Глава седьмая. Пробежка.
Самое странное, что я заметила в лагере – это полное отсутствие какого–либо режима. Единственным установленным правилом была подача еды и отключение всего света в 22:00. Домики не запирались, младший корпус тоже.
Забегая вперёд сообщу вам, что в основном пегасы – довольно послушные и дисциплинированные, ведь они – обладатели недюжих способностей, которые надо уметь контролировать. Естественно, Радуга и Дерпи неоднократно нарушали порядок, пугая тем самым остальных обитателей, но это скорее сказывался их веселый характер, а не желание кому-либо насолить. Конечно же, им за это ничего не было. Но всё же послушность пегасов не объясняет отсутствие охраны в лагере.
Наш с подружками день начинался с так называемого подъёма, который проводила Флаттер Шай или, иногда, Дерпи.
Флатти заметно раскрепостилась, после того, как её брат обещал не появляться у нас на глазах и пока что покорно сдерживал своё обещание. Её поведение вполне естественно, ведь теперь она чувствовала себя в своей тарелке.
Далее мы шли на пробежку по деревянным мосточкам, проложенным на одном из соседних ярко-зелёных холмов.
Никто из нас так и не понял зачем нужно то старое обшарпанное бетонное здание на вершине того самого холма. Строение странной формы со сквозным проёмом, через который проходила замкнутая дорожка. Она описывала круг под уклоном на возвышенности. В этом, довольно небольшом, здании находился шаткий стул, скамейка, рамка без картины и три крючка для одежды. Так же там был вход в маленький пустой погреб. В целом, несмотря на страшненькое описание этого дома, он был похож на заброшенную исследовательскую метеорологическую станцию.
Я и Дёрпи любили проводить там время после пробежки, потому что серые стены дома ещё не успевали утром прогреться и приятно выхолаживали.
Так же около беговой дорожки были столбики для одежды и "козёл", который использовался по такому же назначению и стоял примерно в середине круга. Про это всё в лагере никто не говорил.
Был обнаружен этот маленький спорткомплекс совершенно случайно, потому что из самого лагеря не было видно этого холма, но теперь почти все обитатели Радужных Водопадов ходили туда.
Когда мы бегали, с нами тренировалось ещё около десяти человек.
В послеобеденную часть Скутта устаивала здесь импровизированное ралли на своём самокате. И, если брать в сравнение остальную обстановку, на холме было всё довольно цивильно устроено.
Флаттер завязывала себе пучок, брала короткие белые шорты и розовый топ, красный свисток и когда сама уставала, что происходило довольно быстро, ради смеху командовала всеми остальными с "козла".
Пробежка наверно была самой лучезарной в прямом и переносном смысле частью дня.
Далее мы лежали на траве, все кроме Искорки, естественно, которая аргументировала своё поведение наличием клещей. Клещи и в правду были там, но укусили за всё наше пребывание всего лишь трёх человек из стапятидесяти, а именно столько было в нашем лагере, причем никто из них, по-моему, не заболел.
Хочу отметить, что лагерь-то был рассчитан лишь на стодесять ребят, и это тоже не нравилось мне с Искоркой. Как я уже говорила, мы чем-то похожи.
После пробежки могли играть в волейбол, тем более у меня был новый красивый мяч, который один раз его зашвырнули в озеро, причем доставала его я.
Далее мы купались, и этот странный дом служил нам раздевалкой.
Потом обедали, хочу отметить что из Балка повар, как из меня единорог, да и ребята в столовой сразу все не вмещались.
Самое странное, что пегаски всё это замечали, но с природным, свойственым нам оптимизмом поддерживали друг друга.
Несмотря на это, всё же без обидных прозвищ, конечно, не обошлось. Дети есть дети. В основном страдали Скутта, Дерпи, Мальчик–Красные-трусы и ещё пара-тройка пегасов.
К Скутте все привязывались из–за её неспособности летать, издевались кстати, в основном, пегасы из старшего отряда. Надо отметить, что её кличка всем быстро надоела, ведь большинство детей из младших не до конца овладели своими способностями, так что полная невозможность летать была почти не замечена.
Один раз Скутта на детской площадке качалась на качели до поздней ночи. Как ей не надоело - загадка, но как назло в тот день древесные волки подобрались к лагерю совсем близко, Скутта, испугавшись их, даже смогла залететь на качели. Ловко залезть или взлететь – непонятно, потому что этого никто не видел, но когда разволновавшаяся Радуга пошла за ней, уже в полночь, девочка сидела на самом верху и дрожала.
Прозвище, которое прицепилось к Дерпи, было, естественно, из–за её косоглазия. Это огорчало девочку, но она быстро нашла довольно логичное объяснение: "Если нельзя этого изменить, значит - я не виновата". И ей было абсолютно всё равно.
Мальчик–Красные трусы. Я вообще не поняла отчего и кто это. Только через пять дней выяснилось – парень из Филидельфии, ей кстати отвелось двадцать пять мест, который якобы был не совсем традиционной ориентации. Это, наверное, хотя кто знает, было бредом полнейшим, но смешно то, что он обожал вязанные свитера и имел длинные розовые волосы, да и был слабохарактерным. Радуга сразу его возненавидела. Да, кстати, именно она придумала это прозвище.
Основная "движуха" - как выражалась Дерпи, началась на четвёртый день. Именно тогда был запланирован первый поход.