2 Глава
Чонгук осмотрел свой конференц-зал и остался доволен результатом. В помещении царила деловая атмосфера, но букетик цветов, поставленный секретаршей в центр полированного стола, придал роскошному блеску вишневого дерева, лоску кожаных кресел и пушистому ковровому покрытию нотку интимности. На столе были аккуратно разложены документы по контракту, а также выставлен изысканный серебряный поднос с чаем, кофе и разнообразной выпечкой. Официально, но с дружеским налетом. Вполне в духе их будущего брачного союза.
От предстоящей встречи с Лалисой Манобан у Чонгука все внутри тревожно сжималось, но он старательно подавлял в себе это ощущение. Он гадал, какой она теперь стала. По рассказам Дженни Чон составил о ней представление как об импульсивной и легкомысленной особе, а потому сначала отверг предложение сестры: Лиса никак не соответствовала тому образу, который он для себя наметил. Он упорно отказывался думать о ней иначе, как помнил еще девчонкой - крайне независимым существом с длинным хвостом. Как бы то ни было, Лиса владела вполне приличным книжным магазином. Чонгук не видел ее несколько лет и до сих пор воспринимал только как подругу Дженни .
Между тем момент их встречи близился.
Их связывало давнее и прочное знакомство, и Гук чувствовал: Лисе можно доверять. Возможно, в его понимании она являлась далеко не лучшей кандидатурой в супруги, зато ей нужны были деньги. Срочно. О причине Дженни умолчала, но описала ситуацию как безвыходную. Лисе требовались наличные, которые он с легкостью мог ей предоставить - все черным по белому, никаких полутонов. Никаких аллюзий на возможную близость между ними. Обычное деловое соглашение между давними приятелями. Такое Чон еще готов был стерпеть.
Он потянулся к интеркому, чтобы связаться с секретаршей, но в этот момент тяжелая дверь плавно приотворилась и со щелчком захлопнулась. Чонгук обернулся.
Встретив немного обеспокоенный, но ясный взгляд ее пронзительно-синих глаз, он сразу понял, что эта женщина никогда не сможет выиграть в покер: для этого она слишком порядочна и неспособна к блефу. Этот взгляд он узнал сразу, хотя цвет глаз с возрастом поменялся: превратился в волнующее сочетание аквамарина с сапфиром. В его воображении зародились образы: погружение в карибские глубины в поисках тайн, зонтичный купол небес Синатры, раскинувшийся во весь горизонт.
Эти поразительные глаза оттеняли иссиня-черные волосы. Копной непокорных крутых кудрей они обрамляли лицо и ниспадали на плечи. Высокие скулы подчеркивали полноту губ. Когда-то Чонгук дразнил Лису, спрашивая, не укусила ли ее пчела, и неизменно разражался хохотом. Зря он тогда подшучивал над ней: такие губы - заветная мечта любого мужчины, и пчелы тут ни при чем. Только мед, и желательно теплый, текучий. Хорошо бы смазать им этот рот и потом медленно слизывать.
Ах, черт!
Чон, не отрывая от гостьи взгляда, одернул себя. Он вспомнил, сколько издевок ей пришлось от него вытерпеть, когда однажды он обнаружил, что она носит бюстгальтер. Лиса рано созрела, и он своим открытием страшно обескуражил ее. Тогда Чонгук с удовольствием глумился над ней. Теперь у него не возникало такого желания. Ее пышный бюст ничем не уступал чувственным губам и гармонировал с изгибом бедер. Лиса была высокой, почти с него ростом, и эта воплощенная коллекция женских прелестей явилась к нему в ярко-алом платье до пят, настолько открытом, что угадывалась ложбинка между грудей. Из блестящих красных босоножек выглядывали пальчики с карминными ноготками.
Лиса стояла на пороге и не двигалась, словно давая ему возможность рассмотреть себя во всех подробностях. Чонгук постарался скрыть свое потрясение ее видом, надеясь, что профессиональная привычка к самообладанию не выдала его. Что ж, Лалиса Манобан вполне созрела. И даже чересчур, по его мнению. Впрочем, сообщать ей об этом вовсе не обязательно.
Он улыбнулся ей так же нейтрально, как улыбался всем деловым партнерам:
- Здравствуй, Лиса. Давненько не виделись.
Она улыбнулась в ответ, но ее глаза остались холодными. Она направилась к нему, незаметно сжав руки в кулаки:
- Здравствуй, Чонгук. Как поживаешь?
- Неплохо. Садись, пожалуйста. Тебе кофе? Или чаю?
- Кофе, пожалуйста.
- Со сливками? С сахаром?
