не нужён

Арсений просыпается от того, что ему невыносимо жарко. Он вообще обычно только заснуть не может от холода, а вот к утру становится генератором тепла и сдирает с себя все одеяла. Но сегодня почему-то не получается. Арс ещё пару раз ворочается, надеясь, что не придётся открывать глаза (голова болит сказочно), но всё безуспешно. — Арс, только не бей меня, пожалуйста, — Арсений слышит голос Шаста подозрительно близко от своего лица и всё-таки открывает глаза. Картина малоприятная: во-первых, Арс понимает, почему не удавалось скинуть одеяло. Его в него укутали с головы до ног, так что за радость и то, что у него получалось шевелить руками. Во-вторых, он абсолютно точно лежит на Антоне. Который, слава всем богам, одет. — Мы...? — Нет. Ты просто напился. — А ты? — А я нет. — Шаст, не заставляй меня вытягивать из тебя по слову, если не хочешь, чтобы я выбрался из этой импровизированной тюрьмы и начал тебя бить, — он начинает дёргаться в попытках вылезти, но это приводит только к тому, что он становится похож на больного в смирительной рубашке. — И вообще выпусти! Антону реально страшно, что стоит ему позволить Арсению выбраться, как тот устроит ему форменную истерику. К тому же сейчас тот выглядит так уморительно, боже. Но тот попросил, так что выбора не остаётся. И Антон разжимает тиски-объятия. Арс по итогу достаёт только руки, поскольку понимает, что, кроме трусов, на нём ничего нет. А он, пусть и не из стеснительных, как-то не привык сидеть в постели полуголый с мужчинами, с которыми у него сегодня не было секса. Арсений оглядывается. По полу разбросаны его вещи, какие-то лекарства, а к кровати приставлен тазик. Да, секса здесь вчера точно ни у кого не было. Он переводит взгляд на Шаста и замечает, как тот пытается размять левую руку, которая, кажется, немного отказывается его слушаться. И уже хочет пошутить о том, как Антон сам себе умудрился руку отлежать, когда понимает, что отлежал ему её он. Блядство. Арсений помнит, почему хотел вчера напиться. И хоть вчерашняя ночь в его воспоминаниях пока представляется кусками, он уже может предположить, что здесь произошло. И это пиздец. Оттолкнул, проверяйте. — Я просто пытался помочь и уйти... — Антон начинает рассказывать, не понимая, как интерпретировать поведение Арса. Он ожидал скандала, возможно, истерики, но Арс будто залипает. — Да можешь не оправдываться, боже. Ты мне помог, насколько я могу видеть, так что спасибо. Просто... — Арс берёт небольшую паузу. Антон, кажется, вчера потратил весь свой вечер на то, чтобы проследить за ним, вместо того чтобы поехать к родителям. Он заслужил хотя бы смягчённой формулировки. — Просто я хочу, чтобы ты понимал: это ничего не значит, — воспоминания понемногу возвращаются. Он видит отрывисто, как очнулся посреди ночи от холода и увидел рядом Антона. Как попросил его остаться. Плохо. Очень плохо. — Даже если я попросил тебя побыть со мной... Я просто был пьян, Шаст. Надеюсь, никакого недопонимания? Мы всё ещё не вместе. Антон впервые слышит это таким спокойным тоном. До этого Арс либо был в истерике, либо зол, либо рыдал, а вот так... когда на все сто процентов понимаешь, что это уже давно принятое взвешенное решение — это больно. — Да, конечно, — он встаёт с постели и спешит выйти из этого — чужого — номера. — Никакого недопонимания. Антон уже доходит до двери, когда вспоминает, что вчера притащил из своего номера не только энтеросгель. — А, да, вот, — он протягивает Арсению тот самый обезбол, которым его снабжал Дима. — У тебя голова раскалывается, наверное. Арсений молча берёт таблетки и провожает Шаста взглядом. Вот же гадство.

***

Арсений придирчиво осматривает себя в зеркале: идея надеть в Воронеже футболку с надписью «Home» уже не кажется такой великолепной, как пару дней назад, когда он собирал вещи. Но других шмоток у него с собой нет. Поэтому, кажется, он вобьёт в крышку гроба их с Шастом отношений ещё один гвоздь. Это всё сложно очень. Арс даже ловит себя на мысли, что ему Антона немного жаль... Но он ещё вчера попытался найти в себе хотя бы отголоски былой любви, но внутри всё ещё чёртово поле боя, никакой любовью там и не пахнет, только пеплом. Поэтому он отказывается от идеи попросить у кого-нибудь другую футболку. Так будет лучше. Если Антону хватит этих выходных, чтобы понять, что здесь нечего ловить — будет проще. Арс, конечно, бесконечно далёк от прощения Шаста, но ломать его он точно не хочет. Арсений наконец выходит из номера и идёт на, прости-господи, зарядку. Вообще он ничего не имеет против спортивных мероприятий, он очень даже за, но только не в то утро, когда таблетка ещё не успела спасти его от жесточайшего похмелья. Антон ждёт его снаружи. — Ты чего здесь? — Ну ты же здесь в первый раз, хочу всё тебе показать. Арсений хмыкает. Территория у турбазы, конечно, не маленькая, но и потеряться здесь просто невозможно. Тем временем Антон замечает надпись на футболке Арса, но выражение его лица остаётся непроницаемым. «Может, он тоже устал?» — думает Арсений. — Пойдём? — Шаст начинает идти в сторону площадки, так ничего и не прокомментировав. Арс кивает и послушно идёт за Антоном. Всё это, конечно, пора заканчивать.

