Золотая клетка

Поздний вечер. За окном крупными хлопьями сыплется снег, укрывая землю белым одеялом. Тихо. Слышно только ветер и учащенное сердцебиение. Спокойно. За последние пару дней впервые ощущается это прекрасное чувство. Прикосновения. Нежные, ласковые, несвойственные моему предмету обожания. Поцелуи. Самые сладкие, желанные, описывающие всё то, что просто невозможно сказать словами. Лучший вечер за всю жизнь...

Длинные пальцы Чона опускаются на клавиши и комната вмиг заполняется звуком. Изначально мелодия кажется мне злобной, в какой-то степени даже гневной. Невольно можно провести параллель между музыкой и её исполнителем.

Чонгук такой же.

Грозный, яростный и вселяющий страх. Я взглянула на мужчину. Он всецело отдался искусству, а его игра полностью передавала собственные эмоции, какие, к слову, можно было счесть даже по выражению лица.

Постепенно мелодия перетекала в спокойную, но с капелькой печали, будто музыкант вложил не только все свои навыки, а и душу.

Настолько было трогательно и проникновенно, что пришлось сдерживаться, чтобы не заплакать. Это не просто звук инструмента. Это прожитая жизнь, которую жених попытался мне рассказать таким образом. Ещё пара мгновений и наступает тишина.

— Очень крас...

— Нет, — перебил меня Чон. — Не говори ничего. Я не требую от тебя похвалы. Это было моё пожелание, посыл...это то, о чём, вероятнее всего, нужно молчать.

— Хорошо, — я смотрела на Чонгука, который внимательно рассматривал свои пальцы, потирая их.

— Ты всё ещё хочешь узнать, почему я ненавижу музыку? — в лоб тихо спросил мужчина.

— Хочу.

— Что ж, — он закрыл клавиши крышкой фортепиано и развернулся лицом ко мне, — Богом и я с детства восхищались игрой отца. В один день мы, набравшись смелости, заявили, что хотим стать его учениками. Хоть между нами и были разногласия, но общая мечта нас объединила...Я думал, что таким образом стану ближе к родителям, что мы будем проводить вместе больше времени... Сначала всё было хорошо, отец хоть и был строгим и жестоким, но обучал прекрасно, — он говорил с невероятным воодушевлением.

— Со временем мне стало сложнее овладевать новыми знаниями, было трудно идеально отточить пройденный материал. В это время Богом...он делал большие успехи, получая уважение и звание лучшего ученика. Конечно, это не могло не злить, поэтому я начал больше работать и стараться выучить всё самостоятельно. Отец не одобрял моей тяги к искусству, аргументируя это тем, что талант есть не у каждого. Его выводили из себя мои постоянные неудачные попытки воспроизвести любую заданную мелодию. За невнимательность, плохую игру или неправильно выбранный аккорд отец сначала просто ругал, а потом, не выдерживая моих погрешностей и, грубо говоря, из личного опыта и полученных знаний...бил по рукам также, как его когда-то преподаватель, надеясь, что это поможет мне собраться. Иногда помогало, — жених горького усмехнулся и сделал паузу, пыталась не встречаться со мной взглядом. — Но ты же понимаешь, что это было не основной причиной моей ненависти к музыке? Такая мелочь никогда бы меня не задела...

Однажды в академии был концерт, куда приглашались родители. Два месяца я ежедневно по несколько часов подряд играл одну и ту же мелодию, ожидая признания со стороны отца. Наивный! От ран пальцы дрожали и было сложно попадать по нужной клавише, но мне хотелось удивить своего учителя. После долгожданного выступления все аплодировали, кроме отца. Он тогда грозно посмотрел на меня и вышел из зала. После сказал, что это было...что это отвратительно. По приезду домой мы с ним играли эту мелодию до поздней ночи. Когда от невыносимой боли и усталости я начал фальшивить ещё сильнее и чаще, отец в очередной раз ударил по рукам и сказал что-то на подобии "ты...бездарность". Он отказался учить меня и запретил даже близко подходить к инструменту. Да и мне после той ночи больше не хотелось... А Богом ещё пару лет занимался с моим отцом, пока тот не поспособствовал и не настоял на его отпревление учиться в приличное заведение, где он мог исполнить свою детскую мечту и стать хорошим музыкантом... Как видишь, у него вышло.

