Ты заболела
Макс так долго и подробно инструктировал Томми, что тот уже начал чувствовать на себе груз ответственности — казалось, брат передавал ему не просто заботу о тебе, а целую миссию. Серьёзный взгляд Макса, его торопливые, но настойчивые слова — всё это не давало отмахнуться.
— Она может говорить, что у неё всё в порядке, — сказал напоследок Макс, застёгивая куртку, — но это не так. Следи, чтобы ела, пил таблетки, и если станет хуже — сразу звони. Понял?
— Понял, — ответил Томми твёрдо.
Когда дверь за братом закрылась, в доме стало особенно тихо. Ты спала в комнате, укрывшись одеялом почти с головой, дыхание было неровное, но всё же спокойное. Томми присел рядом, задержался, потом аккуратно поправил одеяло, проверил, чтобы рядом на тумбочке были таблетки и стакан воды, и только потом вышел в гостиную.
Он включил телевизор на тихий звук, чтобы хоть как-то отвлечься от тревожных мыслей, и сидел так, почти забыв о времени.
Неожиданно в дверь постучали. На пороге — Вудди, Дейви и Фарадей. Они зашли тихо, будто сами чувствовали, что в доме нужно говорить полушёпотом. Томми сразу предупредил:
— Только тише, ладно? Она болеет, спит.
Ребята кивнули. Они устроились в гостиной, говорили глуше обычного, обсуждали что-то бытовое, старались не тревожить.
Через время Вудди сказал:
— Я схожу, гляну, как она.
Он ушёл и вернулся не сразу. Но, когда пришёл, его лицо было странно серьёзным. Он присел, посмотрел на Томми и тихо спросил:
— Томми… а что у неё с рукой? Это она сама… случайно?
Томми, не придавая значения, ухмыльнулся и бросил в шутку:
— Что там, засос?
Но улыбка мгновенно спала, когда Вудди, не изменив выражения лица, ответил:
— Нет. Ожог.
Наступила секунда тишины, в которой Томми будто не сразу понял смысл сказанного. Потом резко встал и быстрым шагом пошёл к твоей комнате. Ребята последовали за ним.
Ты лежала беспокойно, почти металась под одеялом, скидывая его с себя. Губы пересохшие, дыхание тяжёлое, будто каждый вдох давался с трудом. Томми опустился рядом, коснулся твоего лба — и отдёрнул руку, как будто обжёгся. Температура была невероятно высокой, почти неестественной.
Он перевёл взгляд на твою руку и застыл. На коже действительно было пятно, похожее на ожог. Но то, что он увидел дальше, заставило его сердце сжаться: на шее, прямо у ключицы, появлялось новое, тёмное, будто обугленное пятно. Оно проступало на глазах.
В этот момент за его спиной прозвучал тихий голос Фарадея, но его услышали все:
— Она будто горит заживо изнутри.
В комнате стало так тихо, что даже потрескивание телевизора в гостиной слышалось отчётливо.
Томми, сжав зубы, снова склонился к тебе, не зная, что делать первым делом: звать скорую или пытаться как-то сбить жар самому.
Вудди всё это время стоял сбоку, переминаясь с ноги на ногу, и наконец спросил, сдерживая дрожь в голосе:
— Томми, ты… ты знаешь, что делать?
Томми тяжело вздохнул, не отрывая взгляда от твоего лица, и ответил:
— Макс говорил… если начнётся сильный жар, нужно сбить его. Если не получится — сразу скорую.
Он быстро нашёл на тумбочке блистер с таблетками, вытряхнул несколько прямо на ладонь и, приподняв тебя, вложил их в твои губы. Ты была где-то между сном и реальностью, почти не реагировала, но вдруг вскинула руку и чуть не выбила стакан, когда Томми поднёс воду. Он резко придержал тебя за плечо, другой рукой заставляя сделать глоток.
— Пей, — тихо, но настойчиво сказал он. — Давай… глотай.
Ты с трудом, но сделала несколько глотков. Вода скатилась по твоей шее, намочила футболку, но это было неважно.
