Billie Eilish

Понедельник наступил быстрее, чем я думала. Двое суток после той ночи прошли в каком-то мутном, болезненном трансе. Головная боль отступила, но её место заняла тупая, ноющая боль в груди. Я почти не спала. Марк вернулся в то утро, увидел меня – бледную, с размазанным макияжем, в мятом платье. Я попыталась выдать какую-то невнятную историю про то, что мне стало плохо и я засиделась у подруги, которая меня подвезла. Я даже не упомянула Билли. Не смогла. Он смотрел на меня, его глаза были полны разочарования и какой-то усталой печали. Он не давил, не спрашивал, но между нами повисла стена. Мы говорили мало, избегали зрительного контакта. Он ушел на работу, я осталась одна в квартире, которая внезапно показалась огромной и пустой.
Я переоделась, заварила крепкий чай, попыталась поесть. Еда не шла. Телефон лежал рядом, тяжёлый, как гиря. Я смотрела на сообщение, которое отправила Билли. Перечитывала его десятки раз. Каждое слово казалось одновременно гениальным и безумным. "Ты до сих пор та трусиха". "Приедешь в аэропорт". "Чем-то докажешь". Что я наделала? Поставила ультиматум. Вынудила её выбирать.
Ответа не было. Два дня полного молчания. Ни точки, ни запятой в ответ. Это молчание давило. Оно могло означать всё, что угодно. Что она проигнорировала. Что она испугалась. Что она злится. Что она приняла решение спрятаться снова. Или… что она думает. Думает о том, стоит ли оно того риска. Стоит ли наше эхо её идеальной, но одинокой жизни.
Я собрала чемодан. Механически. Сложила вещи, которые казались чужими и ненужными. Билет в Нью-Йорк лежал на столе. Мой билет в другую жизнь. Или, по крайней мере, в попытку начать всё сначала. На этот раз – по-настоящему, профессионально. Сфокусироваться на карьере. Забыть личную жизнь, которая приносила только боль.
Марк был дома вечером в воскресенье. Мы сидели в гостиной, каждый в своём углу, читая книги, которые не читали. Напряжение висело в воздухе, плотное, осязаемое. Наконец, он закрыл книгу.
—Ты завтра улетаешь? — спросил он тихо.
—Да, — ответила я.
—Я могу отвезти тебя — предложил он.
Я подняла на него глаза. В его взгляде не было обиды, только усталость и какая-то нежность, смешанная с обречённостью. Он знал. Или чувствовал. Он не спрашивал о той ночи. Не спрашивал о Билли. Но он знал, что что-то произошло. И он был готов отвезти меня в другую страну. Отпустить.
—Необязательно, Марк, — сказала я. —Я могу взять такси.
—Я хочу — просто ответил он.
Утром в понедельник он был собран и спокоен. Приготовил завтрак, который я не смогла съесть. Помог с чемоданом. В машине мы говорили о пустяках – о погоде, о пробках. Ни слова о нашем разговоре в пятницу. Ни слова о Билли. Ни слова о том, что, возможно, это наше прощание.
Аэропорт встретил нас обычным утренним хаосом. Толпы людей,куча фанатов, папарацции, объявления по громкой связи на разных языках, запах кофе и дьюти-фри. Прохождение регистрации и контроля безопасности заняло какое-то время. Марк был рядом, молчаливый, надёжный. Словно телохранитель моей прошлой жизни, который сопровождал меня до порога будущей, неопределённой.
После контроля мы прошли в зону вылета. Нашли мой гейт. До посадки оставалось около часа. Мы сидели на неудобных пластиковых креслах, среди других пассажиров, каждый из которых был погружён в свои мысли, свои телефоны, свои ожидания.
Я чувствовала, как нервы натянуты до предела. Каждый проходящий мимо человек, каждый взгляд – я невольно выискивала её. Не её в маске звезды с обложки, а ту, которую видела в её квартире – уставшую, заплаканную, одинокую. Но никто из проходящих не был похож на неё. Никто.
Марк сидел рядом, молча. Он держал мою руку. Его ладонь была тёплой, знакомой. Я сжимала её в ответ, пытаясь найти в этом контакте хоть какую-то опору. Но моя мысль была не здесь. Она была у Билли. У её телефона. У того сообщения. У её решения.
"Приедешь… чем-то докажешь…"
Было ли это слишком? Была ли это проверка, которую она не пройдёт? Или она даже не увидела? Или просто не поняла? Или… испугалась. Испугалась так сильно, что решила просто исчезнуть снова, на этот раз окончательно.