Чон умолк, теребя бинты на руках. Несколько минут мне пришлось осознавать всю несправедливость Джинхёка по отношению к моему жениху. Почему родители так издеваются над ним? Это же немыслимо! Я перехватила руки Чонгука и, подсев ближе, положила голову ему на плечо.

— Ты прекрасно играешь. И пускай кто-то только попробует опровергнуть этот факт, — мне показалось, что жениху сейчас просто необходимо услышать слова поддержки, — всеми силами буду доказывать обратное!

Он лишь посмеялся и поцеловал меня в висок.

— Уже поздно... нужно ложиться спать, — мужчина быстро подхватил меня на руки, от чего я вскрикнула, и понёс к кровати, аккуратно улаживая в постель.

И не думала, что он может быть таким... романтичным, что ли?

Через пару минут свет потух, а рука Чона легла мне на талию. Холодные пальцы и горячее прикосновения сводили с ума, заставляя расслабился. Сегодня я, как и мой жених, уснула быстро.

Утром проснулись мы практически одновременно, но так, как мне хотелось ещё хоть на немного остаться в плену теплого одеяла, Чонук поплёлся в душ первый.

Не было никакого желания идти на завтрак, ведь моё мнение о семье Чона с каждой очередной посиделкой изменялось в худшую сторону. Все они по-своему "хороши"...

Уже сегодня вечером будет празднование рождества, от чего на душе не спокойно. Надеюсь, ничего плохого не произойдёт.

Хоть Чонгук и ненавидит подарки, но прикупила ему небольшой презент.

Мужчина вышел из душа с мокрыми волосами и в одном лишь полотенце на бёдрах, которое при резком движении тела может с лёгкостью слететь

. Я раскраснелась и постаралась сделать вид, что меня совершенно не напрягает такое одеяние жениха. Но, когда он подошёл ко мне с бинтами в руках, чтобы попросить помощи, что очень удивило, оказывается, он готов её просить, мне стало немного неловко.

Быстро и молча, справившись с просьбой, пришлось стыдливо скрыться за дверью в ванной. Изнутри послышался смех. Заметил, что смущаюсь...

В столовую мы пришли немного раньше положенного времени, поэтому, как я заметила, Чонгук, ожидая встречу с главными "врагами", заметно напрягся. Спустя небольшое количество времени в комнату вошли остальные жители дома.

— Доброе утро, — поздоровался Джинхёк.

Всё, кроме Чона младшего, ответили и принялись завтракать. Всё было хорошо, до того момента, пока Богом не начал пристально смотреть на моего мужчину.

— Что? — огрызнулся Чонгук.

— Да вот думаю...мне показалось, или вчера ночью я в самом деле слышал музыку, которая, по всей видимости, доносилась из ваших покоев? — не скрывая удивления сказал Богом.

— Не показалось, — холодно ответил хозяин дома, — кстати, сын, некоторые аккорды были...

— Прекрасны. Это было изумительно, — без страха перебила я.

Чонгук делал вид, что происходящее не раздражает его, но суровый взгляд говорил обратное.

— Что ж, если ты так считаешь, Лиса, будь по-твоему, — Джинхёк наигранно улыбнулся и умолк.

Жених положил руку мне на коленку и посмотрел на меня, одарив благодарственным взглядом.

Никто не придал этому разговору внимания. Все незаметно перешли на бытовые темы, больше не задавая никаких вопросов Чону, от чего можно было спокойно выдохнуть.

После завтрака Чонгук решил заняться работой. Чтобы ему не мешать, я пошла в гостиную, посидеть у камина, читая книгу. Конечно же, по закону подлости, спокойно провести время мне не удалось. В комнату вошёл Джинхёк.

— О, Лиса, не ожидал тебя здесь увидеть, — хрипло сказал он.
Серьезно? А чего тогда пришёл? Уж точно не для того, чтобы насладиться уютной атмосферой.

— Ещё раз здравствуйте, — я сделала вид, что слишком занята, чтобы мужчина поскорее ушёл. Но, похоже, он не собирался этого делать, поэтому, усевшись в кресло напротив, Чон старший не отводил от меня взгляда.

