Сначала - ужин!

Впервые Себастиан увидел его ещё девятилетним мальчиком. Тогда миссис Смайт как раз рассталась с очередным ухажёром и плотно занялась поисками нового, так что маленький Бастиан перешёл в режим «беспризорника». Впрочем, ему было не привыкать.

Так вот, тем вечером он стоял на краю детской площадки с раздутыми от ворованных карамелек карманами и с вполне осознанной завистью  наблюдал за ребятишками, резвящимися под неусыпным и порой чересчур назойливым, но таким… правильным надзором матерей.

Он особо облюбовал одно семейство. Хрупкий мальчик с выгоревшими волосами под соломенной шляпкой и сияющей улыбкой в обрамлении веснушек уверенно заправлял кукольным чаепитием, то и дело поглядывая в сторону сидящих на скамеечке родителей. «Да, повезло тебе, принцесса!» – хмуро подумал Себастиан, загоняя назад подступившие слёзы. Своего отца мальчик не помнил, но со слов матери знал, что тот бессовестно бросил их, когда ему было всего полтора года от роду. Да… некоторым доставалось всё, другим – ничего!

– Курт! Пора домой! – веснушчатый мальчик обернулся на звонкий голос женщины, покладисто кивнул и начал собирать чайные принадлежности в рюкзачок.

Через пять минут он проскакал вприпрыжку мимо Бастиана, буквально обдавая того волной счастья.

Себастиан опустил голову. Вдруг, гонимая порывом ветра, ему в ноги ткнулась знакомая соломенная шляпка. Хозяин своевольного головного убора подбежал и застыл перед ним, то ли не решаясь сам поднять шляпу (Трусишка!), то ли ожидая, когда это сделает Себастиан (Голубая кровь!).

– Что, принцесса, корона укатилась? – с издёвкой произнёс Себ, наклоняясь всё же за шляпкой под обеспокоенным взглядом мамы мальчика, наблюдавшей за ними издалека.

– Я принц! – звонко, ничуть не робея, уточнил пацанёнок. – Спасибо! – малыш, немного, может, на год, младше Себа, принял свою пропажу и совершенно неожиданно чмокнул его в немедленно зардевшуюся щёчку. Себастиан приложил одну руку к щеке, в то время как вторая невольно потянулась к карману, потому что недавнее желание надавать по ушам везунчику вдруг сменилось на желание порадовать.

– Держи! – Бастиан протянул мальчику пригоршню конфет. Тот непроизвольно облизнулся, глядя на  угощение, но решительно мотнул головой.

– Спасибо, но я не могу! Мы идём на ужин, а мамочка не велит перед едой кушать сладкое… – явно огорчённо проговорил он.

– А ты ещё и послушный! – Себастиан всунул в его ладошку карамельки и натянул шляпку на уши. – Не теряй больше корону!

Почти целый месяц Себастиан ежедневно приходил к детской площадке в надежде снова увидеть свою «принцессу». В его кармашке всегда имелись наготове карамельки. Но мальчик не появлялся.

А потом новый кавалер матери Себастиана предложил ей переехать к нему в Вестервилль, и Смайты покинули Лайму.

***

На четырнадцатый день рождения Бастиан приехал к бабушке в Лайму и вот уже полдня гонял по городу на новеньком велосипеде. Подъезжая к детской площадке, практически безлюдной в обеденное время, он заметил на качелях скорбно сгорбившуюся хрупкую фигурку. Русоволосый мальчик уронил голову на руку, вцепившуюся в толстую цепь, и едва заметно покачивался, отталкиваясь ногами. Глядя со спины, нельзя было сказать с уверенностью, но по лёгким вздрагиваниям его плеч можно было догадаться, что он плачет.

День в школе прошёл хуже некуда… да что там день, и весь год! Можно бы уже и смириться, но Курт почему-то каждый раз надеялся, что вот сегодня будет лучше. Была пятница. А значит, к вечеру Курту предстоит приготовить что-нибудь вкусненькое, придумать для отца пару жизнеутверждающих баек и натянуть, по возможности, убедительную улыбку, хотя бы на время их совместного ужина. Да, где только эту улыбку найти?

