two part
Парк в тот день напоминал раскалённую сковороду — воздух дрожал над асфальтом, а тени от деревьев казались единственным спасением. Габби шла по аллее, её босые ноги в сандалиях слегка прилипали к нагретому покрытию. Проводные наушники глушили шум толпы, но не могли заглушить назойливый зной. Она достала бутылку воды, но тёплая жидкость лишь обожгла горло. Сжав губы, она швырнула бутылку обратно в сумку и направилась к лавочке, где узкая полоска тени обещала хоть какое-то облегчение.
Джош вышел из спортзала с мокрыми от душа волосами, капли воды скатывались по его шее, исчезая под воротником обтягивающей футболки. Он привык к внимательным взглядам, но сегодня его мысли были заняты другим. В толпе он заметил её — Габби, ту самую девушку, которая вчера роняла книги у библиотеки. Она сидела, запрокинув голову, и её длинные ресницы отбрасывали тени на скулы.
— Если будешь сидеть на солнце, превратишься в сухарик, — произнёс он, опускаясь рядом.
Она лишь слабо улыбнулась, но когда он протянул ей свою бутылку с ледяной водой, её пальцы дрогнули от контраста температур. Пока она пила, он исчез, а вернулся с двумя вафельными рожками, капли шоколада уже стекали по его пальцам.
— Спасибо, — прошептала она, принимая угощение.
Они углубились в парк, где листва клёнов создавала зелёный полумрак. Габби попросила его сфотографировать её — Джош ловил каждый её смех, каждый взмах ресниц. Когда она невольно коснулась его руки, её пальцы были прохладными, как утренняя роса.
— Ты вода, — прошептала она и рванула прочь.
Он догнал её за три шага, повалил на траву, и её смех смешался с шелестом листьев.
Ближе к вечеру, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая небо в теплые оттенки охры и кармина, Джош предложил проводить Габби до дома. Они шли по узким улочкам спального района, где асфальт местами трескался, обнажая серый бетон, а фонари с желтоватыми плафонами начинали мерцать, будто подмигивая прохожим.
Джош,рассказывал о своей работе в крупном IT-офисе в центре города, где стеклянные стены отражали облака, а в переговорных всегда пахло свежесваренным кофе. Его шутки были легкими, но не пустыми — он умел находить смешное в обыденном, и Габби смеялась, прикрывая рот ладонью, будто боялась, что смех вырвется слишком громко и нарушит тишину двора.
Когда они подошли к пятиэтажной хрущевке, обшарпанной, с облупившейся краской на подъездных дверях, Джош невольно замедлил шаг. Окна квартир светились тускло, будто сквозь слои пыли, а на балконах сушилось белье, похожее на выцветшие флаги. Его настроение слегка поникло, но он быстро взял себя в руки, не желая портить момент.
Габби, держа в руках скромный букетик полевых цветов, которые он для нее нарвал у обочины дороги, повернулась к нему. Ее карие глаза блестели в последних лучах заката.
— Ну… я пойду? — сказала она, и в ее голосе прозвучала легкая неуверенность, будто она ждала, что он что-то добавит.
— Пока, — улыбнулся Джош, но его взгляд задержался на ней дольше, чем нужно, скользнув по линии ее губ, затем — по тонким пальцам, сжимающим стебли.
Она кивнула и исчезла в темном проеме подъезда, а он остался стоять, чувствуя, как вечерний ветерок шевелит его волосы. Где-то вдарила дверь, и эхо разнеслось по двору, словно вздох.