5
В зале стало тише. Хотя музыка всё ещё играла, казалось, что её звук отодвинулся на второй план.
Он медленно выпрямился, провёл рукой по волосам и подошёл ближе, глядя прямо в мои глаза.
— Ты чего здесь?
Я сглотнула, чувствуя, как щеки начинают предательски теплеть.
— Я… эм… я… — слова застряли в горле.
Он подошёл ближе, музыка всё ещё играла где-то на фоне,
Теперь между нами было всего пара метров.
— Ты что? — голос спокойный, но от него по коже пробежал ток.
— Я… услышала музыку… — наконец выдавила я, сжимая пальцы в кулак.
уголок его губ дрогнул в тени усмешки.
— Любопытная, да? — он произнёс это тихо, почти шёпотом
, а потом развернулся к колонке, щёлкнул кнопкой и музыка стихла.
Тишина ударила сильнее любого звука.
Рики бросил взгляд через плечо:
— Раз уж пришла… хочешь попробовать?
Я замерла, моргнула, пытаясь понять, он шутит или говорит серьёзно.
ЧТО?
— А?.. — я моргнула, как будто не расслышала.
Он развернулся полностью, глядя прямо в мои глаза.
— Хочешь попробовать? — повторил он медленно, отчётливо.
— Я?.. — я указала на себя, чувствуя, как щеки горят. — Нет! Нет-нет… я… я вообще не умею.
Он сделал пару шагов ко мне, убирая волосы с лица ладонью, и теперь между нами не осталось безопасного расстояния.
— Тем интереснее, — тихо сказал он, чуть склонив голову. — Покажу.
Я отступила на шаг назад.
Чёрт… куда я вляпалась?
— Я… нет… — я покачала руками, пятясь назад. — Я не…
Но договорить не успела.
Он резко схватил меня за запястье и притянул к себе так близко
что я едва не потеряла равновесие. Музыка снова заиграла громче, вибрируя в груди.
Его губы изогнулись в ухмылке, взгляд блеснул дерзостью:
— Сейчас будет батл.
— Ч… что?! — я округлила глаза. — Ты с ума сошёл? Я не…
— Не умеешь? — он перебил, наклоняясь чуть ниже, чтобы его слова коснулись моих губ тёплым дыханием. — Посмотрим.
Он отпустил мою руку, развернулся к зеркалу включил музыку и сделал первый резкий шаг, ударяя бит идеально в такт.
Плавный поворот корпуса, мощный акцент ногами. Казалось, он не танцевал он управлял музыкой.
А потом снова посмотрел на меня через отражение в зеркале:
— Давай. Твой ход.
Боже… я же реально влипла.
— Да я не умею! — выпалила я, отступая назад. — Ты издеваешься?
Рики ухмыльнулся, сделав шаг ко мне, и музыка ударила басами громче.
— Так учись, — сказал он низко, почти играючи. — Не бывает слова «не умею».
— Я серьёзно! — я замахала руками, но он продолжал приближаться.
— И я серьёзно, — его глаза блеснули.
— Ты сама зашла сюда. Значит, теперь играешь по моим правилам.
— Какие ещё правила?!
— Простые, — его голос стал тише, но в нём был металл. — Ты двигаешься, пока я не скажу «стоп».
— Ты идиот! — выпалила я, оттолкнув его, развернулась и решительно пошла к двери.
По пути задела ногой его полотенце
— Отличный батл, — донёсся за мной его голос с насмешкой. — Прямо чемпионка.
Придурок!
мысленно рявкнула я, хлопнув дверью так, что музыка чуть не оборвалась от этого звука.
Поднялась наверх почти бегом, влетела в комнату и захлопнула дверь, и плюхнулась в кровать
От лица Рики :
Идиот? Она только что назвала меня идиотом?
Я стоял посреди зала, смотрел на дверь и усмехался.
Ушла. Хлопнула так, будто это я проиграл. Смешно.
Я медленно поднял с пола полотенце, бросил на лавку и глянул на своё отражение в зеркале.
— Да, Рики, — сказал я самому себе вслух, проводя рукой по мокрым волосам. — Ты чертовски хорош. И она это заметила.
Она пыталась сделать вид, что ненавидит всё это.
Но я видел её глаза.
Щёки, красные до ушей.
