сбилось, участилось. Джош довольно улыбнулся в полумраке и осторожно провёл пальцем по чувствительной точке сквозь ткань. Габби закусила губу, чтобы не издать ни звука, и снова посмотрела на него — уже затуманенным, полным страсти взглядом.
Джош медленно закрыл ноутбук и поставил его на пол, затем, притянув Габби к себе, накрыл её губы поцелуем — сначала нежным, но быстро ставшим глубоким и требовательным. Не прерывая поцелуя, его пальцы скользнули под край белья и, наконец, встретили её жар. Два пальца медленно, дразняще вошли в неё. Габби не сдержала тихого, протяжного стона — ощущения были слишком острыми, слишком сладкими, чтобы молчать. Джош ласкал её, чувствуя, как она выгибается навстречу его руке, как её ногти впиваются ему в плечи.
Ему хотелось большего. Он резко, но бережно, одним движением стянул с неё шорты вместе с бельём и отбросил их в сторону, почти к самой двери, отгораживая их от остального мира. Габби ахнула от неожиданности и предвкушения. Джош, покрывая поцелуями её живот, медленно спускался всё ниже, разводя её бёдра руками. Когда его губы коснулись нежной кожи внутренней стороны бедра, Габби вздрогнула. Он целовал её точечно, мучительно сладко, приближаясь к самому сокровенному месту, дразня и распаляя. Наконец, его язык коснулся её, и Габби выгнулась дугой, вцепившись руками в его широкие плечи. Язык Джоша двигался ритмично, то проникая внутрь, то лаская чувствительный бугорок, доводя её до исступления. Она кусала губы, чтобы не закричать, но тихие стоны всё равно срывались с губ, смешиваясь с прерывистым дыханием.
Когда Джош поднял голову, в его глазах горел тот самый огонь, от которого у Габби подкашивались колени. Габби, не медля ни секунды, села на кровати. Её руки потянулись к его ремню. Дрожащими пальцами она расстегнула пряжку, пуговицу на джинсах и, вместе с ним, помогла стянуть с него джинсы и боксеры. При виде его возбуждённого члена у неё перехватило дыхание, но это лишь подстегнуло желание. Она медленно, глядя ему прямо в глаза, взяла его в рот. Она двигала головой, обводя языком головку, вбирая в себя так глубоко, как только могла. Джош откинул голову, из его груди вырвался низкий, гортанный стон наслаждения. Он запустил руку в её волосы, не направляя, а скорее поглаживая, но когда ритм ускорился, он слегка усилил нажим, помогая ей. Из уголков её рта потекли слюни, но Габби было всё равно — она хотела доставить ему удовольствие. Почувствовав, что приближается пик, Джош, собрав остатки воли, мягко отстранил её и кончил на сбившееся покрывало, тяжело дыша.
Переведя дух, он снова привлёк её к себе, повалил на спину и одним плавным, но уверенным движением вошёл в неё. Габби вскрикнула — громче, чем следовало, — от полноты ощущений, от того, как идеально он заполнил её.
— Тише, — прошептал Джох, улыбнувшись ей в губы, хотя его голос тоже срывался от страсти. — Нас же услышат.
Он обхватил ладонями её талию, чувствуя, как гладкая кожа скользит под его пальцами. Каждое его движение было глубоким и ритмичным. Габби, обвив его ногами, подавалась навстречу, закатывая глаза от накатывающих волн наслаждения. Тишину комнаты нарушал только их сбитый шёпот, приглушённые стоны да тихий скрип кровати. Кульминация накрыла их почти одновременно, и Джош, выйдя из неё в последний момент, кончил ей на живот, после чего обессиленно рухнул рядом, привлекая её к себе в собственническом, но нежном объятии.
— Я тебя обожаю, — прошептала Габби, когда к ней вернулся дар речи, уткнувшись носом ему в шею.
Джош поцеловал её в висок и помог встать. Габби, надев шорты, посмотрела на влажное пятно на простыне и смущённо улыбнулась. Джош понял всё без слов. Он одним движением стянул с кровати всё постельное белье, скомкав его в большой шар и отправив в угол. Габби тем временем достала из шкафа свежий, пахнущий лавандой комплект, и они вдвоём, переглядываясь и иногда касаясь друг друга, быстро застелили кровать заново. Уставшие, но бесконечно счастливые, они нырнули под прохладную простыню уже вдвоём, прижимаясь друг к другу.
Лунный свет падал на их лица. Габби, чувствуя, как сон сковывает тело, уже проваливалась в дрёму, когда услышала его тихий, полный нежности голос:
— С днём рождения, Совёнок.
И в этом шепоте, в этом ласковом прозвище, в тепле его рук, обнимающих её, было всё счастье, которое только можно было пожелать.