Конечно, Курт привык к этой вынужденной лжи во благо, но как же тяжело порой она давалась! И вот в такие, особенно скверные дни, он убегал сюда, на старую детскую площадку. Пусть это место было ему не по возрасту, оно хранило память о тех беззаботных временах, когда мама была с ним. Здесь он мог будто бы подзарядиться, согретый её незримым присутствием.

Курт протяжно всхлипнул и утёр глаза тыльной стороной ладони – всё равно сейчас никого не было поблизости.

– Кто это тут сырость разводит? – раздался за спиной голос, в котором звучала неприкрытая издёвка.

Курт резко развернулся к нежданному обидчику – да что ж за день сегодня такой?  Перед ним стоял высокий худощавый паренёк, пожалуй, чуть старше него, вальяжно опиравшийся на шикарный велосипед. Курт громко сглотнул при виде такого великолепия… ну, в смысле, велика. Вот бы хоть кружок на таком прокатиться! Он с надеждой перевёл взгляд на незнакомца, который, удивлённо округлив глаза, воскликнул:

– О! Принцесса!.. Опять корону потерял?

Может показаться невероятным, но он моментально вспомнил этого мальчика. Ведь, несмотря на высокомерную насмешливость тона и девчачье прозвище «принцесса», его взгляд заставил маленького Курта пять лет назад почувствовать себя настоящей коронованной особой.

Это было одно из тех странных ощущений, которые, даже будучи мимолётными, оседают в памяти надолго.

– Мальчик с карамельками… – радостно протянул Курт. Он слез с качелей, но тут же запрыгнул на широкую доску ногами, приглашающе кивая ему. – Поможешь раскачаться до «солнышка»? – Себастиан удивлённо вскинул голову.

– А разве принцессам положено так безрассудно рисковать своей жизнью? – поинтересовался он, тем не менее, подходя и вставая на качели против Курта.

– Ну, во-первых, я тебе уже говорил, я – принц. А во-вторых, рядом со мной ведь будет отважный рыцарь, прискакавший на лихом коне! – мальчик выразительно взглянул на велосипед Смайта и… подмигнул. – Кстати, можно узнать, как зовут моего рыцаря? – Курт склонил голову набок и смущённо закусил губку, при этом лукаво улыбаясь – он и сам не понимал, что творит, ему даже слово «кокетство» было, пожалуй, ещё незнакомо. С другими мальчиками ему бы и в голову не пришло вести себя подобным образом, но с этим практически незнакомым пареньком… это прорвалось наружу совершенно спонтанно.

– Себастиан Смайт, готов служить Вашему высочеству! – шутливо поклонился тот, одновременно давая первый толчок для разгона качелей… и скрывая вспыхнувший почему-то на щеках румянец. – А как мне величать Вашу светлость?

– Курт, Курт Хаммел, – проворковал  «принц», коротко глянув в зелёные насмешливые глаза напротив и потупившись. Да, он определённо был в ударе.

А на Себастиана эти игривые взгляды, прикосновения прохладной, несмотря на жару первых осенних дней, кожи, запах ванили и клубники, исходивший от мальчика напротив, производили совершенно неожиданный эффект. То есть, он знал по рассказам своего приятеля Хантера, что такое бывает от близости нравящейся девочки…  Но тот, кто стоял вплотную к нему на тесной дощечке, летящей в воздухе, девочкой никак не был.

Себастиан не думал, что они сделают это на самом деле, он был практически уверен, что «принцесса» сдрейфит и попросит остановиться. Но нет, Хаммел только звонче смеялся от скорости полёта и ветра, откидывая взмахом головы непослушную чёлку, да ещё сам его подзадоривал: «Давай, ещё сильнее! До солнца далеко!» И они долетели до солнца! Хохоча и вскрикивая от восторга…

Когда качели остановились, Себастиан соскочил первым и, не задумываясь, протянул руку Курту, а тот, так же, не задумываясь, принял её и спрыгнул следом, всё ещё слегка задыхаясь и с широкой улыбкой на губах. Вдруг он о чём-то вспомнил и резко вскинул руку, чтобы посмотреть на часы – миниатюрные, явно женские часы – на запястье.

– Ох, как поздно! Мне пора домой! – почти жалобно сказал он, поднимая виноватые глаза на Себастиана.

А Себастиан… что ж, он отреагировал на неприятный укол в сердце привычным ему способом: скривил губы в ехидной ухмылке и, сунув руки в карманы, поддел:

– Что, мамочка к ужину ждёт?