***

Весь день они участвуют во всяких квестах, спортивных соревнованиях и квизах. Состав их команды периодически меняется, но Антон и Арсений почему-то раз за разом оказываются вместе. Как, кстати, и Аня — милая девушка из «Тайных». Арсу стыдно, она, к сожалению, абсолютно не его типаж (хотя в последнее время он всё чаще задумывается о том, что в сексуальном плане его не привлекает вообще никто), но он начинает откровенно с ней заигрывать, просто для того, чтобы отвадить Шаста. — Арсений, как ты? — начинает Аня. Кажется, вчера они вместе танцевали. — Нормально себя чувствуешь? Ты вчера как будто перебрал.

— Уже всё в порядке, спасибо. Надеюсь, вчера я не умудрился безвозвратно испортить твоё обо мне впечатление? — Попов улыбается своей самой обезоруживающей улыбкой, и девушка смеётся. — О нет, наоборот, как его мог испортить такой блистательный танцор? — это точно сарказм, но какой-то добрый. И Арс уже не уверен, что клеит он, а не его, но он вроде этого и добивался? Арсений старается уделять девушке внимание, но не слишком много: этого должно быть достаточно для того, чтобы Шаст решил, что у него, Арса, что-то наклёвывается, но недостаточно для того, чтобы с Аней потом нельзя было всё откатить до состояния «мы просто друг другу симпатичны». В общем, у Арсения есть какая-то тактика, и он её придерживается...

***

— Ты как? — с порога интересуется у Шастуна Дима, когда заходит в комнату к Окс, где валяются костюмы для каждого. Антон особо не реагирует даже, продолжает всматриваться в своё отражение и поправлять фиолетовый парик. — Шаст? — Всё в порядке, — наконец отвечает Антон. — Он меня предупреждал. — Как он вообще здесь оказался? — Дима уже даже не оправдывается перед собой за то, что лезет в чужую личную жизнь. Отношения Арса и Антона для него не чужие. — Я позвал, — возможно, Шаст выдыхает слишком горестно, но, если честно, он не жалеет. — Зачем? — «Пожалуйста, не надо в это лезть», — думает Антон. — Затем, что я хочу с ним общаться. Даже если вот так. — Ты псих, ты в курсе? — Поз не осуждает, но он своими глазами наблюдает, как внезапно изменилась полярность отношений этих двух придурков. Арсений отталкивает от себя Антона, который наконец осознал, насколько много Арс значит в его жизни. И Антону хочется возразить, мол, никакой он не псих, но в этот момент в комнату врывается Арс: кажется, снова выпил. — О, ребята, вы здесь! — излишне радостно восклицает он. — А я за костюмом. Видели у девчонок какие? Миньоны такие забавные! Но костюмы Рика — это, конечно, оригинальней! — Попов хватает свой костюм и таким же вихрем уносится обратно. — И что дальше у тебя по плану? — Дима очень старается, чтобы сарказма в его голосе не прозвучало. — Нет у меня плана, — Шаст произносит это неожиданно агрессивно и тут же тушуется: — Извини. Это просто больно. Я обещал попробовать его отпустить, но я не могу. Вижу, как он кому-то улыбается, и уже всё внутри переворачивается. А если откровенно начинает проявлять симпатию, то хочется сдохнуть. Мы с ним сегодня проснулись в одной постели, понимаешь? Никакого подтекста, ничего такого, но он попросил меня остаться вчера. И я всю ночь прижимал его к себе, боясь, что это в последний раз. А он хрупкий такой, ещё и мëрзнет во сне, так прижимался. И это то, что я о нём помню. Как он всегда ко мне тянется. Как он с порога виснет на мне и не отпускает часами. Как у него волосы после сна забавно ерошатся. Как он забрасывает на меня все свои конечности, пока спит, потому что греется так. А к холодным глазам по утрам и «ничего личного, между нами нет ничего личного» я не привык. Я помню его одним из самых нежных людей на свете, а для меня он больше не такой. Дима сглатывает. Ему Антона очень жаль и хочется его утешить, но как? Дима сам видел Арса в момент, когда тот потух. И чтобы заново разжечь его чувства, придётся постараться. Очень сильно постараться. Но всё же немного успокоить Шаста он может: — Антон, выдыхай. Хочешь его вернуть, значит, борись. Это же Арс, он флиртует с каждым встречным, если в настроении. И то, что он сегодня выбрал самую очевидную для этого цель, ещё раз подтверждает, что он делает это только для того, чтобы задеть тебя. Не нравится она ему, дыши. Шаст с благодарностью смотрит на Диму. Он всё это, конечно, понимает... мозгами. Но вот сердце с утра не может прийти в себя после хладнокровного «давай без недопонимания», так что на всё реагирует болезненно. — Давай, дружище, держись, — Поз мягко хлопает его по плечу и, наконец, забирает свой костюм, уходя из комнаты.