— Я рад, что ты появилась в нашей жизни. Ты показалась мне хорошим человеком. Хоть и своеобразным. Никто ещё не перечил мне так, как ты. — спокойно, будто это ничего и не значило, произнёс Джинхёк. — Но это только показывает, что ты сильна духом. Усмирить пыл Чонгука не каждому под силу. Он же тебя не обижает?

— Что Вы! Он никогда не позволил бы себе такого по отношению к близким, а вот Вы...— съязвила я, но сразу же осеклась. — Почему в этой семье всё относятся к нему так? Каждое Ваше замечание в сторону Чонгука даже меня обижает...Я не знаю причины и не в праве судить, но неужели нельзя быть с ним помягче?

— Ты думаешь, что мы не любим его? — возмутился мужчина. В ответ получив кивок, он немного вздрогнул. — Он мой сын, а это значит, что Чонгуку требуется быть лучшим среди лучших. Никаких поблажек. Я не дам ему спуску! Он же не какая-то девчонка, чтобы только похвалу выслушивать... Хотя в последнее время он уж слишком часто впадает в истерики... При этих, — Джинхёк закатил глаза, — вспышках нельзя идти у него на поводу. Когда-то Чонгук может запросто воспользоваться этим.

— Возможно, поэтому он сейчас срывается при каждом разговоре с Вами? Он хочет, чтобы его понимали... Но кто поймет лучше, как не родители? — меня раздражали эти глупые отговорки.

— Не знаю...Мне нравится твоя прямолинейность, — улыбнулся отец жениха и встал с кресла, — но иногда стоит промолчать, чтобы не оскорбить чувства окружающих. Пожалуйста, присмотри за ним.

— Согласна с вами. Поэтому прошу Вас хотя бы сегодня во время праздника не провоцировать его, — процедила я, наблюдая, как Джинхёк идёт к выходу. — А, как вы выразились, присматривать за ним просто нет смысла. Верю, что со временем это пройдет.

— Ох, дочка, будет видно по обстоятельствам..

И как понимать его слова? Мне же не всегда получиться привести жениха в норму...Чего ожидать во время ужина?

Я сидела у туалетного столика и заканчивала делать макияж. Так как сегодня праздник, хотелось выглядеть сногшибательно.

На мне было платье цвета спелой вишни с фатиновыми длинными рукавами и таким же объемным бантом на спине. Волосы захотелось накрутить и оставить струиться по плечам. Только золотой ободок с завитушками украшал голову. Образ очень хорошо вписывается в весь тот антураж, который царил в "замке".

Чонгук сидел на кровати и возился с запонками и, похоже, все попытки были неудачными. Закончив красоваться у зеркала, я подошла к жениху и принялась молча помогать ему.

Это те самые запонки, которые были подарены мной ему на день рождения. От чего-то было приятно, что Чон выбрал именно их.

— Спасибо, — тихо сказал Чонгук, наблюдая за моими действиями.

Перехватив мою руку, он потянул её не себя, от чего я оказалась в паре сантиметров от лица мужчины. Он, прожигая взглядом, прикоснулся к моему подбородку и поддался вперёд.

И, чёрт, в этот момент зазвонил телефон, отвлекая нас друг от друга.

— Я должен ответить, извини, — прошептал Чон, отстранился и, встав с места, подошёл к окну. — Да, Момо...

Снова эта рыжая! Да почему она не может дать моему жениху отдохнуть от себя хотя бы во время законных выходных!

Мне кажется, или я ревную? Бред! Было бы к кому! Насколько мне известно, Момо всего лишь помощница. Не больше. Хотелось бы в это верить.

Пока Чонгук говорил по телефону, я погрузилась в мысли, разбираясь в своих чувствах к нему. Да, Чон определенно не мужчина моей мечты, но с ним хочется проводить всё больше и больше времени. Для меня он часто делает исключения из правил, доверяет мне и всеми силами старается оградить от ситуаций с неприятным исходом.

Но, зная его отношение к слабому полу, становится страшно от мысли, что для жениха это ничего не значит. Из мыслей меня выдернул Чонгук.

— Ты готова?

— Кто я для тебя?