𝘾𝙊𝙇𝙇𝙀𝘾𝙏𝙄𝙊𝙉 𝙊𝙁 𝙈𝙄𝙉𝙄 𝙎𝙏𝙊𝙍𝙄𝙀𝙎 ✦

ִ ࣪ ˖ ࣪ ᨰꫀᥣᥴ᥆ꩇꫀ ! ᰔ ִ ׄ
/ тгк: iiiuuya
подписывайтесь, чтобы узнавать новости о моей деятельности первыми.

от айдола берется только внешность и имя. любые совпадения = случайность.

я помню, как будто это было вчера, хотя прошло уже, наверное, много лет. время оставляет лишь отпечатки, которые со временем стираются, унося с собой детали, эмоции и  ощущения, но некоторые отпечатки, въедаются в самую плоть души, остаются навсегда, напоминая о себе тихим, но настойчивым шепотом. порезы на моих руках – это такие отпечатки.

я сидел на холодном, влажном полу в ванной комнате. вода, стекающая с моих плеч, казалась уже не освежающей, а скорее отягощающей, будто тянущая меня на дно. свет лампы над зеркалом был резким, выхватывающим из полумрака каждый мой изъян, каждую трещинку на коже и каждую подступившую слезу. на моих руках расцветали новые узоры, тонкие, алые нити, сплетающиеся в причудливый, но такой знакомый мотив. это был язык, который я понимал только сам, язык боли, который говорил громче любых слов, язык, который, казалось, был единственным способом услышать себя в этом оглушительном мире.

мой разум, мой вечный, ненасытный, тревожный разум, подбрасывал мне обрывки мыслей, как опавшие листья, которые ветер гонит по мостовой.

" ты слаб
ты ничтожен
ты заслужил это "

я боролся с ними, изо всех сил, но они были слишком сильны, слишком глубоко укоренились в моей психике, которые не искоренить никакими усилиями. я пытался загнать их куда-то подальше, запереть в дальнем углу, но они всегда находили лазейку к моему сердцу.

я помню, как впервые это произошло. мне было лет тринадцать, подросток, полный комплексов и неопределенных желаний. неловкий, неуклюжий, постоянно чувствующий себя не на своем месте. все было не так..  моя внешность, мои мысли, мои поступки. я ощущал себя чужим в собственном теле, в собственной жизни. и однажды, после очередного унижения, очередного ощущения собственной никчемности, я увидел у мамы в серванте старый, красивый маникюрный набор. в нем лежало маленькое, острое лезвие. оно блестело в тусклом свете, притягивая мой взгляд, обещая избавление.

я не помню, что именно подтолкнуло меня к этому, какой конкретный триггер сработал тогда. может быть, это была ссора с родителями, или насмешки одноклассников, или просто гнетущее, беспричинное чувство тоски, которое тогда стало моим постоянным спутником. я просто взял это лезвие. оно было холодным, гладким, идеально ложилось в ладонь. и я, затаив дыхание, сделал первый надрез.

Это было не так больно, как я ожидал. было странное, почти приятное ощущение давления, затем легкое жжение, а потом..  потом все остальные мысли, все тревоги, обиды и все страхи отошли на второй план. В этот момент существовало только это ощущение, эта маленькая, алая точка, которая разрасталась, заполняя собой все мои мысли. это был момент контроля, когда я, пусть и таким примитивным, таким разрушительным способом, мог управлять своим собственным телом.

я помню, как смотрел на это, завороженный. кровь медленно стекала по моей коже, оставляя за собой влажный, блестящий след, и в этот момент, в этой маленькой, болезненной ранке, я увидел что-то, что казалось мне настоящим, что-то, что не мог отнять никто. это было мое, только мое.

с тех пор это стало привычкой. сначала я пытался скрывать, но потом понял, что в этом нет смысла. эти порезы стали частью меня. они были молчаливым свидетельством моих внутренних битв, но и моих маленьких, отчаянных побед.

я научился терпеть боль, научился не замечать ее. я научился делать надрезы все глубже, все тоньше, все более изощреннее. это стало своего рода искусством, темным, извращенным искусством, которое никто не понимал, кроме меня. я мог сказать по глубине пореза, по его расположению, по тому, как кровь течет, насколько я был близок к краю, насколько я был близокк тому, чтобы сдаться.

я помню, как однажды, в очередном порыве отчаяния, я решил, что это конец. я стоял у окна, держа в руках лезвие, которое казалось уже не холодным, а горячим от моей собственной крови. я смотрел на город, который казался таким далеким, таким чужим, и тут раздался звонок в дверь. это была моя мать.

она вошла с тревогой в глазах, с вопросом, который висел в воздухе. она увидела меня, увидела мои руки. я до сих помню ее крик. она бросилась ко мне, пытаясь остановить, пытаясь помочь, но я только сильнее сжимал лезвие, не желая, чтобы она видела мою слабость, мою никчемность, мою боль.

– хисын, что ты делаешь? – прошептала она, ее голос дрожал. – почему ты это делаешь?

я не мог ответить. слова застревали в горле, как колючки. я просто смотрел на нее, чувствуя, как из меня уходит последняя сила, как мир вокруг меня начинает тускнеть.

– ты не понимаешь, – выдавил я наконец, мой голос был хриплым и слабым. – ты не можешь меня понять.

– но я хочу понять, хисын, – настаивала она, ее глаза наполнялись слезами. – пожалуйста, скажи мне, что с тобой происходит.

я уронил лезвие. оно с глухим стуком упало на кафельный пол. я почувствовал, как ноги подкашиваются, и опустился на пол, обхватив голову руками. слезы, которые я так долго сдерживал, хлынули из меня нескончаемым потоком.

моя мать подошла ко мне, села рядом, обняла меня. я почувствовал тепло ее рук, ее запах, и впервые, я почувствовал, что не один. Что есть кто-то, кто готов быть рядом, даже когда мир рушится.

с тех пор я стараюсь жить так, чтобы мои руки не нуждались в новых историях, чтобы они рассказывали только о настоящем, о радости, о любви. и чтобы шрамы прошлого стали лишь напоминанием о том, какой долгий путь я прошел, и как много я научился.

иногда, когда я смотрю на свои руки, я вижу в них не просто кожу и вены. я вижу историю. историю ли хисына. И эта история, даже с ее темными страницами, прекрасна. прекрасна своей честностью, своей болью и  силой.

я больше не боюсь своих рук, больше не боюсь своих мыслей. я принял себя, как и принял свою боль.