Глава тринадцатая🌠
Прошла неделя, неделя её одиноких тренировок по утрам, работы с солдатами, бессонных ночей и... Да, периодической выпивки. Пусть днем Мари и работала вполне себе исправно, но к вечеру, полностью расклеившись шла в столовую и доставала бутылку чего покрепче, выпивая в одиночестве пару рюмок. Нет, это не алкоголизм, просто при таком ритме жизни хотелось отдохнуть хоть немного, поспать хотя бы десять минут, но кошмары не давали. Прошла так и ещё одна ночь, правда кажись она была совершенно последней для такого периода, ибо грохнуться спать прямо за завтраком на стол перед командующем Эрвином является её личным достижением.
Сначала все началось как обычно, она покинула свой кабинет и игнорируя желание немного побегать, дабы не уснуть совсем, Мари пошла в столовую, в которой сейчас все солдаты активно завтракали. Взяв себе кружечку чая и какой то фрукт, отдалённо напоминающий яблоко, девушка села за стол командования и поприветствовав всех, отпила немного чая.
- С тобой все нормально? - лицо Ханджи явно было обеспокоено
- Да, а что такое?
- Выглядишь... Мягко говоря вяло..
- Спасибо, все хорошо
Посидев ещё пару минут в более менее вменяемом состоянии, Мари отпила уже остывшего чаю и с грохотом упала на стол, сложив под голову руки. Отключилась она явно хорошо, Ханджи не смогла её разбудить даже своими громкими криками и потряхиваниями.
- Оставь её. - наконец заговорил Леви
- Она сегодня должна вести тренировку, она вообще жива? Эй! Марии!
- Тренировку проведу я. Солдаты! - обратился он в зал - Сегодня тренировку по рукопашному бою проведу я. Через пять минут что бы все были на поле!
- Да, капитан!
- Есть!
Ровно через пять минут в столовой не осталось никого кроме спящего капитана Мари. Провалилась в царство Морфея она знатно, настолько глубоко, что даже проспала там и обед, и ужин. Ближе к ночи, когда все ушли спать, наконец в её черном фоне появился цветной рисунок. Раньше она всегда видела только то, как тот мужчина убивает её, но сегодня что то поменялось.
*Маленькая девочка стоит перед своим домом, из трубы идёт дым, приятный запах маминых пирожков раздаётся чуть ли не по всей округе, а утреннее солнце освещает их окружающую природу. Ну не красота ли? Мари заходит внутрь, за столом сидит её отец, что то усердно пишущий в своих блокнотах, а мама достаёт из печи горячую выпечку. Они улыбаются, душу греет эта приятная атмосфера и абсолютная тишина. Внезапно мама падает на пол, из её глаз течёт кровь, а рот то открывается, то закрывается в немых криках. Девочка подбегает к отцу, моля его о том, что бы он помог маме, но тщетно. Мужчина просто игнорирует ребёнка, полностью погрузившись в работу. Он будто в каком то забвении, как под препаратами, продолжает выводить символы на бумаге. Все звуки глохнут, как будто их закрывают полной тканью тьмы и она поглощает все вокруг. Отец наконец поворачивается к ребёнку, его лицо такое же как у матери. Из глаз хлещет кровь, а рот издаёт непонятные ребёнку звуки. После этого мужчина падает на пол, девочка плачет и выбегая из дома, бежит оттуда на всех своих двух ногах. Оглядывается, дом горит, горит синем пламенем, настолько не естественным для их мира. Горят её мечты, горят её любовь и надежда, за ней по пятам мчится только вера. Сумев спрятаться в чаще леса, малышка теряется, все деревья резко стали одинаковыми, все птицы издают одни и те же страшные звуки, а ручей уже не бурлит где то поблизости. Ей на встречу выходит тот самый человек, скорее животное в большой шляпе и старой одежде. Он говорит ей подойти поближе, а в конце концов все равно подходит сам.*
- Блять! - красное лицо, дрожащие руки, вспухшие глаза и страх. Вот как она сейчас выглядит, когда резко вскакивает со стола, на котором мирно спала добрые двенадцать часов. Опирая лицо на ладони, Мари сидит на том же месте, только чёрные волосы закрывают её лицо.
- Что такое? - раздаётся со стороны.
Она поднимает голову, оглядываясь по комнате и справа замечает знакомый невысокий силуэт. Леви. Сидит со спокойным лицом, но видно что он ошарашен произошедшим, держит в руках какую то бумагу и чашку чая, из которой только что сделал глоток.
- Ничего. Кошмары. - вздыхая отвечает капитан
- И поэтому ты не спишь неделями?
- Да. Это ужасно, не хочу больше их видеть.
- Родители?
- Чего..? - теперь ошарашена Мари. Откуда ему знать об этом?
- В твоих документах все ясно написано, их же убили двадцать один год назад, больше в твоей жизни переломных моментов нет.
- Ясно. Да, родители. Снова и снова вижу как та тварь убивает их, а следом и меня. Только сегодня..
- Понятно. Можешь рассказать если хочешь.
Пиксис никогда ни с кем не делилась этой историей, почему то даже Дот не слышал рассказа об этой истории именно от неё. Кажется пора выговориться, пора поделиться с кем то этим кошмаром и надеяться на то, что он её отпустит. Немного расправив плечи и налив себе стакан слабой выпивки, Мари рассказала что её тревожит. Полностью раскрыла все карты о своей жизни перед слушателем, что изредка отвлекался на свой чай. На душе как то полегчало, появилось ощущение что теперь не она одна борется с этим ужасом.
- Это печально. - единственный комментарий который был отпущен Леви. Мари заметила что его лицо потемнело, как будто он что то вспомнил.
- Тебя же тоже что то тревожит. Можешь рассказать?
- Да. Я рос в подземном городе, мать работала в борделе, отца я не знал. Уже тогда было ясно что шанса на нормальную жизнь у меня нет, она умерла от болезни на моих глазах - он рассказал свою историю, о подземном городе, о Кенни, о том как выбрался наружу и о прочих вещах.
Странно, но оказывается у капрала тоже есть причины на такую грубость и закрытость, у него тоже есть душа и тяжёлая история из детства. Их отличие состояло лишь в одном. Аккерман закрылся ото всех, отрезал половину мира от себя и жил на грубости и непонятной ненависти к большинству, стоя на почве своих переживаний. Пиксис же понимала что это не выход, надо работать и идти дальше, смысла замыкаться нет и стояла на собственно ручной выложенной основе непрерывной работы и истощения. Но возможно, что бы исцелить свои души, надо было встретить такую же больную как у них.