Oh, Hannah, Hannah, volte para nós
У мира есть две грани. Люди не должны судить человека, наблюдая только одну из сторон.
Эта девушка была полна неуёмной жизненной энергии. Всегда рвалась вперёд, пыталась заставить улыбаться всех вокруг, пыталась заботиться, хоть и не всегда получалось. О, у неё был вкуснейший чай в мире. Она говорила, что вместе с чаем заваривает надежду, а с сахаром добавляет смех. Кто-то её боготворил, но большинство называли полоумной и сумасшедшей девчонкой с тягой ко вниманию. Она всегда проживала эмоции на полную катушку: громко смеялась и громко плакала, как в последний раз. Любые эмоции можно было увидеть на её лице: ярость, ревность, щенячью преданность, - но только не две из всего спектра эмоций. Ни отчаяние, ни апатия не появлялись...
Огонь, как бы сильно ни горит, имеет одно грустное свойство: рано или ли поздно он перегорает.
Сейчас она перегорела. И эмоции, проявляющиеся на её лице, - как раз те две недостающие: апатия с проблесками отчаяния. Больше никакого смеха, никаких слёз. Нет ни чая с надеждой, ни сахарной радости. Лишь только чёрный кофе без сахара и тёплый плед. Она стала сильно мёрзнуть. Порой её трясло так, что напиток проливался на ноги. Теперь почему-то она стала чаще извиняться, слегка кусая свои губы и явно переживая по по поводу и без него. Даже в эти моменты маска апатии не покидала её лица, хотя в глазах её по прежнему можно было увидеть некоторые искры прежней эмоциональности. Она изменилась, теперь её жаль.
Oh, Hannah, Hannah, volte para nós. (О, Ханна, Ханна, вернись же к нам.)