правда на двоих
Тепло её кожи под его ладонями было таким настоящим, будто весь остальной мир перестал существовать. Пэйтон целовал её, неторопливо, почти благоговейно, будто боялся разрушить магию момента. Простыня соскользнула на пол, обнажая её полностью перед ним. Она не пряталась — только смотрела в глаза, в которых отражалась уязвимость и доверие.
Он медленно стянул остатки её одежды, задержавшись на каждом движении, словно впитывая каждый её вздох. Затем, почти молча, наклонился к тумбочке, достал тонкий серебристый пакетик. Натянул презерватив, не отводя взгляда — осторожно, спокойно, так, как делают только те, кто по-настоящему заботится. Вернулся к ней, скользнул ладонью по внутренней стороне её бедра, и, встретив её молчаливое согласие, осторожно вошёл в неё.
Её пальцы вцепились в его плечи, а губы тихо застонали ему в шею. Всё было медленно, глубоко, наполнено чем-то большим, чем просто страсть — доверием, нежностью, страхом потерять.
Позже, когда они лежали, сплетясь, и она водила пальцами по его груди, наступила та самая тишина. Густая, наполненная мыслями, которые тяжело превращать в слова.
— Пэйт... — её голос был тише, чем шёпот. — Мне нужно сказать тебе кое-что.
Он приподнялся на локте, настороженно вглядываясь в её лицо.
— Что-то случилось?
Мэгги покачала головой, но в глазах её блестело — не от счастья.
— Я... не знаю, как начать. — Она села, притянула простыню к груди, будто искала в ней защиту. — Всё, что у нас было — это началось не так, как ты думаешь.
Он не перебивал, но его тело напряглось.
— В начале учебного года… была шутка. Спор. Меня подбили… сделать так, чтобы ты влюбился. Чтобы я была с тобой, а потом — ушла. Как будто это месть.
Пэйтон резко выпрямился, будто его ударили.
— Что?
— Это было из-за того, что случилось в пятом классе. Помнишь девочку, которой ты тогда сломал сердце? Которую ты выставил посмешищем?
Он медленно выдохнул.
— Ты…
— Это была я, Пэйтон. Тогда — я любила тебя. И ты просто растоптал это. Смехом. Шутками. Люди смеялись годами. Я… Я всё помнила.
Он замолчал, глаза медленно темнели. Всё его лицо изменилось — не от злости, а от боли.
— Значит, всё это было фальшивкой? Всё, что ты говорила, делала? — спросил он почти шепотом.
Мэгги покачала головой, слёзы стекали по щекам.
— Нет. В том-то и дело. Я думала, что смогу сыграть. Притвориться. Что это будет просто. Но ты… — она всхлипнула. — Ты оказался другим. Ты стал настоящим. Ты стал тем, кого невозможно не любить.
Он не шелохнулся.
— И что теперь?
— Я влюбилась. По-настоящему. Я больше не могу делать вид. Я не могу лгать. Я… люблю тебя, Пэйтон. И мне страшно. Потому что я знаю, что разрушила всё.
Он встал, медленно, будто каждое движение причиняло боль. Подошёл к окну, долго молчал. Она наблюдала за ним, замирая в каждом взгляде.
Наконец он заговорил, не поворачиваясь:
— Если бы ты просто рассказала раньше… Может быть, мы могли бы начать всё честно.
— Я боялась. Боялась, что потеряю то, что… нашла с тобой. Тебя.
Он обернулся. И в его глазах больше не было злости. Только усталость. И что-то похожее на сожаление.
— Я тоже боялся. Что никто не сможет увидеть во мне больше, чем маску. Школьного шута. Придурка с репутацией. А ты увидела.
Он медленно подошёл к ней. Присел рядом. Посмотрел в глаза.
— Я не знаю, что делать с этим, Мэг. Я правда не знаю.
Она протянула к нему руку. Неуверенно. С мольбой.
— Прости меня. Просто… прости.
Он закрыл глаза на секунду. Потом взял её ладонь в свою.
— Я не прощаю тебя. Пока нет. Но… я тоже не могу сделать вид, что ничего не чувствую. Всё слишком реально.
Он лёг рядом, не обнимая её, но и не отстраняясь. Их дыхание сливалось в темноте.
Прощение ещё не пришло.
Но шанс — остался.