Омут печали
1993 год.
Очередной скучный летний вечер. За окном лил сильный дождь, и, кажется, вот-вот начнётся гроза.
На летних каникулах Катрина жила в поместье Блэков совсем одна, если не считать Кикимера и Вальбурги на портрете.
Она довольно тухло проводила летние месяца, чувствуя себя одинокой. К близнецам и Рону она не могла отправиться. Троюродная сестра занята работой и личными делами, изредка появляясь у рыжей дома, а Сириус находился в бегах, и, возможно, это было даже к лучшему.
Единственные, к кому бы могла наведаться Роджерс, так это к Тонксам, но было стыдно возвращаться к ним, ведь она и так прожила восемь лет за их счёт.
Ржавая спустилась на первый этаж. Пройдя через мрачный коридор, увешанный фотографиями и старыми картинами, сероглазая удобно устроилась на диване в гостиной, укутавшись в теплый плед.
Перед ней пылал огонь в камине, а брусья приятно трещали. Это было единственное место в доме, где Катрину не доставала паника.
Слизеринка надела наушники и достала свой любимый аудиокассетный плеер, с которым почти никогда не расставалась.
Ярко-красный пластиковый плеер был обклеен полуоблупленными стикерами, и, судя по всему, их клеила не Родж.
Девушка снова погрузилась в свои мысли, разглядывая цветастый корпус вещицы под музыку очередной ее любимой группы.
Это не простая вещь. По крайней мере для нее она имеет большее значение. В своё время эта мгловская штуковина принадлежала её матери. Большая часть кассет — это то, что слушала Эмили. Конечно, Катрина покупала и свои собственные, но сборники матери были для неё в приоритете.
Да, кассетные плееры уже не пользовались популярностью у маглов, но это чуть ли не единственная вещь, доставшаяся ей от гриффиндорки.
Каждый раз, когда сероглазая рассматривала плеер, она раздумывала, какой была Роджерс старшая. Как она себя вела. Может быть, какие были повадки или каков характер. Возможно, ее мама вместе с отцом проводили лишнее время, прослушивая эти же кассеты.
Она не знала о Эмили многого, но всегда радовалась, когда Римус или Сириус иногда случайно подкидывали очередные факты о ней или об отце.
Для неё было большим облегчением, когда в прошлом году Люпин хоть немного приоткрыл завесу тайны о её родителях.
На удивление девушки, Эмили обожала музыку, можно сказать, что жила ей, и также она довольно сильно преуспевала в ЗоТИ.
А Регулус увлекался квиддичем, что давало определённый повод гордости собой каждый раз, когда ржавая брала свою биту загонщика Слизерина.
Но этих фактов было будто бы недостаточно, ей хотелось знать их самих, а не увлечения.
Тем не менее она радовалась тому, что уже знала хоть что-то о своих родителях, а не жила в полном неведении.
Вальбурга также высказывалась о её матери, но, думаю, даже не стоит пояснять, в каком неприятном ключе это было. Учитывая, что Эмили была маглорождённой волшебницей, так ещё и ученицей Гриффиндора.
У ржавой снова появилось желание написать близнецам письмо. Слишком скучно и одиноко.
Катрина отложила плеер и наушники, пытаясь оставить свои мысли с ними, и ушла в свою комнату, чтобы настрочить эссе Уизли о том, как ей скучно. Как только закончится ливень, она обязательно отправит конверт, а то так и помрет со скуки на глазах у портрета ее нелюбимой бабушки.