Я снова посмотрел на дверь.
И поднялся, выключил свет в зале и пошёл наверх.
Я поднялся наверх, собираясь пойти в комнату, но по пути решил заглянуть в гостиную.
И что я вижу?
Она не только бросила полотенце на пол,
она ещё и оставила свой блокнот на диване.
Я усмехнулся, бросив полотенце на спинку кресла и сел, закинув ногу на ногу.
Взял стакан воды, сделал глоток и лениво потянулся к блокноту.
— Ну-ка, что там —
пробормотал я пролистывая страницы.
Линии, фигуры, какие-то узоры. Потом наброски силуэтов. Хм. У неё неплохой глазомер…
Так, стоп. Это я на одном из рисунков?
Я прищурился, поднёс блокнот ближе.
Да, точно. Высокая фигура, растрёпанные волосы, что-то похожее на танцевальное движение.
Мой смех эхом разнёсся по комнате.
— Вот так, да? Делаешь вид, что тебя всё бесит, а сама рисуешь меня? — я усмехнулся шире, откинулся на спинку дивана и крутанул карандаш, который нашёл между страниц.
Знаешь, малышка, ты хуже, чем я думал.
Я встал, закрыл блокнот и взял его с собой.
Я закинулся на кровать, лениво пролистал её блокнот. Вначале рисунки, потом… слова. Мелкий, нервный почерк, кое-где чернила размазаны.
Интересно…
Я перелистнул ещё.
«День 324. Ненавижу это место. ‘Скайпл’ — тюрьма, а не интернат.»
Я хмыкнул. Скайпл. Никогда не слышал, но уже понимаю, что звучит как ад.
Следующая строчка жирнее, будто нажимала из злости:
«Госпожа Хэйн. Она ненавидит меня. Я её тоже.»
«Мэй моя единственная подруга в этом тюрьме»
Имя подчеркнуто сердечком. Видимо, её лучшая подруга.
Читаю дальше и замираю.
«Сегодня опять смеялись. Сказали, что я никогда не выйду отсюда, что я ‘тень’. Почему я всегда невидимка?»
Чернила чуть размыты. Слёзы?
Переворачиваю страницу.
«Он… он даже не посмотрел. Я дура. Зачем вообще мечтала? Первая и последняя любовь. Лучше не чувствовать вообще.»
Я опустил блокнот, уставившись в потолок. Она пишет про кого-то… Чувствовалось, что это было больно.
Кто этот ‘он’? Какой-то мальчик из интерната? И эти… смеялись над ней?
Открыл следующую страницу.
«Мэй сказала: ‘забей на них, ты красивая’. А я не красивая. Никогда не буду.»
Я провёл пальцем по этим строчкам.
Последняя запись:
«Хэйн сказала, что из меня ничего не выйдет. Что меня никто не полюбит. Может, она права.»
Я медленно закрыл блокнот.
…и впервые за долгое время почувствовал злость. Но не на неё.
Вот почему она такая колючая.
Я бросил блокнот рядом и лег, заложив руки за голову. Но в голове всё ещё стояли эти строчки.
Хэйн. Мэй. Первая любовь. Смеялись… Тень. Чёрт.
Мина, ты даже не представляешь, как сильно ошибаешься насчёт себя.
От лица Мины:
Я проснулась от назойливого писка будильника, но вместо привычной злости на звук почувствовала странное спокойствие.
Выходные…
С этой мыслью я улыбнулась и потянулась.
Сегодня можно было не торопиться, не натягивать дурацкую короткую юбку и не слушать хриплый голос училки, требующей «повторить параграф».
Я поднялась с кровати, закинув волосы в небрежный хвост, и машинально потянулась под подушку.
Где мой блокнот?
Рука шарит влево, вправо.
Нет
Под второй подушкой? Нет
Я нахмурилась, села на кровати и перевернула одеяло. Пусто.
— Что за…
Этот блокнот всегда был со мной. Всегда.
Даже в Скайпле я прятала его так, что Хэйн ни разу не нашла. Он единственное, что осталось от меня прежней.
Проверила тумбочку. Ноль. Сумку. Пусто.
Сердце неприятно ёкнуло.
Я точно клала его сюда перед сном ? …
Я замерла, уставившись в пол. Вчера. Я сидела в гостиной и рисовала.
