Ревность
Он сидел в углу трейлера, скрестив руки на груди, и молчал. Ты только что вернулась со съёмочной площадки, где весь день снималась сцена с другим актёром. По сценарию — твой экранный роман.
— Что? — спросила ты, заметив его тяжёлый взгляд.
— Ты серьёзно думаешь, что мне нормально смотреть, как ты… целуешься с каким-то идиотом перед камерой? — голос был низкий, хриплый, раздражённый.
Ты вздохнула.
— Это работа. Это не «по-настоящему».
Он резко поднялся.
— Для них, может, и не по-настоящему. А для меня всё реально. Я вижу, как он кладёт на тебя руки, и у меня внутри всё рвётся.
Ты подошла ближе, положила ладони ему на грудь.
— Ты ведь знаешь, что вне камеры у меня только один мужчина.
Он наклонился, его лоб почти касался твоего.
— Но почему я должен делить тебя даже с кино?
— Потому что ты знал, кем я была, когда мы познакомились, — мягко ответила ты. — Я не могу перестать быть актрисой, так же как ты не можешь перестать быть музыкантом.
Он закрыл глаза, глубоко вдохнул, будто боролся с собой. А потом обнял тебя так крепко, что у тебя перехватило дыхание.
— Ладно, — пробормотал он. — Я справлюсь. Но, чёрт возьми, если он посмотрит на тебя не так, я его убью.
Ты рассмеялась, спрятав лицо у него на плече. И подумала: может, его ревность и тяжела, но именно в ней чувствовалась его безумная, неподдельная любовь.