Время тянулось мучительно медленно. Каждая минута, прошедшая без её появления, без какого-либо знака, убивала надежду. Надежду, которая, как оказалось, всё ещё жила где-то глубоко внутри, несмотря на всю боль.
Объявили начало посадки на мой рейс. Пассажиры начали подниматься, формируя очередь. Моё сердце сжалось. Час Икс. Вот он.
Я посмотрела на Марка. Он тоже встал. Взял мой ручной багаж. Его глаза встретились с моими. В них читалось всё – и любовь, и боль, и принятие. Принятие того, что я улетаю. Возможно, навсегда.
—Идём — сказал он тихо.
Я стояла, как вкопанная. Ноги не двигались. Мой взгляд лихорадочно скользил по лицам людей, по залу ожидания, по коридорам. Никого. Только пассажиры моего рейса. Идущие к самолёту, к своей следующей точке назначения.
—Ариша? — позвал Марк, его голос был мягким, но настойчивым.
Я сделала шаг к очереди. Один. Второй. Мозг кричал: "Все, она не приедет. Забудь. Иди. Начинай новую жизнь. Без неё". Но сердце… сердце стучало так сильно, что казалось, сейчас выпрыгнет из груди. Оно кричало: "Нет! Подожди! А вдруг…"
И тут…
Шум в зале усилился. Я услышала какие-то взволнованные голоса, негромкий гомон, который начал распространяться от входа в зону вылета. Некоторые пассажиры моего рейса, уже стоящие в очереди на посадку, начали оборачиваться.
Что там? Взгляд скользнул в сторону входа. Люди расступались.
А потом я увидела её.
Она шла по центру зала, не скрываясь, не пытаясь остаться незамеченной. Её волосы свободно спадали на плечи. На лице не было макияжа, того безупречного, "краснодорожечного". Лицо было бледным, немного усталым, но решительным. И она… она улыбалась. Слабо, чуть заметно, но это была настоящая улыбка, не маска. И она шла прямо ко мне. Через весь этот аэропорт.
Позади неё, на некотором расстоянии, мелькали вспышки фотокамер. Я услышала более громкий гомон, отдельные выкрики. Папарацци. Журналисты. Фанаты? Они были там. Она знала, что они будут. И всё равно приехала. Не скрываясь. На глазах у всех.
В этот момент мир вокруг меня остановился. Зал аэропорта, шум, объявления, Марк рядом, очередь на самолёт – всё исчезло. Была только она. Идущая ко мне. И я знала, что это значит. Она приняла вызов. Она доказала. Она показала миру – и мне – что больше не боится. Что готова рискнуть всем.
Она подошла ближе. Остановилась в нескольких шагах. Её взгляд нашёл мой. В её глазах не было страха. Была решимость. И… что-то ещё. Что-то, что заставило моё сердце пропустить удар, а потом забиться ещё сильнее.
Я стояла, не в силах двинуться, не в силах оторвать от неё взгляд. Я слышала, как позади меня Марк выпустил ручку моего чемодана. Я чувствовала его присутствие, его удивление, его боль. Но я не могла обернуться. Не сейчас.
Билли сделала ещё один шаг. И ещё. Она подошла совсем близко. Остановилась напротив меня. Запах её парфюма, такой знакомый, такой родной, окутал меня. Она протянула руку. Нежно, осторожно коснулась моей щеки. Её ладонь была тёплой.
—Я здесь, актриса, — тихо сказала она. Её голос был слегка прерывистым, но твёрдым. — Я приехала.
Я смотрела на неё. На её лицо. На её глаза. На то, как она стояла здесь, на виду у всех, не скрываясь. На то, как её рука касалась моей щеки. Она доказала. Более чем.
Слёзы навернулись на глаза. Голова кружилась не от алкоголя теперь, а от нахлынувших чувств. Надежда, счастье, страх, вина, любовь – всё смешалось в один оглушительный хор. Эхо. Оно звучало на полную мощность. И это было не просто эхо. Это была реальность. Живая, дышащая, стоящая передо мной.
Я не могла говорить. Не могла думать. Было только одно, что имело значение. Она приехала. Она рискнула всем.
Я сделала глубокий вдох. Посмотрела ей в глаза. И кивнула.
И в этот момент, стоя посреди аэропорта, между моей прошлой жизнью с Марком и неизвестным будущим с Билли, я сделала шаг вперёд. Не в очередь на самолёт. К ней. К Билли. К хаосу. К эху, которое наконец-то стало реальностью. Я чувствовала, как слёзы текут по щекам, смешиваясь с улыбкой, которая сама собой расплылась на лице. Сквозь туман слёз я видела её лицо, тоже тронутое эмоциями. Шум аэропорта, вспышки фотокамер за её спиной, удивлённые и любопытные взгляды людей – всё это существовало где-то на периферии сознания, но центром мира была только она.

