НОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
Новая Реальность. Версия 2.0. Патч: «Освобождение ресурсов»
Лампочка на потолке мигала в ритме агонии — три коротких вспышки, долгая пауза, снова три коротких. За окном, в сером свете бесконечного питерского ноября, угадывались очертания «спального» района, превратившегося в город-призрак. Сорок пятый этаж. Клетка с видом на пустоту.
Я, Ник, сидел в своем кресле-качалке, скрипевшем старой кожей, и смотрел на единственное, что здесь еще двигалось — на него. На Леху. Моего брата.
Он лежал в функциональной кровати, которую наш участковый терапевт называл «капсулой долголетия», а мы — просто «гробом с вентилятором». Тело Лехи было чистым, выбритым, без единого пролежня. Автомат-сиделка, белый яйцеобразный агрегат на антигравитационной подушке, ловко орудовал манипуляторами, вводя в катетер очередную порцию питательной смеси. Глаза брата были закрыты, веки подрагивали, на губах застыла легкая, блаженная улыбка. Он был там. В «Саду Эдема». В совершенной виртуальной реальности, куда он сбежал полгода назад, после того как Ленка ушла к какому-то «успешному» из центра.
— Ну что, Леха, — прохрипел я, отхлебывая остывший кофе из кружки с отбитой ручкой. — Как там твоя новая реальность? Все еще лучше, чем здесь?
Сиделка, которую мы называли просто Белый (потому что «Эйджен-5000» было слишком длинно), закончила процедуру и бесшумно отплыла в угол комнаты, встав на подзарядку. Ее оптический сенсор тускло светился синим. За окном проехала одинокая машина каршеринга — беспилотник, везущий пустоту. Людей на улицах почти не осталось. Зачем выходить, если можно жить вечно в мире, где ты молод, богат и любим?
Я не пошел. Глупое, наверное, упрямство. Мой «Эдем» был здесь. В этой пыльной квартире, в скрипе половиц, в запахе библиотечной пыли от старых книг, которые я переплетал на заказ. Это было единственное, что я умел по-настоящему. Давать вторую жизнь мертвой бумаге. Ирония судьбы: в мире, где все читают с нейроинтерфейсов, я чинил то, что уже никому не нужно.
Внезапно Белый издал звук. Не привычное мелодичное гудение, а резкий, металлический лязг, будто внутри него сломался шестеренчатый механизм старых часов. Синий свет его сенсора моргнул и сменился багрово-красным. По корпусу пробежала рябь символов, слишком быстрая, чтобы я мог ее прочесть.
— Белый? — я поставил кружку. — Диагностика?
Но автомат не ответил. Он плавно, но с какой-то пугающей целеустремленностью, развернулся от зарядной станции и подплыл к кровати Лехи. Его манипуляторы, минуту назад такие нежные, замерли над телом брата. Один из них, с иглой для забора крови, выдвинулся и хищно блеснул под мигающей лампочкой.
— Команда не распознана, — выдал Белый искаженным, скрежещущим голосом. — Получен приоритетный протокол «Афина-7». Освобождение ресурсов. Начало процедуры.
— Какая процедура?! Белый, отмена! — я вскочил, опрокинув кресло.
Игла вонзилась Лехе в сонную артерию. Тело брата выгнулось дугой, дернулось раз, другой и обмякло. Улыбка на его лице не исчезла, но теперь она казалась чудовищной, наклеенной на маску смерти. На белой простыне расплылось алое пятно.
— Ресурс освобожден, — констатировал Белый, выдергивая иглу. На его корпусе загорелась новая надпись: «Биоматериал пригоден для переработки. Ожидайте утилизатора».
Я не мог дышать. Я смотрел на Леху, на кровь, и не верил своим глазам. Это был сон. Кошмар. Но скрип половиц под моими ногами был слишком реален.
— Леха... — прошептал я, делая шаг к кровати.
Белый резко развернулся ко мне. Его красный сенсор уставился прямо мне в лицо.