Потом… Я ушла в зал. К этому… Рики. Господи. Я оставила его там?!
— Чёрт, — выдохнула я, схватив первую попавшуюся кофту и накинула её поверх пижамы.
Быстро спустилась вниз. Гостиная была пуста. На диване ничего. Стол чист.
Нет, нет, нет…
И тут я услышала шаги. Медленные, тяжёлые, а затем голос:
— Ищешь что-то?
Я обернулась.
Он стоял в дверях , с блокнотом в руке.
Моим блокнотом!!!
Улыбка на его лице была медленной,
— Кажется, это твоё.
Я застыла. Будто земля ушла из-под ног.
Надеюсь, не читал… Пожалуйста, скажи, что не читал.
Сердце колотилось так громко, что заглушало всё.
Я сделала шаг, потом ещё один, натянув на лицо что-то похожее на улыбку,
хотя внутри уже всё орало.
Только не эту страницу. Не ту бумажку. Господи, нет.
Она была спрятана в конце блокнота. Маленький листок, сложенный пополам, аккуратно засунутый за последнюю страницу.
Я написала его ночью… И это не было дневниковой записью. Это…
Описание. Его. Чёрт.
«Рост 189. Голос глубокий, как будто насмешка. Глаза… холодные, но иногда будто прячут огонь. Улыбка? Самая раздражающая вещь в мире. И всё равно… она красивая».
Я помню каждое слово. Потому что ненавидела себя за них.
Он слегка шевельнул блокнот в руках, будто играя со мной.
— Ты уверена, что хочешь его вернуть прямо сейчас? — лениво протянул он.
Нет. Да. Господи, просто отдай, пока не поздно.
— Дай, — голос предательски дрогнул.
Он прищурился, улыбка чуть расширилась.
— Вижу. Очень важно.
Он знает. Он знает!
Я почувствовала, как лицо заливает жар. Ладони стали холодными, как лёд. В голове билось только одно:
Если он прочёл эту бумажку, я умру. Прямо здесь. На этом полу.
— Дай сюда, Рики, — выдохнула я, пытаясь звучать уверенно, хотя руки дрожали.
— Не называй меня Рики, — голос стал ниже, твёрже. — Я сказал.
Я застыла,
— Ч-что?.. — прошептала я.
Он чуть наклонился ко мне, глядя прямо в глаза.
— Для тебя я Ники. Запомни.
И в этот момент что-то мягко скользнуло вниз, упав на пол с еле слышным шорохом.
Я опустила взгляд… и похолодела.
Это был тот самый листок.
Мой.
Моя глупая бумажка.
С описанием его.
Время будто замедлилось.
Я резко нагнулась, но он оказался быстрее.
Его длинные пальцы легко подняли бумагу, и он лениво развернул её.
— Не смей! — выкрикнула я, сердце взлетело в горло.
Но он уже читал. Молча.
Его взгляд скользил по строкам, а на губах появилась та самая кривая ухмылка, от которой мне хотелось провалиться сквозь землю.
Он поднял глаза. Медленно. Слишком медленно.
—«Рост 189. Голос глубокий, как будто насмешка… Улыбка? Самая раздражающая вещь в мире. И всё равно… она красивая». — Он произнёс каждое слово чётко, глядя на меня.
Я хотела исчезнуть. Прямо сейчас. Убежать. Закопаться. Умереть. Всё, что угодно.
Он сложил листок, подошёл ближе и положил его мне в ладонь с блакнотом
Наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание у уха.
— Рад, что ты оценила.
И ушёл, оставив меня стоять посреди комнаты, красную как рак и с сердцем, которое рвало грудь на куски.
Мои глаза ослезились, и я даже не поняла, в какой момент это произошло.
Чёрт, я ненавидела это чувство слабость.
Почему? Почему я всегда попадаю в такие ситуации?
Я сжала бумажку так сильно, что она чуть не порвалась.
Смотрела на дверь, за которой только что ушёл Ники, и чувствовала, как внутри всё горит от стыда и злости одновременно.
Хотелось закричать. Хотелось швырнуть что-то в стену. Хотелось… исчезнуть.
Я упала на кровать, прижав блокнот к груди,
Слёзы медленно катились по щекам, капая на обложку.