***

Сегодня вечером Антон позволяет себе больше, чем вчера. Сильно больше. Арс явно не в настроении снова набухиваться, а вот Антон — ещё как. Но он знает свою норму, к тому же, завтра он обещал приехать к родителям. Да и ситуация к ночи становится попроще: все тусят совместно, Окс настаивает на том, чтобы они записали своё безудержное веселье в одинаковых костюмах для тик-тока, так что даже если Арсений продолжает кого-то клеить, сейчас это сложно заметить. Зато с утра Антону очень легко заметить, как Арс уезжает вместе со всей командой «Тайных» и даже не подходит к нему попрощаться. «Они просто едут в один город», — успокаивает себя Антон, лишь бы по волоску не вырвать себе всю чёлку. Шаст остаётся в Воронеже, встречается с родителями и чувствует себя почти что хорошо. На душе всё ещё гадко, но уже чуть светлее. Как там говорят? «Место силы»? Вот у Антона это место силы — дома на маминой кухне в Воронеже. Тут всегда тепло, светло и уютно. Антон думает: над словами Димы, над поступками Арса. И решает, что даже если тот перегорел окончательно, он может попробовать влюбить его в себя снова. Чем-то же он изначально запал ему в душу? Шаст вспоминает, как начиналось их общение. Как он сам написывал Арсению днями и ночами просто потому, что всем хотелось поделиться, обо всём услышать мнение. Рассмешить. Довести смехом до колик в животе. Раньше у него получалось быть к нему внимательным. Может, попробовать и сейчас? Шаст (20:20) «Привет! Как доехал?» Арсений не отвечает, но, может, позже?

***

Шаст пишет Арсу минимум два раза в день, но старается быть не слишком навязчивым. И периодически Арсений даже отвечает. Почти всегда односложно, но, когда речь заходит о съёмках и фотосессиях, например, явно становится чуть активнее. И Антон не теряет надежды вывести их переписку на нормальный уровень. Даже начинает изредка записывать голосовые, надеясь на ответку, но пока глухо.

Тем временем, у Антона очередное интервью-подкаст-участие в шоу: он и сам не очень понимает, как называется такой формат. Если коротко, то он идёт «в гости» к WOO DOO MEDIA, будут болтать. Шаст слегка напряжён: про личную жизнь будут спрашивать наверняка, а что отвечать, он не совсем понимает. Он не может сказать, что у него нет девушки, поскольку даже предположить боится, какими последствиями для него лично, а после и для всего их шоу, такое заявление может обернуться. Но тема эта невероятно острая. Антон помнит, как жёстко Арсений каждый раз реагировал на любое упоминание его фальшивых отношений. А Антон всё ещё верит, что достаточно интересен Арсу, и тот посмотрит это шоу. В конце концов, он выбирает максимально удачную, по его мнению, стратегию: — Ну, с моей девушкой помимо того, что мне с ней прикольно переспать, чем я занимаюсь уже четыре года, мне с ней, типа, интересно... Короче, измена того не стоит. И если хотя бы один человек на свете способен увидеть в этих фразах романтический подтекст, то Антон должен пожать ему руку: это, как минимум, было сложно! Но это не всё, с чем уходит Шаст с этого интервью. Там вместе с ним Хетаг — парень, который не так давно женат. И он с такой нежностью и любовью рассказывает о своей жене, что у Антона снова щемит сердце. А что, если Арсений говорил об этом? О том, чтобы вот так просто прийти на интервью и рассказать всему миру, какой он замечательный. И не переживать о последствиях. Что, если вот эти робкие «я просто не хотел бы скрываться всю жизнь» про любовь? Антон не раз замечал, с какой белой, но всё же завистью, Арсений смотрел на Пашу, когда тот к месту и нет вворачивал в разговорах Лясю. Тот мог открыто говорить о своей любви, а Арс — нет. Забавно, для Антона это стало проблемой тогда, когда говорить по факту стало не о чем. Шаст (18:23) «Я, кажется, понял, о чём ты говорил, когда сказал, что не хотел бы скрывать наши отношения всю жизнь...» Арс (18:29) «Поздравляю? Хотя вряд ли ты рад...» Шаст(18:30) «Да, не стоит. Оказывается, это больно». Арсений не отвечает.