Я подошла ближе, остановившись вплотную. Протянула руку и осторожно коснулась её руки на моей щеке, задерживая её там. Смотрела в её глаза, полные такой же смеси облегчения, страха и надежды, как и мои.

И тогда, сквозь слёзы, с дрожащими губами, но с улыбкой, которая шла из самой глубины души,я поняла что наш путь впереди будет долгим и сложным. Что доверие нужно будет строить заново, кирпичик за кирпичиком. Но я была готова попробовать. Была готова к этому риску. Была готова принять всё – и хорошее, и плохое – но только при одном условии: чтобы она больше не пряталась. Чтобы она была настоящей. Чтобы она доказала – не миру, не папарацции, а мне – что это эхо не просто красивая метафора, а фундамент для нашей, возможно, новой, реальной истории.

На мгновение в глазах Билли мелькнуло что то, что я не могла понять, но оно тут же сменилось и она сказала.
— Я кстати доказать хочу , — тихо ответила она, голос дрожал, но был твёрдым. Я не поняла сначала о чем она, но вдруг не колеблясь, она второй рукой обхватила моё лицо, притянула меня к себе и поцеловала.
Это был поцелуй медленный, глубокий, полный нежности и обещания. В нём не было страха, только решимость и давно подавленная любовь. Он был на виду у всего мира, и она не пыталась его скрыть. Её губы на моих, её руки на моём лице – это было громче любых слов.

Шум вокруг взорвался. Гул голосов стал оглушительным. Вспышки камер за её спиной ослепили меня. Я слышала крики, возгласы, но всё это было фоном. Мой мир сузился до этого поцелуя, до её прикосновения, до её запаха. Эхо не просто звучало – оно гремело в моём сердце.

Когда она отстранилась, наши лбы всё ещё соприкасались. Мы тяжело дышали. Улыбки на наших лицах были как и два года назад.

—Я тебя люблю. — Сказала с уверенностью Билли.
—Я тебя тоже люблю....

Я почувствовала движение позади себя. Марк. Я вспомнила о нём. Скрутило жмвот от вины.

Я медленно обернулась, всё ещё держась за руку Билли. Она не выпустила меня. Стояла рядом, высокая, яркая, как маяк посреди этой толпы. Она не пряталась.

Марк стоял там. В нескольких шагах. С моим чемоданом в руке. Его лицо было бледным, а в глазах… В его глазах была боль, да. Но и понимание. Не злость. Не обвинение. Какая-то тихая, горькая грусть и принятие. Он видел всё. Он понял.

—Марк…— выдохнула я. Слова застряли в горле. Что сказать? Как объяснить этот хаос, эту боль, эту внезапную, всепоглощающую решимость?

Он посмотрел на меня. Потом на Билли. Потом снова на меня. Его взгляд был долгим, прощальным. В нём читалось: Я понял, вижу и отпускаю.
Он незаметно улыбнулся и сделал шаг вперёд, поставил мой чемодан на пол у моих ног. Не сказал ни слова. Просто посмотрел мне в глаза в последний раз, взгляд полный несказанного прощания и понимающей печали. Затем кивнул, чуть заметно, и развернулся.

Марк пошёл обратно, прочь от нашего гейта, прочь от меня, прочь от этой сцены. Он не оглянулся. Он просто ушёл, оставив меня с Билли и моим чемоданом посреди аэропорта, который наблюдал.

Я смотрела ему вслед, пока его фигура не растворилась в толпе. В горле стоял ком. Вина и боль сжимали сердце. Он заслуживал лучшего. Гораздо лучшего. Но я не могла притворяться больше. Не могла лгать ни ему, ни себе, ни ей.

Билли осторожно повернула моё лицо к себе. Она взяла мой ручной багаж, поставив его рядом с чемоданом. Затем снова взяла меня за руку, на этот раз более крепко, переплетая пальцы.

—Пошли — сказала она. Это был не вопрос, а уверенное приглашение в неизвестность.

И я пошла. С ней. Рука об руку. Прочь от гейта, прочь от самолёта в Нью-Йорк, прочь от прошлой жизни и от того, кто её так достойно нёс. Мы шли сквозь толпу, навстречу вспышкам камер, навстречу будущему, которое начиналось прямо сейчас. Оно было пугающим, полным неопределённости и вызовов. Но оно было нашим. И впервые за долгое время, несмотря на слёзы и боль, я почувствовала, что я дома. С моим эхом. Которое стало реальностью.

___

ребят мне не отвечает девушка, которая мне очень нравится, так что минус вайб, и я уже не знаю, что делать

ладно
это почти всё, сейчас выложу и последнюю главу, и там кое-что напишу