— Эти таблетки… — вдруг заговорил Фарадей. — Они начинают действовать только через пятнадцать–двадцать минут. Мне давали однажды, помогло… но не сразу.
Все трое замолчали, всматриваясь в тебя. Но вместо улучшения твое дыхание становилось всё тяжелее. Ты будто задыхалась от собственной температуры, кожа горела, на ней проступили новые красные пятна — маленькие, но такие же жгучие на вид, как ожог.
Томми резко поднялся.
— Так… так нельзя.
Он почти бегом пошёл в ванную. Включил кран только на холодную воду, звук потока эхом разнёсся по всему дому. Через секунду он метнулся на кухню, открыл морозилку и высыпал весь лёд в таз, потом аккуратно пересыпал его прямо в ванную. Холодный пар поднялся, когда куски льда встретились с водой.
Вернувшись в твою комнату, он сразу понял, в чём ещё была проблема: окно плотно закрыто, а из-за жара, одеяла и температуры комната превратилась в душную парилку. Ты, даже сквозь забытьё, пыталась сбросить ткань, будто тебе не хватало воздуха. Томми рванул створку окна, и холодный осенний воздух вломился внутрь.
Прошло ещё пять минут, но лучше не становилось. В какой-то момент Томми стиснул зубы, решился и подошёл к кровати.
— Всё. Я больше не жду. — Он наклонился, подхватил тебя на руки.
Ты была лёгкой и горячей, словно в тебе действительно пылал огонь. Ребята вскочили следом, и все четверо направились в ванную.
Ты была в одной длинной футболке, и от этого казалось ещё более уязвимой. Томми нёс осторожно, но решительно, его лицо было напряжено, будто от малейшей ошибки зависело всё.
Фарадей шёл чуть сзади, глаза его не отрывались от твоего плеча, где пятна становились всё темнее. Вудди шептал: «Давай, давай быстрее…» — и сам же помогал открывать двери, лишь бы Томми не замедлял шаг.
В ванной стояла ледяная вода, на поверхности плавали куски льда, и от неё веяло пронизывающим холодом. Томми опустился на колени рядом, крепче прижал тебя к себе и замер всего на секунду, словно проверяя — правильное ли это решение.
И в ту же секунду ты судорожно вздохнула, грудь поднялась, дыхание сбилось в рваный ритм. Томми сжал челюсть и прошептал:
— Прости… но иначе никак.
Он начал осторожно опускать тебя в холодную воду.
Как только холодная вода коснулась твоей кожи, тело словно дёрнулось само по себе. Ты резко распахнула глаза, всхлипнула, а пальцы судорожно вцепились в бортики ванной. Вода зашумела, расплёскиваясь на плитку, и казалось, что вот-вот всё выльется наружу.
— Эй-эй, тихо! — Томми сразу наклонился к тебе, крепко придерживая за плечи, чтобы ты не дёргалась слишком резко. Его голос был настойчивым, но мягким. — У тебя сильный жар был. Я не мог по-другому, понялa? Всё нормально. Это я, я рядом.
Ты ещё несколько секунд хватала воздух, глаза бегали, как будто искали, где ты находишься. Но постепенно дыхание стало ровнее, пальцы чуть расслабились, и ты смогла выдохнуть:
— Горло… болит.
Томми кивнул, всматриваясь в твои глаза, и тут же спросил:
— Скажи, какие таблетки. Я принесу.
Ты чуть приподнялась, чувствуя, что холодная вода снимает жар, и, собрав силы, объяснила, как выглядит упаковка. Томми сразу поднялся и быстрыми шагами ушёл в твою комнату.
Ты опустилась пониже, позволив воде коснуться лица, почти нырнула с головой. Холод будто проник в лёгкие, и от этого стало легче дышать, боль в груди немного отпустила. Ты откинулась назад, закрыв глаза, сделала глубокий вдох и вдруг заметила, что не одна.