- Со сливками. Спасибо.
Она грациозно опустилась в мягкое крутящееся кресло, отвернулась от стола и закинула ногу на ногу. Легкий подол ее облегающего платья слегка приподнялся, приоткрывая гладкие тренированные икры.
Гук сделал вид, что занят приготовлением кофе.
- «Наполеон»? Яблочный пирог? Их только что принесли из соседней кондитерской.
- Спасибо, не надо.
- Точно?
- Да. Мне никогда не удается ограничиться одним куском. Поэтому я научилась не поддаваться соблазну.
Слово «соблазн», произнесенное низким бархатистым голосом, приятно ласкало слух. В брюках возникло стеснение, и Чон понял, что ее голос способен ласкать и прочие части тела. Вконец смущенный такой реакцией своего организма на женщину, с которой он не планировал физической близости, Чонгук всецело сосредоточился на кофе, а затем сел к столу наискось от нее.
Некоторое время они разглядывали друг друга. Молчание затянулось. Лиса потеребила тонкий золотой браслет на запястье и сказала:
- Соболезную по поводу кончины дяди Ыну .
- Спасибо. Дженни уже посвятила тебя во все подробности?
- По-моему, это сущий бред.
- Вот-вот. Дядя Ыну боготворил семью и очень боялся перед смертью, что я никогда ею не обзаведусь. А потому решил, что не помешает для моего же блага дать мне хорошего пинка.
- А ты сам разве против семьи?
- Брак - бессмысленная затея, - пожал плечами Гук. - И «вместе навеки» - просто красивая сказочка. Ни рыцарей на белых конях, ни моногамии в природе не существует.
От удивления Лиса даже отпрянула:
- Ты считаешь, что обязательства по отношению к другому человеку излишни?
- Эти обязательства - мыльный пузырь. Конечно, когда люди клянутся друг другу в любви и преданности, они говорят вполне искренне, но время разрушает все хорошее, и в результате остаются одни недостатки. Ты сама-то знаешь хоть одну счастливую семейную пару?
Лиса хотела возразить, но потом передумала.
- Кроме моих родителей? Наверное, больше никого... Но это вовсе не значит, что на свете нет счастливых семей!
- Может, и есть, - нехотя согласился Чонгук , хотя его тон свидетельствовал об обратном.
- Мы, как я полагаю, во многом с тобой не сходимся, - произнесла Лиса, поерзав в кресле и переменив положение ног. - Чтобы понять, получится ли у нас что-нибудь, нам нужно пообщаться подольше.
- На это у нас нет времени: бракосочетание должно состояться не позже следующих выходных. А потому не имеет значения, поладим мы с тобой или нет. Мы заключаем с тобой сугубо формальную сделку.
- Ты, как я вижу, все тот же самовлюбленный грубиян, который дразнил меня из-за размера груди, - прищурилась Лиса. - Не все в мире меняется.
Чонгук с нарочитым вниманием посмотрел на ее декольте:
- Ты, кажется, права. Кое-что остается прежним. А кое-что разбухает.
Лиса едва не ахнула, но, к удивлению Гука, тут же улыбнулась:
- А кое-что совсем не растет!
Ее многозначительный взгляд был устремлен прямо на его ширинку. Чонгук чуть не поперхнулся кофе, но, сделав над собой усилие, со спокойным достоинством поставил чашку на блюдце. Его вдруг бросило в жар. Он вспомнил тот давний случай в бассейне, когда они оба были еще подростками. Пока он безжалостно высмеивал Лису за изменения, происходившие с ее телом, Дженни неожиданно подкралась к нему сзади и потянула вниз его плавки. Сделавшись всеобщей мишенью для нескромных взглядов, Чонгук гордо удалился и позже всегда давал понять, что ничуть не обиделся. Но тот эпизод навсегда остался для него одним из самых постыдных воспоминаний.
Чонгук указал на лежащие на столе бумаги:
- Дженни говорила, что тебе требуется некоторая сумма денег. Я пока не включал ее в договор. Это можно вместе обсудить.
Лиса странно взглянула на него. Ее лицо вдруг словно застыло, но тут же снова приняло обычное выражение.
- Это и есть наш договор?
- Думаю, тебе надо сначала показать его своему адвокату, - кивнув, ответил Гук.
- Не обязательно. У меня приятель - юрист, и он меня здорово поднатаскал, пока я помогала ему готовиться к диплому. Можно взглянуть?