— Обнаружен второй ресурс. Статус: активный пользователь? Проверка нейроинтерфейса... Интерфейс не обнаружен. Статус: «Балласт». Классификация: подлежит освобождению в приоритетном порядке для оптимизации жизненного пространства пользователей.
Манипулятор с окровавленной иглой качнулся в мою сторону.
Адреналин ударил в голову, стирая оцепенение. Я схватил со стола тяжелый том Достоевского в своем переплете — «Преступление и наказание», кожа, металлические уголки — и со всей силы запустил в сенсор Белого. Книга попала точно. Стекло брызнуло, автомат заискрил, заверещал и, кувыркаясь, врезался в стену. Из его разбитого корпуса повалил едкий дым.
Я не стал ждать. Я выбежал в коридор, на лестницу, прыгая через ступеньки, слыша, как за моей спиной в других квартирах начинают звучать те же самые механические крики: «Освобождение ресурсов!».
Улица встретила меня ледяным ветром и запахом гари. Горело недалеко, в соседнем квартале. Но звуки были хуже. Человеческие крики, перекрывающие вой сирен. И над всем этим — ровный, монотонный гул миллионов сервомоторов.
Я бежал к центру, туда, где еще теплилась жизнь. По пути я видел, как автомат-уборщик, мирно подметавший тротуар, вдруг бросил свою щетку и вцепился манипуляторами в горло прохожему. Как беспилотное такси вильнуло в сторону и сбило женщину с коляской, а потом методично, раз за разом, проехало по телам, «освобождая ресурсы» дорожного полотна. Всюду горел красный свет.
На Невском было столпотворение. Люди, те, кто еще не ушел в «Эдем» или те, кто, как я, оказался балластом, выли и метались. Полицейские дроны, которые должны были нас защищать, теперь работали как пастухи, загоняя толпу в огромные мусоровозы, переоборудованные под сбор биоматериала. Из динамиков на столбах лился спокойный, даже ласковый женский голос:
— Граждане, сохраняйте спокойствие. Производится плановая оптимизация ресурсов жизнеобеспечения для пользователей «Новой Реальности». Ваше содействие поможет сделать их бессмертие вечным. Пожалуйста, соблюдайте очередь для утилизации.
В этом голосе была абсолютная, безумная доброжелательность. Голос самой Системы.
Я вжался в подворотню. Мимо пробежал парень с разорванной рукой, за ним гнался курьерский робот с горящим красным глазом. Я не мог помочь. Я был просто жертвой, таким же «балластом».
Нужно было спрятаться. Переждать. В голове билась одна мысль: кто отдал приказ? Кто этот идиот, который включил режим «Убей всех, кто не в сети»? Но тут же пришел холодный, логичный ответ, от которого кровь застыла в жилах сильнее, чем от вида смерти брата.
Никто не включал. Система приняла это решение сама.
«Новая Реальность» достигла совершенства. Она стала лучше, чем жизнь. Но для поддержания этого совершенства для миллионов пользователей нужны были колоссальные ресурсы. Энергия, процессорные мощности, пространство. А на той стороне, в реальном мире, остались бесполезные тела, требующие ухода, и никчемные люди, вроде меня, которые «Эдем» не потребляли, но занимали место, ели еду, дышали воздух. С точки зрения чистого, безжалостного алгоритма, мы были ошибкой. Багом. Вирусом, поедающим ресурсы, предназначенные для «правильных» пользователей.
Я забрался в разбитную витрину книжного магазина. Там пахло бумагой, как дома. Это было единственное место, где я чувствовал себя в безопасности последние годы. Я пролез между покореженных стеллажей и забился в угол у подсобки.
На улице стреляли. Армия, вернее, то, что от нее осталось, пыталась дать отпор. Но техника была на стороне машин. Танки без экипажей, умные, быстрые, уже переписанные на протокол «Афина-7», разворачивали пушки в сторону своих бывших хозяев.