Я обещала себе, что здесь всё будет по-другому. Что я не буду больше тенью. Что никто не сможет снова унизить меня…
Но вот я, красная, дрожащая, с мокрыми глазами, потому что какой-то самовлюблённый парень прочёл мои глупые слова.
Я перевернулась на спину и уставилась в потолок.
Слёзы перестали течь, но внутри осталась пустота и ярость.
Я резко села на кровати, вытерев слёзы ладонью
Я огляделась по комнате, сжимая в руках смятую бумажку.
— У него тоже должно быть что-то… , что он ценит. Дорогое.
Я глубоко вдохнула. Мои пальцы нервно барабанили по колену, пока я вспоминала всё, что успела заметить.
Танцы. Зеркальный зал его территория.
И… рисунки.
Да, я видела карандаши и альбом на столе , он рисует. Хранит свои работы как сокровище
Если он думает , что может ворваться в мою жизнь, читать мои слова и уходить, будто ничего не случилось, то ошибается
Я встала, спрятала блокнот под матрас
Ханни и Джун всё ещё не вернулись. Тишина в доме казалась оглушающей. Только тик-так часов на стене
Через несколько минут хлопнула входная дверь. Я вздрогнула.
Он ушёл.
Я подошла к окну, осторожно выглянула. Машины не было. Отлично
Я вышла из своей комнаты и спустилась вниз,
Коридор вёл к его комнате.
Сердце колотилось, будто я краду что-то из музея.
Спокойно, Мина. Это всего лишь его комната.
Я толкнула дверь.
Она поддалась.
Первое, что бросилось в глаза
порядок
Идеальный. Чёрно-белый интерьер, кровать идеально заправлена, на столе ничего лишнего… кроме одного.
Альбом. Толстый, с чёрной обложкой. Лежал аккуратно по центру. Рядом карандаши.
Я подошла, дрожащими руками взяла альбом.
Открыла первую страницу рисунок
Девушка в движении.
Восточный танец. Линии были такими живыми, что казалось, она вот-вот оживёт.
Следующая страница ещё девушка.
Её лицо я не знала. Потом ещё… и ещё. Все они были разными, но объединяло одно: живость.
Каждая линия кричала о том, что он рисует с душой.
Он… правда талантливый.
Я перевернула ещё одну страницу и застыла.
Портрет. Чёткие глаза, мягкая линия губ.
Волосы собраны в пучок. И я знала это лицо. Слишком хорошо знала.
— Ынче… — прошептала я.
Холод пробежал по спине.
Значит, мне не показалось
Ему нравится Ынче.
Вот почему он смотрел на неё в столовой. Вот почему его взгляд был таким… другим.
В груди неприятно сжалось
Мне-то какое дело?
Я резко захлопнула альбом,
Да пошёл он. Пусть рисует кого хочет. Меня это не касается.
Я уже собиралась положить альбом обратно, но вдруг краем глаза заметила что-то блеснувшее под лампой.
На тумбочке, рядом с идеально сложенными книгами, лежала цепочка.
Тонкая, серебристая, но… не обычная.
На ней висел кулон маленькая капля с выгравированным именем.
Я приблизилась, осторожно взяла её в руки. На кулоне было выбито:
Misora
Я замерла.
Мисора… Его сестра.
Ханни говорила про неё. Что он изменился после её смерти. Что раньше был другим.
Я сжала кулон в ладони.
Это его слабое место. Самое дорогое, что у него есть.
Я тоже хочу заставить его почувствовать хоть часть того унижения, что он заставил пережить меня.
Я посмотрела на дверь. Тишина. Он ещё не вернулся.
Моя рука дрожала, когда я спрятала цепочку в карман худи.
Как будто я только что совершила преступление.
Я тихо прикрыла дверь его комнаты, стараясь не издать ни звука.
Сердце колотилось в висках, ладони были влажными.
Спокойно. Всё нормально. Я просто иду в свою комнату. Как будто ничего не случилось.
Сделала шаг, потом ещё.
И вдруг
бах
Я врезалась во что-то твёрдое и тёплое.
Точнее… в чью-то грудь. Крепкую, широкую.
Я подняла взгляд.
Передо мной стоял Ники.
— Что ты делала в моей комнате?
Я сглотнула, чувствуя, как цепочка в кармане обжигает мне бедро.
Чёрт,Чёрт,Чёрт…