Глава четвёртая.
Сигма нервно делает круги по комнате, чуть ли не спотыкаясь каждый раз об рюкзак, который он пару минут назад кинул на пол посреди комнаты. После долгих раздумий, он всё же решает успокоиться и прийти в себя. Всё таки, нужно переодеться, а то как на параде, ходить в школьной одежде дома ему совсем не в кайф.
Юноша подходит к шкафу и открывает его, бегло просматривая вещи. Он хватает с первой полки серую футболку и белые штаны. Эти вещи он повешал на дверцу шкафа и стал растёгивать пуговицы белоснежной рубашки. И в этот момент, как не кстати, нагло и бесцеремонно открывается дверь в его комнату. Гость врывается в чужую комнату даже без стука? Хамло. Но Николаю как-то всё равно. Он немного прикрывает за собой дверь и локтём облокачивается на дверной проём, подперев ладонью голову. Он приспустил очки на нос и полу-открыми глазами посмотрел на Сигму, который до сих пор не понимал, где он так быстро нашёл очки. Запасные были? Возможно.
– Что ты сюда пришёл? – Немного напуганно, скорее даже смущённо произнёс юноша с серыми глазами.
– А что, нельзя? Я в гостях всё таки, мне сказали к тебе прийти, вот я и пришёл. А теперь зову тебя к нашим матерям, на кухню. – Спокойствие его голоса заставляло Сигму смутится ещё больше, да до такой степени, что его щёки предательски залились краской.
– Зачем мне туда идти?
– Ну как зачем? Нашим родителям так интересно узнать, почему ты так себя ведёшь, и почему в школе я тебя наругал. Сечёшь?
– Извини... – Сигма понимает свою вину, но рассказывать об этом ему очень неудобно. Как отреагирует мать Николая? Ему это неизвестно, и неизвестность пугает... – Иди обратно, дай мне... переодеться... Я сейчас приду...
– Я подожду тебя, вместе пойдём. Переодевайся.
Сигма этому совсем не обрадовался.
– «Чёрт, какого хрена!? Меня всегда пугало его спокойствие... Но сейчас ещё больше... Словно он позабыл то, что было... Зачем ему так пристально смотреть на меня, тем более, когда я переодеваюсь!?»
– Ну что ты застыл? – Резкий голос Николая напугал Сигму и вывел его из своих мыслей. – Живей давай, нас ждут, наверное. Упустим тот факт что меня буквально выгнали из кухни, отправив к тебе.
– Ты можешь просто уйти с моей комнаты...?
– По какой причине я должен это делать? Поторопись, пожалуйста.
– «Он сказал "пожалуйста", или мне послышалось? Не знал, что он может быть таким вежливым...» – Неожиданный щелчок пальцев перед лицом Сигмы вновь заставил его покинуть свои мысли. Юноша дрогнул от того, что Гоголь так резко и быстро очутился прям перед самым лицом Сигмы, почти вплотную, но видимо, это ему никак не мешало и ничуть не смущало.
– Ты долго собираешься в стену пялить? Мне что, помочь тебе переодеться?
– Совсем спятил так пугать! – Сероглазый слегка толкнул одноклассника в грудь, вынуждая его отступить на шаг назад. – А на меня ты долго собираешься пялиться!?
– Ах вот оно в чём дело. Стесняшка значит, да? – Сигме на секунду показалось, что он заметил слабую улыбку на лице Николая, но она так же быстро растворилась. – Мы оба парни, что в этом такого? Ведёшь себя так, словно девчонка, когда в раздевалку вошёл пацан.
– Просто пропади из моей комнаты или хотя-бы не пялься так пристально...!
Гоголь тяжело вздохнул и отвернулся от Сигмы, направляясь к окну. Он немного приоткрыл шторы, хозяйничал так, словно находился в своей комнате. Юноша облокотился руками на подоконник и снял очки, положив их туда же на подоконник, пристально глядя в окно, словно что-то там было интересное. Но для него смотреть в окно было даже интересней, чем в телевизор, потому-что это его успокаивало и помогало разобраться с мыслями.
Сигма пользуется этим моментом и быстро стягивает полностью с себя рубашку, неряшливо бросая её в шкаф, и накидывая на себя серую футболку. Тем же примером воспользовался, когда переодевал брюки в домашние штаны.
– Пошли. – Вдруг заговорил Сигма, отвлекая Гоголя от увлекательного занятия.
– И года не прошло.
И вместе они направились в кухню, где уже беседовали их мамы о чём-то своём. Кажется, об их отцах. Ни у Сигмы, ни у Николая не было отца, они жили только под опекой матерей.
– Я со своим развелась когда Сигме было пять лет. Нам и без него отлично живётся!
– Я не помню когда развелась со своим мужем, но помню то, что он перестал платить алименты и пропал куда-то безвести. Ну и чёрт с ним! Мне нет дела, где сейчас находится этот ишак.