В дверном проёме, тесно прижавшись друг к другу, стояли Вудди, Дейви и Фарадей. Все трое замерли, будто не знали, можно ли заходить, помогать или лучше остаться на месте. Их лица были тревожными, но в каждом чувствовалась и растерянность.
Ты подняла голову и тихо, сиплым голосом и удивлением выдавила:
— Привет…
Ребята переглянулись. Первым откликнулся Вудди — попытался улыбнуться, но его голос дрогнул:
— Привет. Ты нас до смерти напугала, знаешь?
Дейви нахмурился, сложил руки на груди:
— Ты хоть понимаешь, как это со стороны выглядело?
Фарадей молчал дольше всех, только смотрел на тебя внимательно, как будто искал признаки — станет ли тебе лучше или наоборот хуже. Потом тихо добавил:
— Главное, что ты сейчас с нами.
Ты чуть пожала плечами и опустилась ниже в воду, чувствуя, как напряжение в теле постепенно уходит.
В этот момент вернулся Томми с упаковкой в руках. Увидев ребят у дверей, он почти прорычал:
— Ну? Что за цирк, дайте пройти!
Ребята сразу отступили, а он присел рядом с ванной, достал из блистера таблетки и протянул тебе стакан с водой.
— Давай, пей. Потом хоть немного отдохнёшь.
Фарадей, всё это время стоявший в дверях, наконец нарушил тишину. Его голос был хрипловатым, будто он сам не до конца хотел это озвучивать:
— А всегда у тебя ожоги появляются, когда ты болеешь?..
Ты чуть приподнялась в воде, выглянула из-за плеча Томми, который сидел у самой ванны, и с недоумением спросила:
— Какие ожоги?..
Томми замер, обернулся к ребятам и резко сказал:
— Они прошли от холодной воды. Всё, не выдумывайте.
Но Фарадей не отступал, сжал губы и тихо произнёс:
— Значит… это точно ожоги были.
Томми резко развернулся обратно к тебе, но на мгновение застыл: ты уже опустилась с головой в воду. Его сердце подпрыгнуло к горлу. Он тут же сунул руки в воду, схватил тебя за плечи и потянул вверх:
— Ты что творишь?!
Ты поднялась, тяжело дыша, вода стекала с лица и волос, а губы дрожали не только от холода, но и от какого-то внутреннего надрыва.
— Голова горячая… — тихо выдохнула ты, зарываясь ладонями в волосы.
— Да ты вся ледяная уже! — Томми с трудом сдерживал панику, обнимая тебя, чтобы хоть немного согреть. — Всё, хватит, нужно тебя доставать.
Но ты слабо качнула головой и сиплым голосом сказала:
— Я хочу ещё посидеть… хоть чуть-чуть. Так легче…
Томми нахмурился, сжал зубы. Он видел, как твои плечи мелко дрожат от холода, но и жар изнутри всё ещё будто исходил от кожи. Его пальцы не знали, как тебя держать: то ли оставить в воде, то ли вытаскивать силой.
Вудди шагнул вперёд, обеспокоенно глядя на тебя:
— Томми, может, правда дать ей ещё минуту? Она сама говорит, что легче.
— Да вы с ума сошли? — вспыхнул Томми. — Она посинеет через пять минут!
Дейви буркнул сзади, глядя в сторону:
— А если она права и ей так лучше?..
Ты подняла глаза на Томми, едва-едва улыбнувшись сквозь усталость и шёпотом добавила:
— Пожалуйста… ещё чуть-чуть.
Томми зажмурился, проводя рукой по лицу, потом снова посмотрел на тебя — и в его взгляде боролись страх и желание поверить тебе.
Ты сидела в ледяной воде, голова чуть склонена набок, дыхание сбивчивое, но взгляд упрямый. Томми не отходил ни на сантиметр, буквально прожигая тебя глазами. Его пальцы всё время были на твоём плече, будто проверяли — не перестала ли ты дышать.
Минуты тянулись мучительно. Наконец, он заметил, как твои губы приобрели синеватый оттенок. Его сердце болезненно сжалось.
