Больничные будни (Инк)
Оказаться в больнице маленькому Инку со всем не хотелось. Он не любил больницы вовсе, начиная ещё с самых малых лет. Вся эта атмосфера, где из разных кабинетов доносились плач и крики детей, запах чистищих и дезинфекцирующих средств, от которых сводило в носу, а по телу пробегала дрожь. Сами мысли о том, что дядя или тётя врач будет тебя трогать, щупать и заглядывать во все доступные, а также недоступные места очень пугало. Отдельно он ненавидил привики всех сортов и мастей, а также сдавать разных анализов. Одни просто болючие, другие неприятные, а другие и болючие, и страшные, и неприятные. Все в одном флаконе, так сказать. Стоит также упомянуть, что медработники могут быть так и доброжелательными, так и те, что говорят сухо и по фактам, а также насчитывают на скорость и послушание своих пациентов, что не всегда оправляется при приёме. Все вышеперечисленное было приправлено тем, что маленьких Инк очень часто болел и поход по врачам для его родителей уже казался рутиной, а вызов врача на дом тем более.
Оказавшись около кабинета педиатра, те принялись ждать, пока вокруг них бегали другие детки, ходили взрослые и мельком проскакивали медсестры с каталками, чтобы собрать из кабинетов анализы. Это было ужасно неприятно, особенно когда при открытии процедурного кабинета оттуда слышались громкие, почти оглушающие вопли малышей, грудничков и всем кому не лень. Благо это заканчивалось спустя пару минут, но неприятный осадок оставляло. В очереди они просидели около получаса, за которыми Инк успел пересчитать все плакаты о прививках, рекомендации при гриппе или ОРВИ, а также пересмотреть около сотни раз яркие узоры на стене, от которых глазки начинали болеть из-за пестрости.
— Инкуша, милый. Наша очередь, пошли, — проговорила мать крохи, нежно потрепав того по голове, вставая с металлических стульев с цветной обивкой, держа в руках пакет со всеми документами на ребенка.
Инк чуть кивая, нехотя встал со своего места и двинулся в кабинет, дверь которого распахнулась и пациенты вошли. Кабинет педиатрв почти ничем не отличался от коридора и стен поликлиники: на стенах узоры, плакаты, забавный ростомер в виде жирафа, куча игрушек от погремушек до мягких, пеленальный столик для грудничков, а также стол самого врача и его медсестры, одетых в цветную униформу с животными и узорами. Родитель и его ребенок прошли к столу врача, где мать присела на стул рядом, а Инк остался на кушетке, рассматривая и трогая интересную для себя игрушку, что не видел в коридоре.
— Ну-с, рассказывайте с чем пришли, — протянула девушка врач, заводя в компьютере карточку визита и заполняя бумаги, рассматривая также медицинскую карту и прочие документы, что начала доставать матушка, рассказывая что да как.
— Инк недавно перенёс очень сильную простуду. Была температура более тридцати девяти, его тошнило и морозило, — начала она, поглядывая на сынишку, что ошивался рядом, — Поила водой и сварила компота из брусники. Проветривать комнату почаще, жаропонижающее не давала это время, да и температура не поднималась выше тридцати девяти и семи. Поила теплым бульоном и фруктами. Выздоровели за недели две, но я очень беспокоюсь не скажется ли это на его развитии?, — задала волнующий вопрос она, нервно покусывая губы.
— Это нормальное течение болезни, вы делали все правильно, — говорила она, смотря попутно в больничную карту, — У малышей иммунитет ещё не крепкий, поэтому могут быть частые болезни простудами и вирусными заболеваниями. Это никак не скажется на их дальнейшем развитии, но желательно в сезон простуд укреплять иммунитет и пить витамины, а ещё не забывать про календарь прививок, — она ещё немного подписала что-то в бумагах и компьютере, прежде чем сказать, — Но для того, чтобы развеять плохие мысли я осмотрю его, — девушка глянула на маленького скелета, что явно напрягся от её слов.
Наступило молчание, пока врач подкотавливал себя, мыл руки, надевал перчатки и натягивал на нос маску. Инк к этому времени был готов просто сбежать из кабинета, но что-то держало его на кушетке, пока та брала в карман халата одноразовую деревянную палочку для языка, фонарик-ручку и поудобнее надевала стетоскоп. Она оказалась так близко, что сердце уходило в пятки, готовое сорваться вовсе куда-то, куда он сам не знает.
Начиналось все стандартно — ему нужно было раздеться до трусиков, чтобы она могла осмотреть костные покровы на наличие пигментных пятен, смятостей, припухлостей и других отличных от нормы образований. Тут и возникли первые трудности. Инк отказывался оголяться, даже не смотря на то, что перед ним поставили ширму, через которую ничего не видно.
— Не бойся, Инк. Я ничего более не сделаю. Просто осмотрю тебя и все, — мило беседуя с мальчиком, успокаивала его, дабы отвлечь от осмотра, — Мне нужно осмотреть твои косточки, чтобы убедиться, что с ними все хорошо, — ей пришлось спустить на подбородок маску, дабы кроха её так сильно и не боялся.
— Не хочу... Нельзя..., — ему рассказывали про правило «приватных мест», но он боялся совершенно другого. Просто оказаться в беспомощном положении перед взрослым, — Меня нельзя трогать... Мне не приятно..., — от закрылся руками, обнимая себя, закрывая хоть какие-то открытые места.
_ Я не буду трогать тебя там, где неприятно. Я пощупаю ручки, ножки, твой позвоночник и головку. Ничего более, — он присела перед ним на колени, стараясь успокоить, — Это нужно для твоего здоровья, понимаешь?, — единственный аргумент, что работал и успокаивал больше чем колыбельная.
Тот ещё немного поотказывался, но согласился с условием, что она отвернется, чтобы тот разделся. Уговор уговором, но та выполнила просьбу, отвернувшись и дождавшись оголения тела мальчика, повернулась, сказав тому лечь на кушетку и начала осмотр. Она трогала сначала ноги, каждую кость, проверяла работу суставов, просила Инка поднять самостоятельно ногу или пошевелить пальцем, что он исправно делал, хоть и с недоверием. Когда стали подбираться до груди, мальчик пискнул и дернулся, пугая тем самым свою маму и самого врача, ведь казалось, что ему сделали больно. Осмотр приостановился, давая ещё пару минут на собратие в себе всех сил крохи. Он продолжился, после переходя к проверке горла, глаз, сердцебиения, слуха и прочего. Когда все было завершено, тому сказали одеваться, пока медсестра составляла заключение в компьютере, передавая после врачу.
— Как и оказалось, все хорошо. Никаких проявлений отклонений, все показатели в норме, — стала диктовать она, расписывая рекомендации и ставя свою подпись, — Не забывайте про витамины, привики и ежегодную медкомиссию. Вы можете быть свободными, — та улыбнулась, отдавая все принятое в свои руки, прощаясь с пациентами.
Те вышли из кабинета. Инка какое-то время ещё трясло от этой всей ситуации, но благодаря что не пришлось снова идти и сдавать эти злополучные анализы и снова сидеть у этих теток и дядинек врачей.