18
У стены стояла мама.
Она не говорила ни слова, просто смотрела на нас глаза блестели от слёз, а брови были сурово нахмурены.
Я чуть не вздрогнул, едва не выругавшись вслух:
— Мама?.. — голос сам предательски дрогнул.
Мина замерла рядом, будто вросла в пол.
Воздух стал каким-то густым, тяжелым.
Я заметил , в руках у мамы был стакан молока.
Судя по всему, она собиралась отнести его Мине… явно для неё.
Но теперь стакан дрожал в её пальцах, молоко слегка плеснулось через край.
Я сглотнул, стараясь говорить спокойно,
— Мам… это… не то, что ты думаешь…
—О ..о о чем в..вы говорили там ?....— выдавила она едва
— О… о чём?.. — я переспросил, чувствуя, как спина покрывается холодным потом.
Мама смотрела так пронзительно, что мне хотелось исчезнуть.
— В ванной… Я всё слышала… ваши слова…
Мина замерла.
Я на секунду зажал глаза ладонью, потом резко выдохнул и поднял голову:
— Мам… пожалуйста… дай мне объяснить…
—Вы...вы..вы встречаетесь?— голос мамы дрогнул
— Мам… — тихо выдохнул я, — я знаю, как это звучит… я понимаю, что ты злишься…
Она шагнула ближе
— Рики! Она тебе как сестра! Ты своей башкой вообще думаешь?! Что скажут люди? Родственники? Ты думал, чем это может закончиться?
Я сжал кулаки, чтобы хоть как-то сдержать голос.
— Я думал! Каждый день думал! Но я не могу… я не могу просто выключить то, что чувствую к ней!
Мина, стоявшая рядом, уже опустила голову
— Рики, мы не простые люди. Наша семья связана с бизнесом, о котором знает почти вся Корея. Репутация… наша репутация стоит дорого. Знаешь, как называют таких людей?
— Мам… Да плевать я хотел, как они нас будут называть! «Такими людьми», «грехом», «стыдом» какая разница? Они ведь не знают, что я чувствую к ней. Они не жили с нами под одной крышей. Они не видели, как она смеётся, как она плачет… как она держала меня, когда у меня всё рушилось.
— Репутация, бизнес… это всё есть, да. Но мама… разве семья это только про «что скажут люди»? Разве я должен выбрать кого-то, кого не люблю, только чтобы им угодить?
Я опустил взгляд
— Я уже выбрал, мам… и я не смогу от неё отказаться. Даже если весь мир будет против.
Я заметил, как она резко отвела взгляд, сжав губы, будто пыталась удержать внутри целое море эмоций.
Сердце кольнуло я ведь знал её слишком хорошо
— Мам… — я тихо позвал, делая шаг ближе.
— Не отворачивайся, пожалуйста.
Она шмыгнула носом, будто её предали самые родные, и только сильнее вжала пальцы в стакан с молоком, который всё ещё держала.
Я осторожно дотронулся до её руки, пытаясь перехватить.
— Я же всё равно твой сын, — сказал я мягче, чем когда-либо.
— И я никогда не сделаю ничего, что сломает семью. Но то, что я люблю её… это не ошибка. Это моё сердце.
Глаза у неё снова заблестели, но она, сжав зубы, попыталась вырвать руку, будто боялась, что если задержится ещё на секунду ,не выдержит и расплачется прямо передо мной.
—Рики , ..ты не понимаешь.... — сказала мама смотря на меня
Вдруг Мина:
— Ханни… я… я…
Она опустила взгляд. — Не ругайся на него… если это стыд для карьеры… то… тогда мы… мы это… остановим.
— Мина?! Что ты вообще несёшь?! Какую чертову чертовщину ты сейчас несёшь?! — воскликнул я.
— Замолчи! — сорвался я, хватая её за руку так, чтобы она посмотрела на меня. — Никаких «остановим». Ты что, издеваешься? Ты моя. Поняла?
— Даже если весь мир будет против, даже если ты сама начнёшь гнать эту бредятину я не отпущу тебя.
—Все прекратите, — сказала мама, глубоко вздохнув. — …вы серьёзны в своём?.. в своих чувствах?
Из-за двери вдруг показалась макушка папы. Он стоял, крепко сжимая дверную ручку, он всё знал. Все знали. Кроме Ханни.
Но папа делал вид, будто ничего не замечает, будто все эти разговоры и взгляды лишь пыль на ветру. Тишина в комнате стала тягучей, как перед грозой.
— Что случилось? — вдруг сказал папа, нахмурив брови.
Мама устало провела рукой по лицу, словно не знала, с чего начать. Взгляды пересекались, но никто не спешил говорить.
— Я... — начал папа , но осёкся, — просто проходил мимо.