Курт коротко вдохнул воздух и сжал губы. «Чего бы я не отдал за это…» – подумалось ему, а вслух он монотонным голосом произнёс:

– Мама умерла три с половиной года назад. Но мне нужно поторопиться, по пятницам мы с папой всегда ужинаем вместе, и сегодня моя очередь готовить.

Себастиан почувствовал себя таким идиотом! Он прекрасно помнил, как позавидовал этому мальчику с его идеальной семьёй, а теперь… ему захотелось обнять его, сказать, что всё будет хорошо. Но вместо этого он пробормотал, опустив голову:

– Я много раз приходил потом сюда, знаешь?.. Я приносил тебе карамельки, а ты так больше и не появился, – он завозился рукой в кармане и вынул оттуда горсть конфеток. – Держи.

Курт слабо улыбнулся и обхватил ладошками протянутую руку.

– Я больше и не приходил. Очень долго. Но я видел тебя. Мама очень сильно заболела тогда, и мы с папой каждый день ездили к ней в больницу вот по этой дороге, мимо площадки.

– Почему же не подошёл ни разу?

– Я же не знал, что ты меня ждал… – попытался оправдаться тот. Себастиан поднял на него чуть обиженный взгляд, и Курт внезапно понял – он только что соврал: всё он прекрасно знал, просто боялся поверить, что кто-то – этот красивый и такой самостоятельный с виду мальчик – приходил туда, день за днём, ради него. – Прости меня, я не думал… А потом? Куда ты пропал?

– Мы переехали в Вестервилль, потом долго жили в Париже, там работал мой отчим. А сегодня я приехал погостить у бабушки.

– Надолго? – с надеждой спросил курт.

– Завтра утром уезжаю, – буркнул Себастиан. Хаммел снова взглянул на часы. – Давай, подвезу, это вроде как входит в мои обязанности рыцаря на лихом коне!

Ни Курт, ни Себастиан не посмели спросить телефон другого.

***

На шестнадцатилетие Себастиан получил  крутейший – не только по оценке соседских мальчишек – байк, и вот ведь везение – в первую же поездку заглох мотор. Вот просто умер посреди дороги. И если водил Смайт вполне прилично, то в моторах не понимал абсолютнейшим образом ничего. Хорошо ещё, случилась эта неприятность недалеко от мастерской.

Первым, что он увидел, заглянув внутрь, была, радующая взор своей формой, задница в рабочем комбинезоне, торчащая из-под капота какого-то древнего драндулета, в то время как её хозяин сосредоточенно орудовал внутри.

– Эй! Любезнейший! – воскликнул Себастиан, чтобы привлечь внимание мастера. Ответом ему послужил грохот и скрежет металла и витиеватое ругательство, детально описывающее, куда именно следует отправиться всем мудакам, которые подкрадываются сзади к мирно работающим людям и орут им прямо в уши почём зря. Произнесено оно было нежным девичьим голоском, что  ввергло Смайта в полнейший ступор. Но когда голова вынырнула из недр автомобиля, гневно сверкнув на него небесными радужками, он невольно расплылся в улыбке.

– Принцесса превратилась в Золушку? Неожиданный поворот сюжета!

Курт торопливо пригладил растрепавшиеся волосы и буркнул:

– Рыцари в королевстве перевелись! Чего тебе?

Себастиан почувствовал себя неловко от такого неласкового приёма.

– Мотор заглох ни с того, ни с сего, глянешь?

– Только быстро, – сказал Хаммел, приступая к осмотру больного. Полчаса спустя Курт беспомощно взмахнул руками.

– Ничего не вижу! Всё в полном порядке!

– Но не заводится же! – парировал Себастиан.

– Не заводится, так её! – от отчаяния Курт хлопнул ладонью по баку горючего и мгновенно округлил глаза. – Да ты поиздеваться решил?! – заорал он на Смайта.

– Почему? – съёжился тот под его злобным взглядом.

– Да потому что у тебя, придурка, просто бензин вышел! – он снова похлопал по баку, вызывая гулкий звук, характерный для пустой ёмкости. – Самому заняться нечем, так ещё и у других людей время отнимаешь! – Себастиан ехидно прищурился.

– Что, принцесса, торопишься? Папочка опять ждёт к ужину? – Курт устало вытер руки о тряпицу, выглядывавшую из кармана, и холодно глянул на Смайта.