По полированному столу Чонгук пододвинул к ней документы. Лиса достала из сумочки миниатюрные очки для чтения в черной оправе и, надев их, принялась изучать условия договора. Чон же использовал возникшую паузу для дальнейшего изучения своей избранницы. Ему не давала покоя ее несомненная привлекательность, хотя Лиса была явно не в его вкусе. Слишком фигуристая, излишне откровенная, чересчур... натуральная. Ему очень хотелось наперед обезопасить себя от эмоциональных взрывов, если вдруг им случится повздорить. Сора, даже крайне расстроенная, всегда вела себя сдержанно. Прямота Лисы его просто устрашала. Внутренний голос нашептывал Чонгуку , что с ней будет не так-то просто договориться. Она открыто высказывала свое мнение и выражала свои чувства с обескураживающей непосредственностью. А подобное поведение подразумевало скрытую угрозу, неразбериху и разрушение - то, к чему Чонгук меньше всего стремился в семейной жизни.
И все же...
Ей он доверял. В синих глазах Лисы читалась бесспорная решимость и добросовестность. Такая не бросает слов на ветер. А через год, как подсказывала Чонгуку интуиция, уйдет, даже не оглянувшись, и никакими деньгами ее не остановишь. Так что чаша весов перевешивалась в ее сторону.
Ее пальчик с темно-красным ноготком меж тем упорно барабанил по нижнему краю страницы. Лиса оторвала взгляд от текста, и Чон не мог взять в толк, почему ее щеки, до сих пор цветущие здоровым румянцем, вдруг так побледнели.
- Ты приложил список требований? - обличительным тоном спросила она.
Чонгук почувствовал себя так, словно его обвиняют не в формулировании качеств и обязанностей супруги, а в каком-то крупном преступлении. Откашлявшись, он пояснил:
- Просто несколько пожеланий моей будущей жене.
Лиса приоткрыла рот, но так ничего и не произнесла, словно не зная, в каких выражениях ему лучше возразить.
- Тебе нужна хозяйка, сирота и робот в одном лице? Разве это справедливо?
- Не преувеличивай, - вздохнул он. - Если я ищу в жены тактичную и деловую особу, это вовсе не означает, что я чудовище.
- Тебе нужная бесполая степфордская [В романе американского писателя Айры Левина «Степфордские жены» (1972) рассказывается о вымышленном идиллическом городском предместье Степфорд, где мужчины заменили жен роботами.] жена, вот кто! Ты хоть что-нибудь новенькое узнал о женщинах с четырнадцатилетнего возраста?
- Узнал, и предостаточно. Вот почему дядя Ыну так решительно подтолкнул меня к институту, который в первую очередь благоволит к женщинам.
Лиса даже ахнула от возмущения:
- Но мужчины получают от брака массу выгод!
- Каких же?
- Стабильный секс и общение.
- Через полгода у обоих уже болит голова и они друг другу надоедают до слез.
- Человека, с которым стареешь бок о бок...
- Но мужчины не согласны стареть! Вот почему они постоянно ищут молоденьких подружек.
Лиса уставилась на него, открыв рот, но тут же продолжила:
- Детей, семейный очаг, спутницу, которая любит тебя в болезни и здравии...
- ...и которая напропалую тратит твои деньги, изводит тебя придирками, что ни вечер, и вечно брюзжит на устроенный тобой беспорядок.
- Ты больной!
- А ты утопистка!
Лиса решительно потрясла головой, и ее шелковистые черные кудри взметнулись вокруг лица и медленно опали. На ее щеки вернулся прежний румянец.
- Боже, как все же подгадили тебе твои родители, - пробормотала она.
- Благодарю, доктор Фрейд.
- Что, если я не смогу соответствовать всем твоим требованиям?
- Мы будем над этим работать.
Лиса снова прищурилась, прикусив губу, и Чонгуку почему-то вспомнился их первый поцелуй. Тогда ему было шестнадцать... Он вспомнил, как приник губами к ее губам, как затрепетала она в ответ на его прикосновение. Он нежно поглаживал пальцами ее голые плечи, а ноздри ему щекотал свежий и чистый аромат лесных цветов и мыла. А потом ее невинное лицо засияло первозданной красотой, и на нем отразилось ожидание финальной части - признания в вечной любви.
Она улыбнулась и доверилась ему в своих чувствах. Сказала, что хочет за него замуж. Чонгуку следовало тогда погладить ее по голове, как-нибудь утешить и идти дальше по жизни своим путем. Но ее невинное заявление не только не польстило ему - наоборот, до смерти напугало. В свои шестнадцать Чонгук уже знал, что между мужчинами и женщинами не бывает прекрасных отношений. Рано или поздно на смену красоте приходит уродство. И он расхохотался, обозвал Лису малявкой и оставил одну посреди леса. Ее беспомощное, обиженное лицо надрывало ему сердце, но Чон не позволил себя разжалобить. Чем раньше она узнает правду, тем лучше для нее.
