Пошли со мной в кино
Вечер был тёмный и холодный. За окном Томми слышался лёгкий шум ветра и редкие проезжавшие машины. Он сидел у себя в комнате, что-то машинально рисовал в тетради, когда вдруг — *тук!* по стеклу. Томми вздрогнул, обернулся. Ещё один *тук!* — уже отчётливее.
Он встал, подошёл к окну, отдёрнул занавеску и распахнул створку. Внизу, прямо под его окном, в зимнем воздухе стояла я. Подняв голову, помахала рукой и, прикрыв ладонью рот, чтобы не кричать слишком громко, прошептала:
— Томми! Пошли со мной в кино!
Он нахмурился, наклонившись вниз:
— В кино? Сейчас? Ты что, время видела?
— Вижу! — кивнула я с воодушевлением. — Ночной сеанс в «Орфеуме», “Техасская резня бензопилой„! Мой знакомый работает там, он пустит нас без билетов. Ну давай, это будет круто!
Томми выдохнул, опёршись локтями о подоконник:
— Ты серьёзно?
Я хитро улыбнулась, сделав шаг ближе:
— Ага. Будет весело. Ну же, Томми! Ты что, трусишь?
Он закатил глаза, но улыбка мелькнула сама собой.
— Ладно, чёрт с тобой. Подожди минутку.
Томми оттолкнулся от окна, быстро схватил с вешалки свою кожанку, натянул кеды. Уже был готов спуститься вниз по лестнице — и вдруг замер. Из гостиной внизу донеслись резкие голоса: отец и мать снова спорили. На этот раз громче, чем обычно, перебивая друг друга.
Томми остановился на первой ступеньке, сжал кулаки. Несколько секунд он просто слушал, сжав зубы, потом развернулся и вернулся в комнату.
Он подошёл к окну, и, не говоря ничего, начал засовывать одну ногу наружу.
— Ты что делаешь? — прошептала я снизу, увидев, как он осторожно высовывается из окна.
— Выхожу, — ответил он, стараясь держать голос ровным. — Не хочу снова проходить мимо этого цирка.
Его ноги коснулись крыши гаража, откуда он спрыгнул в снег — приземлился почти беззвучно. Поднялся, стряхнул ладони и посмотрел на меня. В глазах — смесь усталости и решимости.
— Ну что? Пошли на твою резню. — сказал он, запихивая руки в карманы куртки.
Я расплылась в широкой улыбке и, подскочив к нему, схватила за руку. Мы побежали в сторону улицы, оставив позади светящееся окно его дома и глухие крики родителей, которые он больше не хотел слушать в этот вечер.