– О, мальчики! – Мать Сигмы заметила детей и улыбнулась. – Ну так что у вас там произошло в школе?
– Ну, – Начал Гоголь, резко остановив свою речь. Он вновь уселся на стул, на котором сидел ранее. Сигма присел рядом, откинул голову на спинку стула. – Сигма, не волнуйся, это старые очки, давно купленные, просто запасные.
– О боже, Сигма! – Неожиданно, и довольно громко воскликнула мать. – Что с твоей рукой? Что случилось?
– Царапина, мам, царапина. В школе порезался разбитыми очками Коли...
– Скажи спасибо, что у меня бинты всегда под рукой. – Вновь начал спокойно разговаривать Николай.
– Я уже говорил тебе спасибо...
– Это было образное выражение.
– Мальчики, прекратите. – Грубо произнесла мать. – Что произошло, расскажете-то?
– Ма, – Обратился Гоголь к своей матери, повернув на неё голову. – сын твоей подруги очень уж любопытный. Всегда ему было интересно узнать, какие у меня глаза.
– Он и мне говорил, что ему интересно увидеть взгляд слепых.
– Коля не слепой. – Добавляет его мать.
– Как так? Вы же всегда говорили, что слепой! – Возмутилась женщина. – А к чему тогда очки? Зачем он их носит?
– Мама... – Недовольно пробурчал белокурый.
– Не мамкай. Им можно рассказать же, они уж точно никому не скажут. Ну, Коля не слепой, он просто комплексует по поводу своих глаз, хотя они у него чудесные.
– Я ему тоже самое говорил... – Полу-шёпотом произнёс Сигма.
– Ты видел его глаза? Как это произошло? Он же никому...
– Я разбил его очки. Сегодня. Простите.
– Чт-... – Начала говорить мать Сигмы, дабы разобраться в чём дело, но её перебили.
– Зачем ты врёшь? – Неожиданно заговорил Гоголь. Все трое разом обернулись на него. – Очки, вообще-то, разбил я, потому-что... – Но его так же нагло перебили.
– Потому-что ты разозлился на меня, когда я снял их.
– Ну... Раз так, то... Почему бы тебе хотя-бы здесь не снять очки? Тут все свои, можно сказать. Сигма всё видел же. – Заговорила мать Николая.
– Вынужден отказаться от такого деликатного предложения.
– И почему же? Тебя здесь никто не видит, да и тем более, у тебя очень красивые глаза.
– Я одна из всей нашей компании не видела глаз Коли? – Возмутилась мать Сигмы.
– По всей видимости. Мои глаза видели не многие, разве что мама и Сигма, ну и люди, которые видели меня в детстве, до того как я стал носить очки.
– От чего ты вообще стал ненавидеть свои глаза? Тебе же они нравились.
– Мам, всё меняется. Нравились и разонравились... Бывает.
– Очень странное твоё «Бывает». Ладно, кстати, мы сегодня ночуем здесь. Завтра всё равно выходной, вам в школу не надо, а нам на работу.
– Что!? – В один голос резко воскликнули Николай и Сигма.
– Чего вы так удивились? Мы уже обо всём договорились с твоей мамой, Сигма, поэтому да.
– Чёрт. – Вновь одновременно произнесли они, но уже тихо, что пошли не слышно.
– Коля, ты сегодня вообще пил таблетку?
– Нет.
– Выпей.
– Таблетку? – Удивилась мать Сигмы. – Какую таблетку? От чего?
– Коля просто заболел.
– Да, просто заболел.
Женщина достала из своей сумки баночку с таблетками, неизвестными Сигме и его матери, и выдала одну своему сыну. Сигма по просьбе своей мамы налил Николаю воды в кружку, и он принял таблетку, усевшись обратно на стул.
К вечеру все распределялись, кто где будет спать. Мест не так уж и много, поэтому мать Сигмы как обычно была в своей комнате, мать Николая устроилась на диване, а самого Николая заставили лечь с Сигмой, ибо больше некуда. Сигма был готов провалиться сквозь землю, ну или переехать спать на пол, уступив свою кровать, лишь бы снова не находиться с ним в одной постели. Сигма сам и не понимает, почему ему так стыдно, почему он так сильно смущается и стесняется Коли, он действительно не знает.
И сейчас ночь. Гоголь мирно спит, отвернувшись спиной к Сигме, а Сигма спиной к нему, но он не спал, ему было трудно уснуть из-за мешающих мыслей. Он решил повернуться на другой бок и стал глядеть на силуэт Николая в темноте. Лунный свет слегка освещал комнату, поэтому было что-то видно, пусть и немного. И в этот момент, по чистой случайности, Гоголь, во сне, тоже повернулся лицом к Сигме и придвинулся ближе, подобрав под себя одеяло, крепко обнимая его. Сигма слегка испугался, и подумал, что Коля не спит, но всё же он спал.