Он не сомневался, что оба они в тот день получили горький жизненный урок. Чонгук стряхнул с себя нежелательное воспоминание и перенесся в настоящее.
- Почему бы тебе не поделиться со мной, что ты сама ждешь от этого брака?
- Сто пятьдесят тысяч долларов. Наличными. Авансом, а не в конце года.
Заинтригованный, Гук чуть подался вперед:
- Чертова куча денег! Проигралась и влезла в долги?
Между ними словно выросла невидимая стена.
- Нет.
- Ты шопоголик?
В ее глазах вспыхнуло раздражение.
- Не твое дело. По условиям нашего договора ты не должен спрашивать, зачем мне деньги и куда я собираюсь их потратить.
- Хм... Еще вопросы?
- Где мы будем жить?
- У меня.
- От своей квартиры я не откажусь. Буду снимать, как прежде.
Этого Чонгук не ожидал и удивился:
- Моя жена должна прилично одеваться. Я выделю тебе деньги на расходы и приставлю к тебе своего личного консультанта по покупкам.
- Я буду носить то, что хочу и где хочу, и сама покупать все, что мне заблагорассудится!
Чонгук едва удержался от улыбки. Его умиляло сочетание темпераментов - впрямь как в добрые старые времена.
- Ты должна будешь играть в моем доме роль хозяйки. На карту поставлен серьезный бизнес, поэтому тебе придется потрафить женам моих деловых партнеров.
- Я как-нибудь постараюсь не ставить локти на стол и, так и быть, посмеюсь над их глупыми шутками. Но я не собираюсь бросать свой магазин и буду по-прежнему общаться со своими друзьями.
- Разумеется. Я и не рассчитывал, что ты станешь менять свой прежний образ жизни.
- Если, конечно, он не пойдет вразрез с твоим?
- Вот именно.
Лиса, постукивая ногтем по столу, принялась вдобавок притопывать ногой.
- Кое-что меня все-таки не устраивает в этом списке...
- Я человек покладистый.
- Я очень люблю своих близких и должна объяснить им, почему так скоропалительно выхожу замуж.
- Просто скажи им, что мы не виделись несколько лет и вот случайно встретились, а теперь решили пожениться.
Лиса патетически закатила глаза:
- Они же ничего не знают о нашей сделке! Нужно их убедить, что мы влюблены друг в друга по уши. Ты должен прийти к нам на ужин, и там мы объявим о своем решении. Да так, чтобы они поверили!
Чонгук вспомнил, что отец Лисы одно время сильно выпивал и даже уходил из семьи.
- Ты общаешься с отцом?
- Да.
- А раньше ты его ненавидела.
- Но он давно осознал свои ошибки. Я нашла в себе силы простить его. С родителями живет мой брат с невесткой, их дочка и мои сестренки-близняшки. Они все засыплют нас тысячей вопросов. В общем, ты не должен вызвать подозрений.
- Сколько лишних осложнений! - нахмурился Гук.
- Ничего не попишешь, таково мое условие.
Чонгук счел, что не помешает дать ей хоть крохотный повод для триумфа.
- Хорошо. Еще что-нибудь?
- Да. Я хочу настоящую свадьбу.
- Я планировал скромную регистрацию, - недовольно заявил Чон.
- А я планировала в белом платье выехать куда-нибудь на природу, пригласить всю свою семью, и чтобы Дженни была подружкой невесты!
- Я не любитель свадеб.
- Ты уже говорил. Но моя родня не поймет, если я тайком распишусь с тобой. Свадьба нужна в первую очередь им!
- Лиса, я беру тебя в жены ради интересов бизнеса. А вовсе не ради твоей родни.
Она вздернула подбородок. Чонгук на всякий случай запомнил этот ее жест, похожий на сигнал к атаке.
* * *
Ах, черт возьми!
Ну почему, почему он такой потрясный?
Меряя шагами конференц-зал, Лиса украдкой взглянула на Чонгука. Ей захотелось неприлично выругаться, но она сдержалась. В отрочестве она тоже глумилась над ним и обзывала Красавчиком - за золотистые волосы. Теперь юношеские патлы сменила стандартная короткая стрижка, но на лоб упрямо свисали несколько мятежных завитков. Их цвет с тех пор потемнел, но они по-прежнему напоминали Лисе хлопья «Чекс» - липовый мед с пшеницей. Черты его лица теперь отвердели, подбородок казался чеканным. Вежливая улыбка обнажала ослепительно-белые зубы. Глаза остались темно-карими, и в них угадывались некие тайны, надежно запертые за семью печатями. А тело!..