— Пап, всё, не надо притворяться… мама уже всё знает, — сказал я, стараясь держать голос ровным.
— А-а… уже знает? — папа нервно усмехнулся и перевёл взгляд на Ханни.
— А ты, Ханни… ты уже знаешь?
— Ты что… знал об этом? — вдруг сказала Ханни, нахмурившись.
Мы втроём опустили глаза, избегая её взгляда, и в комнате повисла гнетущая тишина.
— Короче… ладно, всё, успокойтесь, — мама устало провела рукой по лицу.
— Скажите прямо: ваши чувства серьезные?
Мы переглянулись, но промолчали.
— Хорошо, — она глубоко вздохнула. — Значит так… чтобы не было шума и грязных разговоров, вы уедете. В Японию. Там и решите для себя
— В Японию? Но… мама, ты серьёзно? — выдохнул я, почти не веря в её слова.
— Да, Рики, серьёзно, здесь слишком много глаз, слишком много языков. Там у вас будет время всё понять… без давления.
— Сынок, пойми меня, — сказала мама мягче — Мне важно твоё будущее, важны и чувства. Я думаю о вас обоих. Здесь слишком много глаз , репутация для нас не просто слово, это наш хлеб. Я не хочу, чтобы из-за этого страдали ни ты, ни Мина. Поэтому я отправляю вас в Японию. Там у вас будет тишина и время понять всё. Если соскучимся , приедем навестить. Поняли?
Она на мгновение замолчала
— Я сегодня куплю билеты. Там у нас есть вилла.
В комнате воцарилась тишина. Казалось, даже воздух задержал дыхание.
Я первым прорвался:
— Мама… ты правда так думаешь?
Она кивнула, чуть улыбнувшись подошла, положила ладонь нам на головы обеим, странно нежно:
— Слушайте, и берегите друг друга. Я не идеальна, но сделаю всё, чтобы вам было легче.
— Спасибо, мама… спасибо, — сказал я, прижимаясь к ней крепко
Она вздохнула, обняла меня в ответ и тихо прошептала:
— Просто будь счастлив, сынок… Это всё, что я хочу.
Я закрыл глаза, почувствовав, как тяжесть, что давила всё это время, стала легче.
Мина стояла рядом, не зная, куда девать руки, и только смотрела на нас с мягкой улыбкой.
— спасибо, Ханни … — наконец, тихо сказала она.
Мама, не говоря ни слова, протянула вторую руку к Мине.
— Иди сюда, глупышка
Мина замерла, глаза наполнились слезами, но она всё же шагнула вперёд и прижалась к ней.
— Вы мои дети, — шепнула мама, целуя нас обоих в макушки.
Папа, глядя на то, как мы втроём обнялись и чуть ли не плачем, вдруг хмыкнул и рассмеялся:
— Ну и семейка у меня, — сказал он, прикрывая рот рукой, но смех всё равно вырвался.
— Такое чувство, будто я сериал какой-то смотрю, драма, слёзы, обнимашки… осталось только музыку включить на фоне.
Мы с Миной переглянулись, а мама фыркнула и легонько стукнула его по плечу:
— Тише ты, не порть момент!
***
Я сжимала билет в руках так крепко, будто от этого зависела моя жизнь.
Ханни всё никак не отпускала меня из объятий, прижимала к себе, поглаживала по спине.
— Береги себя, слышишь? — её голос дрожал. — И его тоже береги, — кивнула она на Рики.
Я кивнула, чувствуя, как глаза предательски наполняются слезами.
Рядом Джун крепко обнял Рики, а потом подошёл ко мне. Его ладонь легла на мою макушку.
— Не вздумай потеряться там, Мин, — сказал он смеясь
Я всхлипнула и улыбнулась сквозь слёзы.
— Я буду скучать по вам… очень.
— Идём, Мина, — сказал Рики, торопливо тянув меня за руку к стойке регистрации.
Его пальцы были горячие, хватка крепкая, словно он боялся, что я в последний момент сорвусь и побегу обратно.
Я обернулась ещё раз Ханни махала нам рукой, её глаза блестели от слёз, Джун стоял рядом, сдерживая эмоции.
— Видишь? Ничего страшного не случилось. А ты всё переживала, — сказал он с ухмылкой.
— Ухмылка твоя мне не нравится, — буркнула я,
— Ты хоть представляешь, сколько я накручивала себя? А ты такой: «вот видишь, ничего страшного».
Рики лениво пожал плечами, наклоняясь ближе.
— Потому что я знал, малая. Мы справимся.
Я закатила глаза, но внутри стало так тепло и спокойно
***
После нескольких часов полёта мы уже почти приземлились в Токио, и я вдруг заметила, как Рики спит с приоткрытыми губами, его голова слегка покачивается из стороны в сторону.