– Отец в больнице, приходит в себя после инфаркта. Но да, тороплюсь, надо отнести ему поесть. Больничная еда, знаешь ли…

– Вот чёрт! – Себастиан смущённо почесал в затылке. – Почему с тобой вечно так? Ляпну что-нибудь такое, от чего сам себе противен!

– Ну, прости! Может, тебе просто стоит начать относиться к другим чуть более по-человечески, а не как к мишеням для твоего остроумия? С тебя двадцать два доллара за два литра бензина* до ближайшей заправки и… за беспокойство, – Курт кивнул, чтобы Смайт следовал за ним, и вошёл в контору.

Приняв деньги и заперев кассу, Курт, казалось, совершенно забыл о присутствии другого парня, погружённый в собственный невесёлые мысли, и направился в раздевалку. Себастиан же на автомате, сам не зная зачем, прошёл туда же, останавливаясь в нескольких шагах от парня.

Хаммел открыл шкафчик и быстро, с явным облегчением, скинул рабочий комбинезон, под которым, очевидно, из-за жары, не оказалось ничего… Ну, в смысле, ничего, кроме крошечных чёрных боксеров. И, ух ты! Вряд ли у Смайта ещё когда-нибудь повернётся язык назвать его принцессой! Себастиан громко сглотнул.

Курт вздрогнул и инстинктивно прикрылся футболкой, которую успел вытащить из шкафчика.

– Эй! Какого чёрта?! – взвизгнул он, моментально заливаясь краской. – Тебе нравится пялиться на голых парней?

– Хмм… если без одежды они выглядят так сексуально… – Смайт смерил фигуру Курта красноречивым взглядом, – то да! Определённо, нравится!

Хаммел с сомнением опустил глаза на собственное тело.

– Сексуально?.. – недоверчиво пробормотал он.

– О, можешь мне верить, детка! Хочешь, докажу? – Курт вздёрнул бровь.

– Как это – докажешь? Это тебе не теорема! – Себастиан ухмыльнулся и подошёл ближе.

– Дай руку! – Хаммел доверчиво послушался, глядя на парня с недоумением.

Смайт быстро поднёс раскрытую ладонь Курта к своему паху, и… ох! Доказательство оказалось более чем убедительным.

Курт отдёрнул руку, словно её обожгло огнём.

…………………………………………………

Тем вечером, выйдя из душа и взглянув в зеркало на собственное тело, Курт впервые увидел его будто бы другими глазами и подумал, что, должно быть, так чувствовал себя гадкий утёнок, когда осознал, что отражающийся в воде лебедь – это он сам.

***

– Простите, могу  я спросить? Я здесь новенький, – этот голос невозможно было не узнать, и Смайт обернулся с плотоядной ухмылкой.

– Глазам не верю… принцесса! И что же забыли Ваше высочество в этом старинном замке, полном приведений?

– Смайт!.. – Хаммел закатил глаза. – Хочешь сказать, что мне повезло, и ты сейчас растворишься в воздухе?

– И нет, и да. Я не растворюсь, не надейся, но тебе повезло, ибо я готов предоставить тебе бесплатный тур по самым потаённым уголкам Далтона! Себастиан подставил Курту локоток, но тот скривил рот и покачал головой.

– Знаешь, в последний раз, когда я доверил тебе руку, она оказалась в не самом подходящем месте. Так что, думаю, ты поймёшь, если я введу ограничение «без рук».

– Твоя оценка весьма субъективна, Хаммел, – возразил Смайт, – по мне, так то место было самым что ни на есть подходящим, – Курт задохнулся от возмущения и открыл было рот, чтобы встрять, но Себастиан, развернувшись, приложил палец к его губам и, пристально глядя на эти самые губя, прошептал: – Мало того, я мог бы слёту назвать парочку других частей твоего тела, которые <i>там</i> очень неплохо смотрелись бы.

– Да ты маньяк, Смайт! – рассмеялся Курт, твёрдо отклоняя предложенный локоток.

– А всё-таки, какими судьбами? Выиграл в лотерею? Получил наследство от дядюшки-миллионера? Учёба в Далтоне удовольствие не из дешёвых, – Себастиан показательно сунул кулаки в карманы, шагая рядом с Куртом.