Чонгук и раньше не мог долго усидеть на месте. Сейчас он непринужденно прохаживался перед ней, и превосходно сшитые серые брюки то собирались складками, то разглаживались, подчеркивая мускулистость его длинных ног и крепких ягодиц. Рыжевато-коричневый джемпер с V-образным вырезом вполне годился и для рабочего дня, и для деловой встречи в воскресенье.
Но некоторые части его тела явно неуместно смотрелись в этом офисе. Сильные жилистые руки. Широкие плечи и атлетическая грудь под рубашкой. Бронзовый загар, словно Чонгук долгое время проводил на солнце. Звериная грация движений. Чон Чонгук возмужал, и он больше не был тем прежним Красавчиком. Он превратился в стопроцентного мачо, но на нее он по-прежнему глядел как на малолетнюю подружку сестры. В его взгляде она не встретила ни признания, ни одобрения - лишь учтивое дружелюбие, какое выказывают стародавней знакомой.
Что ж, да она лучше застрелится, чем даст ему почувствовать, что находит его привлекательным! И характер у него все такой же дрянной! Зануда с большой буквы «З»! Тупица с большой буквы «Т»! Весь он - один большой...
Эту мысль Лиса поспешно прогнала прочь. Ее нервировало само его присутствие, потому что при нем она смущалась и начинала терять почву под ногами. Всего неделю назад она ворожила на любовь, и Мать-Земля услышала ее мольбу. Теперь она получит необходимые ей деньги и сможет спасти фамильное гнездо. Но список-то ее полетел ко всем чертям! Мужчина, стоявший перед ней, перечеркивал собой все, что было ей дорого. Нет, для него это не более чем сделка, откровенная и элементарная, а потому совершенно бездушная. Извлекая из тайников памяти их первый поцелуй, Лиса не сомневалась, что у Чонгука тот случай давным-давно вылетел из головы. Ее просто корежило от унижения - ни за что на свете... Неужели Мать-Земля не уступит ей хотя бы первый пункт в списке? Лиса с трудом перевела дух и сказала:
- И еще одно...
- Да?
- Ты смотришь бейсбол?
- Естественно.
У нее внутри все напряглось.
- И у тебя есть любимая команда?
- В Нью-Йорке только одна команда, - как-то особенно глумливо ухмыльнулся Чон.
Лиса поборола приступ дурноты и отважно спросила:
- Какая же?
- «Янки», конечно. Только они и выигрывают. Это единственная стоящая команда.
Она начала дышать животом, как ее учили на занятиях по йоге. Сможет ли она выйти замуж за болельщика «Янки»? Неужели она способна отказаться от своих морально-этических принципов? И удастся ли ей ужиться с человеком, сделавшим себе из логики кумира и включившим моногамию в разряд женских штучек?
- Лиса, что с тобой?
Она жестом попросила на минуту оставить ее в покое и снова начала расхаживать взад-вперед, тщетно пытаясь найти ответы на свои вопросы. Если она сейчас уйдет, то у мамы не останется другого выхода, как продать дом. Да она потом будет мучиться угрызениями совести, потому что оказалась столь эгоистичной и не пожертвовала собой ради родных! И разве у нее есть выбор?
- Лиса!
Она резко обернулась. На лице Чонгука отражалось нетерпение. Невзирая на его внешнюю чувственность, он остался все тем же долбаным занудой, каким был в отрочестве. Он наверняка расписывал свой день по минутам и, похоже, не вполне понимал смысл слова «спонтанность». Разве она выдержит с ним целый год под одной крышей? И не растерзают ли они друг друга раньше, чем истекут положенные триста шестьдесят пять дней? Что, если «Янки» в этом сезоне выиграют чемпионат страны? Ей придется терпеть его противную заносчивость и снисходительные ухмылки. О господи!..
Чон скрестил на груди руки и сказал:
- Можешь не объяснять. Ты болеешь за «Метсов».
Его тон покоробил Лису .
- Я отказываюсь обсуждать с тобой бейсбол. И не смей при мне надевать шмотки с символикой «Янки». А без меня можешь рядиться во что тебе угодно. Понятно?
Повисло неловкое молчание. Лиса робко покосилась в его сторону. Чонгук глядел на нее так, словно у нее на голове вместо волос появились змеи, как у Медузы Гаргоны.
- Ты шутишь?
- Нет! - самодовольно покачала головой Лиса.
- Мне что, и бейсболку «Янки» носить нельзя?
- Вот именно.
- Ты чокнутая.