В один момент я тихо взяла миндаль из пакетика и, сдерживая смех, положила его ему в рот.
Рики тут же дернулся, глаза распахнулись, он начал жевать прямо во сне и, наконец, сообразив, что случилось, посмотрел на меня сонным взглядом.
— Ты серьёзно?.. — пробормотал он с набитым ртом, хрипло, голосом ещё вполовину во сне.
Я зажала рот рукой, пытаясь не рассмеяться в голос.
— А что?
Он покачал головой и снова откинулся на кресло, ухмыльнувшись.
— Маленькая заноза...
Я мягко положила его голову на своё плечо
Он чуть напрягся, но через секунду расслабился, улегся поудобнее и тихо выдохнул,
— Знаешь, — пробормотал он — твое плечо лучше всякой подушки… не отдавай его никому.
Я невольно улыбнулась, глядя на его спящее лицо,
Мы прибыли после нескольких часов пути и, еле найдя, остановились перед той виллой, о которой говорила Ханни.
Особняк возвышался посреди улицы в японском стиле: с каменной оградой, мерцающими фонариками и ухоженным садом у входа. Двери были массивные, резные,
— Это он? — я прищурилась
— Да, — кивнул Рики и потянул чемодан за собой. — мама сказала, ключи под камнем возле ворот.
Я с сомнением наклонилась, подняла плоский серый камень, и правда под ним лежали ключи.
***
Мы вошли, привели всё в порядок и начали жить вдвоем, как говорила Ханни.
вошли в новый ритм: вместе готовили еду, спорили из-за мелочей вроде соли в супе, смеялись до слёз из-за глупостей, иногда обижались и мирились в тот же вечер.
Особняк постепенно перестал казаться чужим. Каждый уголок наполнялся нашим смехом, нашими следами и даже нашими маленькими ссорами.
А главное впервые мы были по-настоящему вдвоём, без чужих глаз
Флэшбэк:
Мы разговаривали с Ынче по телефону.
— А давай завтра прогуляемся? — предложила она
— Эмм… Ынче… э… я… я не могу…
— Ынче, я в Японии, — добавила я, немного смутившись.
— Чегооо?! — почти закричала Ынче в трубку, голос её задрожал. — Ты... ты издеваешься? В Японии?! Почему ты даже не сказала?!
Я закусила губу, почувствовав, как в груди неприятно сжалось.
— Прости… всё случилось так быстро, я сама не ожидала...
На том конце повисла тишина, потом слышался её всхлип.
— Я думала, мы всё будем вместе переживать… а ты вот так... уехала...
Я зажмурилась, сдерживая слёзы.
— Ынче, я всё равно твоя подруга. Расстояние ничего не изменит, обещаю.
— Да я тебя прибью, — рыкнула Ынче в трубку так, что я на секунду засмеялась сквозь слёзы.
Было в этом больше привычной угрозы-полушутки, чем настоящей злобы.
— Ну давай попробуй, — ответила я, нарочно делая голос серьёзным.
На том конце провода послышался смешок, потом тихое фырканье:
— Но знаешь, я серьёзно обиделась. Ты не могла хотя бы предупредить?
— Я боялась, что ты начнёшь пугаться, — призналась я честно.
— Тут всё так стремительно получилось: Ханни решила , Ханни купила билеты и вуаля. Я думала, ты поймёшь.
— Пойму-пойму… — Ынче сделала паузу и вдруг добавила мягче
— Ладно. Только обещай будешь писать каждый день и присылать фотки с Рики, чтобы я видела, что ты целая и невредимая. .
Я рассмеялась, от облегчения.
— Договорились. Ежедневные фото и видеосвязи.
— Вот так лучше, — фыркнула Ынче. — Ладно, я прилечу к тебе через пару недель. Придёшь меня встречать?
Я вдохнула, представляя её на выходе из аэропорта, и сердце чуть подскочило от радости.
— Конечно. Мы устроим тебе экскурсию по лучшему токийскому кафе и отплатим все твои претензии едой.
— Тогда договорились. И не забывай: каждое утро — «доброе утро», каждую ночь «спокойной».
— Обещаю, — прошептала я и, прежде чем положить трубку, добавила: — Люблю тебя, идиотка.
— И я тебя, — ответила она, и в её голосе растаяла вся обида. — Ладно, не умирай там и берегите друг друга.
Я выключила телефон, прижала его к груди и посмотрела на Рики он спал, прижав голову к моему плечу, а на губах его играла легкая улыбка.
Вдруг весь этот новый мир с виллой, тихими вечерами и ссорами-умиротворениями показался совсем не таким страшным.
Конец Флэшбэка
....