– Увы, никакого наследства! В МакКинли всегда было несладко, но сейчас дело дошло до угроз моей жизни и, поскольку местная администрация не пожелала и пальцем пошевелить, чтобы защитить их ученика, отец и мачеха решили потратить деньги, отложенные на медовый месяц, на то, чтобы спрятать меня вот в этой золочёной клетке, – Смайт остановился.

– Чёрт, мне так жаль, Курт… Выставлять себя идиотом с тобой с первых же слов, это уже своеобразная традиция, да?

–  Похоже на то, – усмехнулся Курт.

Пока они шагали по коридорам школы, Хаммел не смог не заметить косых взглядов и перешёптываний за спиной, и в течение последующих пары недель он получил этому исчерпывающее объяснение. В те нечастые моменты, когда Смайт не крутился поблизости, к Курту тут же подкатывали с более или менее мирными намерениями «бывшие» Себастиана, и он успел наслушаться всего: от слезливых историй о разбитом сердце до прямых угроз в свой адрес. Да, его карамельный рыцарь превратился в местного Ловеласа. А Курту вовсе не светило стать одним из многих.

………………………….

– Нет, Смайт, я не останусь на выходные, чтобы составить компанию тебе и твоему приятелю, – Хаммел выразительно прошёлся взглядом по его ширинке, – ни сегодня, ни в будущем. А сейчас, прости, семейный ужин! – он помахал ожидавшему его у машины Финну и развёл руками.

– Да это злой рок! Между нами вечно будут встревать твои семейные ужины, Хаммел?!

– Жизнь покажет! – убегая, рассмеялся Курт.

***

Это превратилось в своего рода ритуал. Когда Курт через год после Себастиана перебрался в Нью-Йорк, они стали довольно часто пересекаться, каждый раз случайно – ну, так думал Курт. И каждый раз в завершение их совместного времяпрепровождения – будь то простые посиделки в кафе, посещение выставки или просмотр мюзикла – Смайт неизменно предлагал Хаммелу ночь незабываемого секса. А тот столь же неизменно отказывал, не слишком изобретательно ссылаясь на ужин – с друзьями, с коллегами, с приехавшей погостить роднёй, с Рэйчел… со своим  парнем. Не то чтобы Курту претила сама мысль, более того, чем лучше он узнавал Себастиана, тем больше тот ему нравился. Но  вариант стать очередной игрушкой Смайта на одну ночь  оставался для него неприемлемым.

После третьей ссылки на ужин с парнем, Себастиан прекратил свои домогательства и стал попадаться Курту всё реже и реже, пока совсем не исчез с горизонта, к немалому огорчению Хамела, который счёл это убойным аргументом в пользу теории, что Смайта интересовал лишь одноразовый доступ к его заднице.

…………………………………………………

«И чёрт меня дёрнул пойти в этот хвалёный гей-бар!» – думал Курт, лениво гоняя зубочисткой оливку на дне своего пятого коктейля и с трудом сдерживаясь от того, чтобы не двинуть в челюсть монотонно нудящему у него над ухом парню. Что во фразе «Не заинтересован!» ему непонятно?

– А ну-ка, отвали от моего парня! – раздалось вдруг сзади, и неудачливый ухажёр мгновенно испарился, а на его месте, будто по волшебству, возник… ну, кто бы мог подумать!

– Мой ры-ик!-царь! – радостно икнул Курт, бросаясь Смайту на шею. Да, пять коктейлей были явным перебором. Но сегодня ему нужно было забыться.

Он встречался с Адамом четыре месяца. Для Адама – уже. Для Курта – всего. Курт не был готов перейти к более близким отношениям, Адам же настаивал, а сегодня выдвинул ультиматум. И Курт поддался было – в конце концов, Адам красивый парень, завидная партия… но, главным образом, Курт боялся остаться один. Он поступил глупо. Зная себя, он мог догадаться, что не выдержит и сбежит в последний момент, слыша за спиной ругательства и обидные прозвища, которые даже он сам на сей раз не мог не признать вполне заслуженными. Нужно было отказаться сразу и с достоинством принять одиночество.

Да, полное одиночество, потому что ему и поплакаться-то было некому: с отцом о таком не поговоришь, а Рэйчел с Финном на днях умотали в свадебное путешествие, влюблённые и счастливые до отвращения.