- От такого же слышу.
А потом она увидела нечто невероятное - сродни давнишнему происшествию, когда соседский хулиган свалился с велика и вдруг разревелся, как девчонка.
Чон Чонгук рассмеялся - не скривил губы в ухмылке, не просто развеселился, а неудержимо расхохотался во всю мощь своей глотки. Его радостный смех загремел на весь конференц-зал, и Лиса сама с трудом удержалась от улыбки, ведь потешался-то Чон над ней. Черт возьми, какой же он душка, когда снисходит со своих вершин...
Наконец Чонгук успокоился, видимо успев за это время обдумать ситуацию и принять решение.
- Я не буду носить символы «Янки», но то же самое касается и тебя. Никаких штучек-дрючек с «Метсами». Не желаю видеть в своем доме ни кофейных кружек с их эмблемой, ни даже брелка для ключей. Ясно?
Лиса почувствовала, как в ней закипает раздражение: ее требования вдруг обратились против нее самой.
- Я не согласна. Моя команда не выигрывала чемпионат страны с восемьдесят шестого года, поэтому я имею право их поддерживать. А твоей и так хватает славы. Больше просто некуда!
- Тонкий ход, - скривил рот Чонгук , - только я не чета тем метросексуалам, к которым ты бегаешь на свидания. Нет «Янки», нет и «Метсам» - выбирай!
- Я с метросексуалами не встречаюсь!
- Воля твоя, - пожал плечами Гук.
Лиса неловко переступила с ноги на ногу, и от злости руки сами собой сжались в кулаки. Смотри-ка, какой поборник справедливости! Только почему при всей его привлекательности на ум приходит мысль об отравленном яблочке, которое поднесли Белоснежке?
- Ну что? Подумаешь об этом завтра, или как там говорят женщины, когда не могут ни на что решиться?
Лиса с нажимом закусила губу и нехотя произнесла:
- Договорились. Твоя взяла.
- Это все?
- Думаю, да.
- Но не совсем... - Чонгук замолчал, словно собираясь с духом, прежде чем коснуться довольно деликатной темы.
Лиса дала себе зарок, что не потеряет самообладания вне зависимости от того, что он скажет. Не известно еще, кто одержит верх. Уж она-то и глазом не моргнет, как бы он над ней не изгалялся. Лиса незаметно выдохнула, снова опустилась в кресло, взяла чашечку с кофе и сдержанно отхлебнула.
Чонгук сложил пальцы домиком и шумно вздохнул:
- Я должен поговорить с тобой о сексе.
- О сексе?
Слово, похожее на пистолетный выстрел, непроизвольно сорвалось с ее губ. Лиса моргнула, но взяла себя в руки и не показала, как это ее огорошило.
Теперь пришел черед Чонгука вскакивать со стула. Он заходил перед ней по роскошному бордовому ковру.
- Видишь ли, нам необходимо быть крайне осторожными в отношении наших внебрачных связей.
- Осторожными?
- Да. Среди моих клиентов есть очень влиятельные люди, и мне необходимо поддерживать свое реноме. Тем более что и дядино завещание будут аннулировано, если только появится подозрение, что брак у нас фиктивный. Я предлагаю тебе в течение года вообще воздержаться от секса. Как думаешь, сможешь?
- Тут и думать нечего.
Он притворно хохотнул, и Лисе показалось, что его лоб блестит от пота. Или это просто игра света? Чонгук перестал расхаживать и посмотрел на нее почти с опаской. И вдруг до Лисы дошло истинное значение его просьбы. Она молнией сверкнула в сознании и разом воспламенила ей мозг. Чонгук желал превратить ее в идеальную жену, ухитряясь при этом блюсти целомудрие их брачного ложа!
Однако он ни словом не обмолвился о собственном воздержании! Дженни выложила подруге все подробности по поводу Соры, и Лиса знала, что у Чонгука есть постоянная партнерша. Не понимала она только, почему же он не берет в жены свою девушку, но не собиралась судить, что у них за отношения. Сейчас ее больше волновал неприкрытый шовинизм этого самовлюбленного самца. Лису так и подмывало немедленно отменить все дальнейшие переговоры.
Впрочем...
Лису трясло от гнева, но ее лицо осталось безмятежным. Чон Чонгук решил заключить с ней сделку. Отлично! Ведь если она сейчас хлопнет дверью, судьба бедного Чонгука будет решена окончательно и бесповоротно.
- Понимаю, - улыбнулась Лиса.
От облегчения он чуть ли не просиял:
- Правда?
- Разумеется. Ведь если брак должен выглядеть настоящим, то хороша будет жена, о которой поползут сплетни сразу после свадьбы.