— Всё, хватит, — голос сорвался, он резко нагнулся, обхватил тебя под мышки и начал поднимать из воды.
Ты почувствовала, как он подтягивает твоё тело вверх, и в слабом протесте схватила его за руку.
— Томми… — твой голос был сиплым, но в нём ещё теплилась решимость. — Подожди.
Он замер, думая, что ты снова попросишь остаться в воде, но ты подняла глаза и добавила:
— Пускай выйдут.
— Чего? — он нахмурился, не сразу поняв.
Ты с трудом повернула голову в сторону, где в проёме всё ещё стояли Вудди, Дейви и Фарадей. Они следили за каждой секундой, будто боялись моргнуть и упустить момент.
— Они… должны выйти, — ты выдохнула, сжимая его запястье. — Я же… в одной футболке. Она мокрая…
Томми моргнул, и только сейчас в полной мере осознал: ткань тонкой футболки прилипла к твоему телу, сквозь неё проступали очертания. Его глаза на мгновение расширились, и он рвано вдохнул, тут же отводя взгляд, словно от стыда, что не заметил раньше.
Он обернулся к ребятам. Голос его стал твёрдым, чуть хриплым:
— Выйдите. Все.
Вудди хотел что-то возразить, но Томми рубанул рукой по воздуху:
— Я сказал — выйдите!
Фарадей первым кивнул и тихо ушёл, опустив глаза. Дейви пожал плечами, бросил на тебя короткий взгляд и тоже скрылся за дверью. Вудди задержался чуть дольше, будто не хотел оставлять тебя, но в итоге поддался напору Томми и вышел, прикрыв дверь.
В комнате сразу стало тише. Слышно было только, как вода чуть плещется вокруг тебя, и твои тяжёлые вдохи.
Томми снова посмотрел на тебя, глаза мягче, но в голосе всё равно сталь:
— Теперь точно всё. Я тебя достаю.
Он уже не оставил выбора, медленно, но уверенно начал поднимать тебя из воды, крепко прижимая к себе, чтобы ты не дрожала так сильно.
Томми поднял тебя из ледяной воды, аккуратно, будто ты могла сломаться от малейшего движения. Он прижал тебя к себе, стараясь закрыть своим телом от холода. Ты чувствовала, как его сердце колотится быстрее обычного.
Он усадил тебя на край ванной и схватил большое полотенце. Начал быстрыми движениями растирать твои руки, плечи, будто хотел выгнать холод из твоего тела.
— Эй, — прохрипела ты сквозь дрожь и с лёгкой усмешкой, — вообще-то у меня руки есть.
Томми вскинул на тебя взгляд. В нём промелькнула смесь облегчения и раздражённой заботы.
— Знаю, — ответил он коротко, но не остановился. — Ты ими в таком состоянии мало что сделаешь.
Ты хотела возразить, но, глядя, как он почти отчаянно старается согреть тебя, только выдохнула и позволила ему закончить. Когда дыхание стало чуть ровнее, ты выбралась к шкафчику в углу ванной. С трудом открыла его и достала свой тёплый свитер и спортивные штаны. Натянула на себя сухую одежду, снова начала чувствовать хоть немного тепла.
Вместе вы вышли из ванной. На пороге, как и ожидалось, стояли Вудди, Дейви и Фарадей. Все трое будто вкопанные, молча, с тревогой в глазах. Увидев тебя одетой и относительно спокойной, они чуть выдохнули.
Ты молча прошла мимо, направившись в свою комнату. Одеяло звало, и ты почти нырнула под него целиком, только голова осталась снаружи.
Томми задержался. Он прошёл на кухню, поставил чайник, привычно возясь с кружками. В это время ребята переглянулись и окружили его.
— Томми, — первым начал Вудди, понижая голос, — это… нормально? У неё такое всегда?
— С ожогами, с жаром, — добавил Фарадей, нахмурившись. — Я такого не видел.