Возвращаться в пустой дом, чтобы тихо поскулить в тёмном уголке, казалось совсем уж унизительным, так что он не нашёл ничего лучшего, как завалиться в этот горячо разрекламированный парочкой знакомых парней гей-бар.

– Эй-эй, потише! Принцессам не подобает бросаться на шею рыцарям… даже таким благородным, как я. Это, знаешь ли, чревато! – Смайт не без усилий отодрал от себя хихикающего и игриво трущегося о его шею носом Хаммела. – У-ууу! Да тебя совсем развезло, твоё высочество!

– Бааас! Потанцуй со мной! – капризно протянул Курт и потащил его на танцпол.

Вообще-то, Смайт никогда не считал себя ни наивным, ни недальновидным человеком, но он определённо не сумел предугадать, во что ввязывается, когда послушно поплёлся за ним. Потому что пьяный Курт Хаммел на танцполе был подобен стихийному бедствию: можно было уберечься, любуясь им издалека, но, если ты попадался ему на пути – спасения не было. А Себастиан находился в самом центре этого торнадо, и весь мир для него превратился в почти нематериальный фон – остался лишь Курт: его глаза, его руки, его губы, запах его тела…

Ни один из двоих не смог бы сказать, как они оказались в туалете, кто запер дверь, кто кого прижал к стенке и принялся с самозабвением целовать.

В какой-то момент Курт потянулся к ширинке Смайта, бормоча под нос:

– Пусть это будешь ты, Бас… хочу тебя!.. Что с этой чёртовой пуговицей? Ну же, помоги мне!

«Помоги мне!» – эти слова подействовали на Себастиана как ледяной душ.

– Стой! Да стой же ты, Хаммел! – Себастиан отстранил от себя его руки и, обхватив ладонями раскрасневшееся лицо парня, тревожно заглянул ему в глаза. – Что происходит, Курт? Тебя кто-то обидел? Почему ты здесь один?

– Он… он не захотел больше ждать! Я попытался… правда! Но я не смог… я убежал! И он прав! Не стоило ждать, когда я буду готов! – Курт выплёвывал почти бессвязные фразы с трудом, всхлипывая на сухую, без слёз и не глядя Себастиану в глаза.

– Не говори глупости, принцесса! Ты стоишь того, чтобы тебя ждать… даже всю жизнь! Он просто ни черта не понял, этот идиот!

– Нет! Он как раз всё понял! – Курт рывком вцепился в его воротник и посмотрел неожиданно трезвыми глазами. – Он отлично понял, что я никогда, даже через тысячу лет, не захочу его. Он только не знает, почему, – Хаммел устало прислонился лбом ко лбу Смайта, прикрыв глаза. – А я знаю: потому что я хочу тебя… всегда хотел… но я не желал становиться ещё одной безликой тенью в длинной череде твоих парней, сидеть в ожидании твоего звонка, твоего взгляда… хоть чего-нибудь, прекрасно зная, что этого не будет, что и я перестану существовать для тебя, как только ты получишь то, чего хотел. Но теперь мне всё равно… всё равно! Поедем ко мне, Бас!

Смайт ушам своим не верил. Курт Хаммел, парень, которого он желал с тех пор, как был подростком, больше того, парень, который впервые пробудил в нём желание, практически сам предлагал себя – не требуя ничего, ни привязанности, ни каких-либо обязательств, чистый секс, как и привык Себастиан.

И конечно, чертовски велик был соблазн тут же схватить Курта в охапку и отвезти по давно знакомому адресу, где Смайт не раз часами просиживал на скамейке, чтобы хоть издалека увидеть Хаммела, когда тоска по нему подступала к горлу. Безумным было желание оставить весь мир за дверью и заняться с Куртом сек… Нет, даже про себя Себастиан не мог назвать то, чего он хотел от Хаммела просто сексом. Он хотел гораздо большего: свиданий, звонков посреди ночи, ревности, ссор и примирений – всего!

– Нет, – произнёс он, отстраняясь. Курт встрепенулся от неожиданного ответа и уставился на него в недоумении.

– Да ты издеваешься?! Ты годами пытался затащить меня в постель! Вот прекрасный случай – между тобой и моей задницей не встрянет никакой грёбанный ужин… не с кем мне ужинать!

– Ошибаешься, принцесса! Есть с кем – со мной!

–––––––––––––––––––––––––––––

*Стоимость 1 литра бензина в штатах примерно 1 доллар.