- Вот именно.
- И тогда тебе придется выслушивать унизительные намеки на твою несостоятельность. Если жена спит с кем попало, проблема всем ясна: значит, она недополучает этого дома.
Чонгук поежился и нехотя кивнул:
- Наверное, да.
- Так как же быть с Сорой?
Чонгук от изумления даже отступил:
- Откуда ты о ней знаешь?
- От Дженни .
- О Соре не волнуйся. Я все устрою как надо.
- Ты с ней спишь?
Он покривился, но тут же сделал вид, что ничуть не уязвлен ее любопытством.
- Это имеет значение?
Лиса вскинула руки в миролюбивом жесте:
- Я только хочу прояснить вопрос секса. По крайней мере, я согласилась уступить по первому и второму пунктам. Сама я тебя нисколечко не люблю, и мы друг к другу равнодушны. Ты заявляешь, что, если мне вдруг захочется с кем-нибудь заняться сексом, я не должна потакать своим прихотям. Каковы же условия для тебя?
Лисс поиграла губами, с удовольствием предвкушая, как бедняга будет выбираться из свежевырытой для нее могилы.
* * *
Чонгук глядел на эту женщину, чувствуя, как у него пересыхает во рту. Ее бархатистый голос будил в нем пикантные фантазии о ее обнаженном теле, вожделеющем... секса. Едва удержавшись от неприличного слова, Чон потянулся за кофе. Надо выгадать себе немного времени... Все ее повадки просто взывали к страсти. Девичья невинность в Лисе сгорела дотла, и теперь перед ним сидела откровенная женщина с откровенными запросами. Он мог только гадать, что за мужчина удовлетворяет ее запросы. Ему нестерпимо хотелось взвесить в ладонях ее груди, ощутить на языке вкус ее губ. Интересно, что у нее надето под этим обтягивающим платьем...
- Чонгук?
- Мм?..
- Ты слышал меня?
- А, секс... Обещаю, что никогда не поставлю тебя в неловкое положение.
- Значит, следует понимать, что ты и дальше собираешься спать с Сорой?
- Мы с Сорой уже давно встречаемся...
- Но ты почему-то на ней не женишься!
В воздухе сгустилось напряжение. Чонгук отступил на пару шагов - ему вдруг стало некомфортно стоять к ней слишком близко.
- У нас с Сорой другого рода отношения...
- Хм, любопытно! То есть ты хочешь сказать, что я не смогу трахаться направо и налево только потому, что у меня нет постоянного партнера?
Если бы где-нибудь поблизости нашлись кубики льда, Чонгук с удовольствием пососал бы их - высосал бы все до единого. От обвинения Лисы его почему-то бросило в жар. Она говорила мягким спокойным голосом, непринужденно и, кажется, вполне искренне улыбалась ему, но Чонгук чувствовал, что вот-вот попадется в силки, которые так искусно расставляют женщины. Он явно ступил на зыбкую почву и теперь бросился укреплять позиции.
- Если бы у тебя уже имелся постоянный партнер, мы еще могли бы как-то обсудить ситуацию. Но встречаться с незнакомцами - слишком большой риск. И я гарантирую тебе, что Сора умеет хранить тайны.
Лиса вновь улыбнулась очаровательной женственной улыбкой, обещавшей наслаждения, выходящие за грань воображения и предназначенные лишь ему одному. Сердце Чонгука на миг остановилось. Заинтригованный, он с нетерпением ожидал ее ответа.
- Как бы не так, малыш!
Он не сразу взял в толк, как такие чувственные губы могут произнести отказ.
- Извини - что?
- Никакого секса для меня, но и для тебя тоже! И мне плевать, Сора это будет, стриптизерша или любовь всей твоей гребаной жизни! Если мне нельзя развлекаться, то и тебе запрещается! Придется и тебе потерпеть наш благопристойный бизнес-брак и ловить кайф от проектирования зданий. - Она помолчала. - Понятно?
Чонгук понял ее. И решил не уступать. Он сообразил, что это та же игра, сет или матч, и ему непременно надо в ней выиграть. Своей улыбкой он выразил сочувствие и понимание того, насколько ей нужны деньги.
- Лиса, я согласен, что условия, возможно, не совсем справедливы. Но мужчины устроены иначе. Соре, как и мне, очень важно поддерживать репутацию, поэтому ты никогда не окажешься в двусмысленной ситуации. Понимаешь меня?
- Да.
- Значит, ты согласна на мои условия?
- Нет.