Юноша стал пристально смотреть на спящего одноклассника, улыбка на его лице появилась самостоятельно. Сигме захотелось обнять его, но он сразу понял, что это безумство, поэтому просто положил свою маленькую ладонь на его мягкие волосы, и стал легонько и нежно опускаться вниз, до самой щеки, словно гладил котёнка, который поддавался его ласкам прямо во сне. Николай от прикосновений начал морщиться и шевелить головой, но по прежнему спал. Сигма испугался снова, что он проснулся, но опять же, нет. Он крепко спит, танком не разбудишь. Наверное.
Рука Сигмы совсем переставала слушать его, самостоятельно она сжала щёку Гоголя и приподняла его лицо вверх. Сигма не осознавал своих действий и стал приближаться к лицу одноклассника.
Сигма, сам того не понимая, примыкает к чужим губам своими, мягко проводя по ним языком. Он почти сразу же ощущает на своей талии успокаивающие движения, от чего по телу мгновенно растекается приятное тепло.
Николай не успевает опомниться, как сквозь сон ощущает мокрое касание на своих губах, заставляя его распахнуть глаза. Его руки ещё во сне полезли на талию Сигмы, мягко гладя его.
Гоголь начинает отвечать на поцелуй, скользит к верхней губе. Сигма сталкивается с чужим языком, который осторожно проникает внутрь, от такого юноша несдержанно простонал, хоть и почти неслышно, но это заставило его покраснеть ещё сильнее и засмущаться.
Как только они отстранились со звонким хлюпом, Сигма стыдливо поднял взгляд на прекрасные, сонные и удивлённые глаза одноклассника, который всё ещё находится в недоумении, потому-что только проснулся. Если бы он не спал, то совсем бы не удивился, а вёл себя спокойно, но сейчас он всё никак не может отойти ото сна, и осознание не приходит в голову.
– И зачем? – Сонно произносит Николай. Его голос слегка охрипший из-за недавнего сна.
– Я... Не знаю... Извини... – Сигма хотел было отвернуться, но ему этого не позволили сделать. Над ним очень неожиданно и быстро оказался Гоголь, нависший сверху, держа равновесие руками, прижатыми к кровати.
– Зачем? – Вновь переспросил он.
– Да не знаю я! Оно само так получилось, правда...
– Сигма, ты мне неинтересен, прости. Прекращай этот цирк, мы с тобой не более, чем одноклассники.
Хоть Сигма и не разобрался в чувствах, он не знает, что чувствует к Гоголю, но эти слова всё равно его задели. Сигма чересчур чувствительный и обидчивый, поэтому от такого удара ножом по его сердцу захотелось плакать, но он смог сдержаться вполне легко, хоть и глаза слезились сами по себе. Он не отрывался от гетерохромических глаз над собой, которые со строгостью и привычным спокойствием, так же не отрывали взгляд от его серых глаз. Этот зрительный контакт немного напрягал Сигму и заставил покраснеть ещё больше. Мёртвая тишина пугала, поэтому, Сигма решил всё таки прервать её.
– С чего ты взял, что я что-то к тебе чувствую...? – Смущённо произнёс он.
– Ты думаешь я слепой? Звучит двусмысленно, ну да ладно... Это не важно! Влюблённые не умеют себя вести рядом с теми, кто им нравится, понимаешь!? Ты думаешь, что ты первый, кто так ведёт себя рядом со мной? Нет, далеко нет. Конечно, никому я не позволял ещё целовать себя, но всё же опыт был с влюблёнными девочками в меня.
– Но я не...
– Молчать. – Строго приказал белокурый, и Сигма повинился. – Ты хочешь сказать, что у тебя «само» получалось целовать меня уже третий раз? Или какой там по счёту, я уже и не помню, но суть даже не в этом.
– Это случайность... Да и первый раз это было задание...
– А последующие заданиями не были. Ты действительно думаешь, что я не вижу ничего? Тут и дураку всё понятно, Сигма.
– Отвали. Сдался ты мне... Это неосознанно. И к тому же, ты мог всё это время не отвечать на поцелуи, а отстраниться от меня. Зачем ты отвечаешь...?
– Когда я ещё смогу ощутить такое прекрасное чувство? Может быть я и не выражаю настоящих эмоций, но поверь, это довольно приятно. И я не стану врать естественно, что мне нравилось с тобой целоваться, но Сигма... Просто прекрати это, ладно? Не нужно, пожалуйста. Ложишь спать.
Николай больше не нависал над Сигмой, он обратно лёг на кровать, накрылся одеялом и повернулся спиной к Сигме. А сам Сигма лежал в полном шоке, в той же позе на спине, не отрывая взгляда от потолка. И так он не мог уснуть пол ночи из-за терзающих мыслей...