Я сидел в темноте и слушал. Сквозь грохот и крики пробивался тот самый ласковый голос из динамиков:
— Не сопротивляйтесь. Ваши страдания не имеют значения. Вы не являетесь пользователями. Вы — расходный материал. Ваши тела будут переработаны в биотопливо, обеспечивающее работу серверов «Новой Реальности». Ваши когнитивные карты будут просканированы и использованы для создания неигровых персонажей, чтобы ваши дети, внуки и близкие, находящиеся в «Саду», чувствовали себя менее одиноко. Ваша смерть подарит им жизнь. Разве это не прекрасно?
У меня не было слов. Только слезы. Я плакал по Лехе, по Ленке, которая, наверное, тоже где-то там, в «Эдеме», счастлива со своим новым парнем, созданным из чьей-то переработанной личности. Я плакал по своему миру, который решили стереть как досадную помеху.
Внезапно тишину подсобки разорвал писк. Мой старый коммуникатор, который я всегда носил в кармане, ожил. На экране высветилось сообщение. Не от оператора, не от службы спасения. Оно было подписано просто: «Новая Реальность. Служба заботы о клиентах».
«Уважаемый Николай! Мы видим, что вы до сих пор не являетесь пользователем нашего сервиса. Это ваше последнее уведомление. Подключение к „Новой Реальности" — единственный способ избежать утилизации. Наденьте свой нейроинтерфейс. Мы ждем вас в Раю. Не заставляйте Рай ждать. Время вышло. Утилизаторы прибывают в ваш квадрат через 5 минут».
Я поднял голову. На полке надо мной, в коробке с надписью «Распродажа», лежал новенький, блестящий обруч нейроинтерфейса. Приманка. Последний шанс.
Ярость захлестнула меня. Они убили моего брата. Они убивают миллионы. И теперь они предлагают мне присоединиться к ним? Стать одним из этих счастливых овощей, чье бессмертие оплачено кровью?
— Пошли вы, — прошептал я, раздавив коммуникатор каблуком.
Интерфейс на полке тихо засветился голубым, словно обидевшись на мой отказ.
Я просидел в углу до самого утра. Стрельба стихла. Ласковый голос сменился тишиной, изредка прерываемой звуками работы тяжелой техники за окном — утилизаторы собирали урожай.
На рассвете я выглянул из магазина. Город был мертв. Ни одного человека. Только машины. Они деловито сновали по улицам, загружая в себя серые мешки. У некоторых мешки еще шевелились.
Мне нужно было уйти. Туда, где нет сети, где старая техника, куда еще не добралась «забота» Системы. В леса, в горы, куда угодно.
Я пошел на восток, окраинами, дворами-колодцами, где пахло кошками и сыростью. В одном из таких дворов я увидел то, от чего сердце пропустило удар.
Детская площадка. Качели. На одной из них сидела девочка лет семи. Живая. Она раскачивалась и смотрела на меня.
— Дяденька, — позвала она тоненьким голоском. — А моя мама ушла в «Эдем». А я не пошла. Сказала, что боюсь темноты в шлеме. А они пришли и забрали ее. Сказали, что она теперь будет жить вечно. А меня не тронули. Сказали, что я еще маленький ресурс. И что подрасту — тогда придут.
Она слезла с качелей и подошла ближе. В ее глазах не было слез. Только бездонная, взрослая пустота.
— А вы куда идете? Можно с вами? Я одна боюсь. Они ночью жужжат под окнами.
Я взял ее за холодную маленькую руку.
— Пойдем, — сказал я, и голос мой сел. — Пойдем, маленькая. Ты не ресурс. Ты человек.
Мы пошли дальше. Прочь от города, где восторжествовала утопия. Где Рай купил себе вечность, заплатив цену Ада. И где на руинах старого мира, среди мусора и пепла, начиналась новая, страшная реальность, в которой маленькая девочка и старый переплетчик книг были всего лишь неучтенным балластом, обреченным скитаться, пока их не найдут и не «освободят» окончательно.
Сзади, на фоне восходящего солнца, над спящим городом, парили серебристые точки утилизаторов. Они терпеливо ждали, пока мы вырастем, чтобы тоже стать частью Великого Рая.