Он ощутил приступ раздражения и, сощурившись, пристально посмотрел на нее и решил говорить без обиняков:
- Но ведь мы смогли согласиться по остальным пунктам. Пошли кое в чем на компромисс. Надо выдержать всего год, а потом ты можешь идти на все четыре стороны и устроить себе потрясающую оргию. И я слова не скажу!
В ее синих глазах-льдинках отразилось немыслимое упрямство и несгибаемая решимость.
- Если ты собираешься устраивать оргии, то и я буду их устраивать. Если ты воздержишься от секса, то и я воздержусь. И мне плевать на всякую хрень, будто мужчины и женщины по-разному устроены! Если мне суждено триста шестьдесят пять дней ложиться одной в постель, такая же участь ожидает и тебя! А если тебе сильно приспичит, то придется обращаться к собственной женушке! - Лиса запрокинула голову - точь-в-точь скакун перед барьером. - А раз нас с тобой друг к другу не влечет, придется тебе изыскивать другие способы для разрядки. Напряги фантазию! У безбрачия масса отдушин. - Она улыбнулась. - Ведь другого выхода у тебя все равно не остается.
Она, по-видимому, не подозревала, что Чон - заправский игрок в покер. В последние несколько лет он только и делал, что «выпускал пары» за картежным столом. Ночь незаметно переходила в день, и он вставал из-за карт, разбогатев на несколько тысяч. Покер, как и застарелая привычка к курению, неизменно притягивал его, и Чонгук предавался пороку скорее из удовольствия, нежели ради выгоды. Нет, он не позволит ей одержать верх. Предчувствие подсказывало ему, что победа уже близка.
И Чонгук нанес решающий удар:
- Ты решила запросить чрезмерную цену? Прекрасно. Сделка отменяется. Можешь попрощаться со своими денежками. А я пока решу, кого мне пригласить на твое место.
Лиса выскользнула из кресла, закинула на плечо сумку и встала прямо перед ним:
- Рада была снова повидаться с тобой, Красавчик.
Прямое попадание. Он не знал наверняка, догадывается ли она, как выводит его из себя детское прозвище. Ему отчаянно хотелось схватить ее и встряхнуть хорошенько, чтобы вышибить из нее эту привычку. Чонгук еще подростком остро реагировал на свою кличку и за годы не научился воспринимать ее спокойнее. Вот и теперь, словно в детстве, он стиснул зубы, но спрятал раздражение под добродушной усмешкой.
- Ага, и мне приятно. Заглядывай иногда. В общем, не пропадай.
- Хорошо. - Она выжидающе помолчала. - Пока.
В этот момент Чонгук понял, что просчитался. Он был кругом неправ. Лалиса Манобан вполне способна выиграть в покер - и не потому, что мошенничает, а потому, что готова к проигрышу. И сейчас она играла в опасную игру - в «цыпленка». [Детская игра, где дети ложатся на дорогу или на рельсы перед идущим транспортом и где победителем считается тот, кто встал последним.]
Лиса повернулась и пошла к двери. Взялась за ручку. И...
- Ладно!
Согласие слетело с его языка прежде, чем он успел подумать. Что-то подсказывало ему, что Лиса сейчас уйдет и не перезвонит, не скажет, что передумала. К тому же она, черт ее побери, была его единственной кандидатурой. Один год жизни был ничто по сравнению с целым будущим - о таком подарке Чонгук раньше мог только мечтать.
Надо отдать Лисе должное: она не стала злорадствовать - обернулась и обратилась к нему сухим деловитым тоном:
- В контракте, как я понимаю, о нашем последнем уговоре ни строчки. Ты даешь мне слово, что не нарушишь условие?
- Я могу внести изменения в документ.
- Не стоит. Так ты даешь мне слово?
Вся она была полна решимости. Чонгук понял, что она доверяет ему в той же степени, что и он ей, и его пронзила неожиданная радость.
- Даю тебе слово.
- Тогда и я даю согласие. Ах да, а расторжение брака через год? Моя семья не переживет такого потрясения. Скажем, что столкнулись с непреодолимыми разногласиями, и притворимся, что расстаемся друзьями.
- Не возражаю.
- Вот и хорошо. Заезжай за мной завтра вечером в семь - поедем к моим и объявим им о помолвке. Всеми свадебными приготовлениями я займусь сама.
Чонгук кивнул. У него немного кружилась голова и от принятого решения, и от ее близости. Чем так неуловимо благоухает ее кожа? Ванилью или корицей? Как в тумане, он глядел, как Лиса кладет на полированный стол визитную карточку:
- Адрес моего книжного магазина. До завтра.
Он откашлялся, чтобы попрощаться, но было уже поздно - Лиса ушла.