2
— Ханни, 38 лет
—Джун , 42лет
***
— Прости за него, милая, — мягко сказала Ханни, кладя руку мне на плечо. — Он у нас… с характером.
— Слишком с характером, — добавил Джун, чуть поморщившись. — Ему девятнадцать, он привык быть один. Не обращай внимания.
— Его зовут Рики, — сказала она мягко. — Вы почти ровесники, но он старше тебя.
Я кивнула, хотя внутри всё ещё кипело:
Да хоть двадцать девять… вести себя можно было бы и прилично.
Ханни продолжила, словно угадав мои мысли:
— Я знаю, он показался тебе… не самым дружелюбным. Но, Мина, он не такой уж плохой. Просто… многое пережил.
Я нахмурилась.
— Что значит пережил?
Джун подошёл ближе, положил руку жене на плечо и ответил вместо неё:
— Он потерял младшую сестрёнку несколько лет назад. С тех пор он… замкнулся. И иногда становится резким. Но поверь, у него доброе сердце.
Я опустила глаза, чувствуя, как злость сменяется чем-то другим. Жалостью? Нет… скорее любопытством. Потеря сестры? Может, поэтому он так смотрел на меня…
— Ладно, — выдавила я тихо. — Я поняла.
Ханни улыбнулась и осторожно взяла меня за руку.
— Пойдём, покажу твою комнату.
Когда я вошла в свою комнату, меня будто ударило в глаза. Всё… розовое. Стены, покрывало на кровати, даже ковёр у окна всё словно утонуло в сахарной вате.
Фу… так ненавижу этот цвет.
Я застыла на пороге, стараясь не скривиться.
— Милая, мы старались, — раздался за спиной радостный голос Ханни. Она зашла следом, широко улыбаясь. — Надеюсь, тебе понравится!
Я медленно повернула голову, пытаясь изобразить что-то вроде благодарной улыбки, хотя внутри хотелось закричать.
— Эм… да… очень… мило, — выдавила я, чувствуя, как уголки губ предательски дрожат.
Ханни, похоже, ничего не заметила. Она подошла к кровати, погладила идеально ровное покрывало и добавила:
— Мы подумали, что каждой девочке нравится розовый. Если что-то захочешь поменять просто скажи, хорошо?
Я кивнула, делая вид, что разглядываю стены, хотя в голове звучала только одна мысль:
Как я буду спать в этой розовой тюрьме?
Ханни направилась к двери:
— через десять минут, поужинаем все вместе.
Как только дверь за Ханни закрылась, я снова огляделась по сторонам.
Да, всё розовое — это катастрофа, но…
Капец тут так круто!
Огромная кровать, мягкий ковёр, светлые шторы, даже маленький столик у окна с цветами. И всё это только для меня.
Я медленно провела рукой по гладкому покрывалу и села на кровать.
Ещё сама не верю, что я уже на свободе…
После Скайпла это казалось нереальным. Там серые стены, крики, холод. А здесь… тепло. Тишина. Никто не орёт, не приказывает.
Я глубоко вдохнула и улыбнулась сама себе
Вдруг дверь распахнулась без стука. Я вздрогнула и подняла голову.
На пороге стоял Ника , Мики?
Как там его Рики .
Всё ещё без футболки. Он выглядел так, будто сошёл с обложки журнала… и знал это.
Несколько секунд он просто стоял и смотрел на меня. Молча.
Я открыла рот, чтобы что-то сказать, но он опередил меня кинул на кровать три полотенца. Одно большое, другое среднее и маленькое, аккуратно сложенные.
— Душ, средний и для рук, — бросил он сухо, явно без малейшего интереса в голосе. — Мама сказала.
Он даже не дождался моей реакции развернулся и вышел, хлопнув дверью так, что стены слегка дрогнули.
Я посмотрела на полотенца, потом на дверь и выдохнула:
— Ну да, «добро пожаловать в семью», Мина.
Через несколько минут я спустилась вниз. Волосы ещё влажные после душа, на мне простая одежда, которую дала Ханни.
Новая семья, новый дом… И ужин с тем самым наглым типом.
Столовая оказалась огромной длинный стол, мягкий свет от ламп, на столе красиво сервированные блюда. Я почувствовала запах запечённого мяса , специй и чего-то сладкого.
— Мина! — Ханни сразу поднялась, улыбаясь так тепло, что на миг стало легче. — Садись, дорогая. Мы всё приготовили для тебя.
