Кейшин Укай
Я слышал дождь...
- Ты слышишь?
- Я даже вижу его, - упираясь ладошками о подоконник, шепнула она.
Оглядев пустынную улицу, окрашенную светом ночных фонарей, она распахнула окно, чтобы как можно глубже, как можно шире вдохнуть морозной и по-приятному бодрящей свежести.
- Жаль...
- Что жаль? - резко развернулась она и, запрыгнув, присела на подоконник.
- Жаль, что ты так и не научилась не перебивать людей - с легкой иронией произнес он.
- Прости.
- Ни чего. Я уже, наверное, привык... Жаль, что не весна, жаль, что не весенний дождь, а лишь осенний, а они ведь так похожи... Знаешь, весенний дождь он будто вестник нового, помогает таить снегу, чтобы очень и очень скоро появились первые ростки, а осенний дождь он... он будто прощается, холодом каким-то от него веет... неприятным.
- Ты тоже не любишь зиму?
- А кто её любит лютую?
- Наверное, те, кто умеют радоваться жизни.
Он встал из-за стола и неторопливо подошел к окну.
- Да... Радоваться жизни - это талант, которому нужно учиться всю, ту самую, жизнь и, хорошо, если ты успеешь научиться - останется время пожить.
Он вытянул сигарету из пачки и закурил.
- Ты опять куришь?
- Я и не бросал. Или не смог - не знаю.
- И что мне с тобою делать?
- Как ни странно, и этого я не знаю... Может любить?
- А разве не люблю?
- Любишь, наверное. Но, честное слово, я не вижу, не слышу этого.
- Что вообще происходит? - Соскользнув с подоконника, она легла на диван.
- Меж нами как будто пропасть какая-то. Мы вроде бы вместе и в тоже время врозь. Мы вроде бы рядом и тут же непомерно далеко. Мы близки, но чужды друг другу... Ты совсем перестал интересоваться моей жизнью вне тебя, мы почти не разговариваем... Может, объяснишь мне?
- Этого нельзя знать или понять. Это можно лишь почувствовать. Как только любовь начинает поддаваться правилам, объяснениям - это уже не любовь - это уже планы или же партнерство что ли какое - я слов даже подобрать не могу.
- Выходит, у нас уже нет чувств?
Он оглянулся, будто ожидал, что с этих слов она встанет с дивана, однако, она продолжала лежать и очень спокойно говорить, играя с тенью от её ладошки на потолке.
- Нет... От чего же... Чувства есть, но они не ясны. И, знаешь, наверное, не ясны, потому что мы с тобой оба - ты и я - пытаемся оценить, то, что оценить не возможно. Чувства, любовь, счастье, горе, добро, зло и прочее - это выдуманные, ни как не объясняющие названия нашему состоянию. Пытаться оценить, то, что оценить не возможно - глупо, однако, мы раз за разом стремимся это сделать - усложняем себе жизнь и сами же этому не радуемся.
- Тебе хорошо со мной? Ты хоть скучаешь иногда?
- Я?.. Скучаю, - выдыхая последнюю порцию дыма, шепнул он и смял окурок в пепельнице.
- Знать бы наверняка, чего мы хотим по-настоящему. Быть может, тогда мы смело бы делали выбор, не раздумывая, не колеблясь, успевали сделать все, что приносит нам удовлетворение. А здесь, в этой массе ненужного, насажденного, приходится каждый день искать иголку в стогу своих желаний.
- А какой смысл? Ну узнаешь ты чего хочешь, поймешь то самое - сокровенное - добьешься этого и только этого, но нравиться тебе это уже не будет... Ведь на самом деле, что вода теплая ты можешь почувствовать лишь, если рука твоя омывалась холодной. Так и здесь - вначале холодная, а потом наслаждение теплой. И вообще, причем здесь это? Не уж то ты хочешь сказать, что мое место в твоей жизни под сомнением?
- Представляешь, что я вспомнил? Припомни... Блюз-бар, Agnes Franklin и Henry Merrill со своим «One more kiss, Dear». Помнишь?
- Да... - раскинув руки по дивану, чуть слышно произнесла она.
- Я тогда что-то рассказывал тебе - не помню, вроде что-то о любви, зато я очень хорошо помню, как ты смеялась, чуть опрокидывая голову назад, срывая вуаль темных волос с плеч.
- А помнишь, как я попыталась покурить твою сигару, которая так вкусно пахла шоколадом?
- Да уж... Откашливалась ты долго, - улыбаясь, произнес он и опрокинулся на спинку кресла.
- Что же я тебе рассказывал?.. Не помню... Да и наверное не важно это, главное то, что ты слушала меня, а я слушал тебя, даже нет... Мы слышали друг друга, не слова, не интонацию, а чувства - мы слышали чувства друг друга и видели друг друга рядом, наша мечта казалось сбывшейся, пусть и на мгновение, но реальное, живое, если хочешь, короткое, но настоящее. А сейчас?.. Ведь ничего не изменилось, ты подумай только - мы ведь прежние, ты все также чертовски хороша, я вроде бы по-прежнему обаятелен, но мы привыкли. Знаешь, это как история с той картиной, которая тебе так нравилась, и мы все-таки её купили, но спустя пару недель ты перестала её замечать.
Она встала и вновь подошла к окну, он же снова закурил, нарушая на мгновение воцарившуюся тишину треском сигареты. Странно, но почему-то её совсем не раздражал, когда-то раздражающий запах табака.
- Может, именно это люди называют: «начать все с начала». Может, именно это нам сейчас необходимо - закрыть глаза и снова их открыть. В конце концов, может тебе вновь влюбиться в меня?
Тишина... Тишина, раздраженная треском сигареты и успокаивающая ритмом осеннего дождя. Тишина, заставляющая тосковать и блуждать в потемках лабиринта собственной души. Тишина сквозь темноту, которой пробивается крик чувств, крик любви, борющийся с гордостью, гневом и просто человеческой глупостью, способной разрушать самую сильную и чистую любовь во вселенной...
...
- Может, ты позвонишь? - сквозь тихий плачь, тихо крича от тоски, очень тихо и по-детски наивно спросила она.
Уже очень давно, и, наверное, слишком долго, она задавала один и тот же вопрос, когда разговаривала с ним в своих мыслях об осеннем дожде. И не было такого расстояния, которое бы помешало разговаривать с ним, и времени столько не было, что бы забыть его и не пожалеть о той самой великой человеческой глупости, что развела их в одно мгновенье, разрушив вечность чувств. А он, он казался ей почти реальным, и голос его был будто настоящий, как и дыхание подобно свежести из открытого окна. И может, она бы поверила, но... тишина, предательски напоминала об осеннем одиночестве.