— Ты видел, как она там сидела? — встрял Дейви, явно не скрывая нервозности. — Будто… будто не чувствовала, что тонет.
Томми сжал зубы, опершись ладонями о стол. Чайник начал тихо шуметь.
— Макс сказал, что у неё бывают сильные температуры, — выдохнул он. — Сказал: холод, таблетки, покой. Я делаю всё, что он просил.
— Но ожоги, Томми! — Фарадей шагнул ближе. — Это не просто температура.
Томми резко повернулся к ним, его голос стал твёрже:
— Она жива. Дышит. Сейчас главное — чтоб ей стало лучше.
Ребята замолчали. В кухне было слышно только, как закипает чайник и как ты в комнате под одеялом тихо кашляешь.
Ребята в какой-то момент поняли, что толку от их присутствия немного: они больше нервничают, чем помогают. Вудди подошёл первым к тебе в комнату, осторожно приоткрыл дверь. Ты, укутанная в одеяло с головой, выглянула наружу и устало улыбнулась.
— Выздоравливай, ладно? — сказал он тихо, почти по-братски.
— Спасибо, — ответила ты с сипотцой в голосе.
За ним заглянул Дейви, махнул рукой и тоже пожелал скорейшего выздоровления. Даже Фарадей, хоть и смотрел задумчиво, пробормотал что-то вроде «береги себя». Все трое вышли, и вскоре в прихожей хлопнула дверь. В доме сразу стало тише и спокойнее.
Томми вернулся в комнату, сел на край кровати. Он какое-то время молча смотрел, как ты лежишь, будто проверяя, не жар ли снова подступает. Потом ты слегка откинула одеяло, повернулась к нему:
— Ты чего такой серьёзный? — спросила ты, прищурившись.
— Я просто… — он провёл рукой по лицу, тяжело выдохнул. — Ты меня напугала. Я такого жара в жизни не видел.
— Ну, видишь, я всё ещё жива, — слабо улыбнулась ты.
Он усмехнулся, но в его глазах тревога всё ещё оставалась. Вы начали тихо болтать. О чём-то простом: ты спросила, что ребята обсуждали в гостиной, он пересказал пару шуток Вудди. Потом ты сказала, что чувствовать себя стало немного легче, но в горле сухо.
— Томми, — протянула ты, слегка облокачиваясь на подушку, — налей мне чаю, а?
— Сейчас, — кивнул он и уже собрался подняться, но вдруг задержался. Он медленно наклонился ближе, его взгляд скользнул по твоим губам. В тот момент в его лице было всё: и облегчение, что ты жива, и усталое желание быть ближе.
Но ты, заметив это, быстро выставила ладонь прямо между вашими лицами.
— Ты что!? — воскликнула ты сипло, но довольно бодро. — Я же болею!
Он замер, моргнул пару раз, а потом рассмеялся, хоть и с чуть виноватым видом.
— Ну да, — пробормотал он, отстраняясь. — Забыл. В голове каша.
— Вот и держи дистанцию, герой, — поддразнила ты, пряча улыбку в одеяло.
Томми всё же поднялся и пошёл на кухню. Вскоре послышался звук наливаемой в кружку воды, звякание ложки. Вернувшись, он аккуратно подал тебе чай, проверив температуру жидкости — чтобы не слишком горячо, но и не холодно.
— Держи. Осторожно.
Ты взяла кружку обеими руками, обжигая пальцы о керамику и одновременно радуясь этому теплу. Сделала маленький глоток, почувствовала, как чуть легче стало в горле.
— Спасибо, — выдохнула ты.
Томми снова сел рядом. И хотя он вроде бы держал слово и не пытался приблизиться слишком сильно, его взгляд то и дело возвращался к тебе, словно он хотел убедиться: ты точно в порядке, точно рядом, и с тобой ничего не случится.
В комнате стояла тишина, только чайник на кухне остывал. Ты чувствовала, как между вами витает что-то большее, чем просто «ухаживание за больной». Но ты упрямо оставалась в одеяле, будто прячась не только от холода, но и от этого взгляда.