Я села на край стола, стараясь не выглядеть зажатой. В тот же момент из соседней двери появился он.
Рики.
На этот раз в белой футболке и чёрных спортивных штанах, но от этого не выглядел менее… вызывающе. Волосы ещё чуть влажные, и от него пахло чем-то свежим, дорогим.
Он прошёл мимо меня, даже не взглянув, сел напротив и развалился на стуле, закинув руку на спинку. Его лицо полное равнодушие, будто это ужин не с новой сестрой, а с мебелью.
— Ну что, семья в сборе, — лениво бросил он, глядя на родителей. — Какая… прелесть.
Я устроилась на краю стола, стараясь не выглядеть напряжённой. На столе стояло всё, что только можно представить: мясо, салаты, соусы, выпечка. Казалось, Ханни готовила целый день.
— Милая, тебе говяжью мясо положить или филе? — спросила она с улыбкой, уже беря вилку.
Я слегка улыбнулась, покачала головой:
— Спасибо… Но я вегетарианка.
На секунду за столом повисла тишина. Ханни моргнула, но быстро снова улыбнулась:
— Вот как! Ну ничего, салатов у нас много.
И тут раздался тихий смешок. Я подняла взгляд Рики. Он сидел напротив, развалившись на стуле, и смотрел на меня с ленивой усмешкой, играя вилкой в руках.
— Вегетарианка… Конечно, — произнёс он насмешливо, но без особого интереса. — Ну, хоть кто-то будет особенным.
Я не ответила. Просто спокойно взяла ложку и положила себе салат.
Не хочу спорить с эти типом
Мы ужинали молча, если не считать редкие фразы Ханни, которая явно старалась сгладить неловкость.
— Рики, у тебя сегодня занятие есть по танцам? — вдруг спросила она, наливая ему сок. — Опять будешь учить вечернюю группу?
Я чуть удивлённо подняла взгляд.
Танцы? Этот надменный тип хореограф?
Он не сразу ответил. Спокойно прожевал кусок мяса, откинулся на спинку стула и лениво бросил:
— Да. Через час.
— Как всегда, — улыбнулась Ханни, гордо посмотрев на него. — Наш Рики лучший хореограф в студии. Его группа просто обожает.
Я опустила глаза на тарелку, чтобы скрыть любопытство.
Рики скользнул по мне взглядом и усмехнулся, будто почувствовал мои мысли. Но ничего не сказал.
— Я поехал. Не ждите.
Дверь мягко хлопнула за ним.
Я посмотрела на Ханни, и она вздохнула, чуть улыбнувшись:
— Он такой… Замкнутый. Но танцы это всё, что держит его после того, что случилось.
Мы сидели в гостиной после ужина. Ханни показывала мне фотографии сада на телефоне, а я, набравшись смелости, задала вопрос, который вертелся в голове с ужина.
— А как… звали его сестрёнку? — спросила я тихо, стараясь, чтобы это прозвучало аккуратно.
Ханни замерла на секунду, взгляд её потеплел, но в нём появилась тень грусти.
— Мисора, — ответила она мягко, почти шёпотом. —
Она была… чудесной девочкой. Всего на два года младше Рики.
Я кивнула, опустив взгляд на свои руки. В груди что-то кольнуло. Это объясняло многое. Его холод, его отстранённость. Но… не делало его слова менее колкими.
Ханни улыбнулась слабо, словно хотела развеять тишину:
— Он не злой, Мина. Просто потерял того, кого любил больше всего.
Я кивнула
Позже вечером я поднялась к себе. Розовая комната встретила тишиной, но взгляд сразу зацепился за соседнюю дверь в коридоре.
Она была приоткрыта, и я невольно заглянула.
Внутри просторная комната, стены которой были увешаны… рисунками.
Огромные листы бумаги, наброски карандашом, акварельные работы.
Чёрно-белые портреты, динамичные силуэты танцоров, даже пейзажи. Всё живое, словно дышит.
Он рисует?
Я сделала шаг ближе, сердце стучало чуть быстрее. Работы были идеальными.
Слишком талантливыми для того, кто ходит по дому с надменным видом и разбрасывает полотенца.
На одном из рисунков была девочка с длинными волосами и мягкой улыбкой. Подпись внизу:
Misora.
Я застыла. Его сестрёнка.
В этот момент за спиной раздался голос:
— Ты что, любишь лезть туда, куда не просят?