.
Знаешь, мне так хуёво, мам.
И это уже не любимая песня,
Где мы влюбились в привычку что-то писать по четвергам.
Просто так, описание стандартной болезни.
Я же твой Маяковский,
Футурист по натуре.
Но зачем-то спросила о ней? Словно, к слову.
Знаешь, тут я слабей.
Не назову её дурой,
Хотя, знаешь, стоило бы.
Я хотел отпустить, но не отпускала.
Ломала к чертям. Целиком. Четвертуя.
Снова скажет: "устала" или "всё заебало"
Но любил. Да, любил.
И люблю её.
Из меня Брюсов плох, ведь я вовсе не Брюсов.
Для неё тоже плох,
Потому что... потому что.
Знаешь, мам, она что-то читает ночами.
Я не знаю, о чём, но
Я тоже читаю.
Мне снилось однажды,
Как она, каблуками ступая по шее,
Шептала:
"Скучаю".
Мам, я здоров, я ею не болен.
Иногда и, наверное, легонько простужен.
Я не Толстой,чтоб писать эпопею.
В двух словах и короче: нихуя ей не нужен.
В плеере кто-то о парапетах.
Да. Бумбокс, потом Доми, Лок-Дог и Ассаи.
Слушай, прошу, ну давай не про лето.
На рассвет не надеюсь.
Ведь ты рядом, я знаю.
Кстати, мам, знаешь,
"А" - просто буква,
Ну, как в слове каком-нибудь там.
Мам, всё в порядке.
Мам, я не умер.
Просто мне так хуёво, мам.
Я думаю, этой весной
У меня появится аллергия на цветение.
Где-то вначале апреля, да.
Она превратится в простое воспаление,
И тогда я забуду её.
Решу, что мне просто всё это приснилось,
Как в простуженном осенью лете
Мы никак не могли проститься.
Но я буду помнить её ресницы.
Только ресницы.
Я прощаю.
И отпускаю.
До встречи, моя металловая птица.
И уже ни за что не забудешь её.
Может, только вчера.
Или только в кино,
На время сеанса вобнимку с другой.
Сиреневый свитер,
Голоса синяков.
Кто-то бил, объясняя дорогу к тебе.
Ни черта.
Это, знаешь, уже не любовь.
Просто дико хотелось писать о не тех,
Говорить о тебе, для тебя и с тобой.
А потом еле-еле дойти до второго.
"Любить" - самый ебнутый в мире глагол..
Да, я матом ругаюсь
И не верую в бога.
Волочить свои ноги за кем-то не ты,
Говорить "ты красивая"
И, может быть, ждать,
Что однажды навечно разводят мосты.
Больше ты не придёшь.
А мне пора спать,
Учиться не любить тебя больше
Без учебников и репетиторов.
Опять промолчишь и утопишь.
Я больше не стану твоим свитером.
День номер, не важно, какой.
Тысяча восемь,
А может, сто пять или двести четыре.
Просто вычеркнуть бы мне из памяти осень,
Где было так страшно в разных квартирах.
Я часто стихами крошусь в ресторанах.
Салфеткам знакомый вкус усталых чернил.
Тих истерик по-пьяне,
Звук повтора вокзалов.
Просто знай, что тебя
Я давно отпустил.
Только помню слова,
Что шептала, вечерние.
Помню запахи фальша,
Их привкус остался.
А глазам
Надоело ежедневно рисовать те вещи,
Которых руками касалась.
А потом та, другая.
Солнце глаза в глаза,
В чужом городе "М",
Что не верит слезам,
Эти тонкие пальцы по грубым щекам.
Не отдавать её на вокзале врагам-поездам.
Шарфы в месте на шее засосов,
Сигаретный бок.
Та глупая радуга,
Любимый апельсиновый сок.
Шаколадовые губы.
Кто-то кого-то терял,
Татуировки считал
Губами.
Глазами, словами учить её кожу,
Причёску и только,
А так вообще не похожа.
В метро люди.
Плевать.
Поцелуй в шею капризно.
Грустные плечи - параболы круг,
Неологизмы.
Губы на родинке, ладони.
А внутри не прошло.
Ты уйдёшь - она нет.
И это почти воспаление.
Этой зимой, отвечаю,
Будет всё хорошо.
Вот только "ты" и "она" -
Разные местоимения.
Худые сообщения,
Черезчурное курение.
Засобираюсь в ад,
Минута, выходить.
И я снова не имею определения и значения.
С ума сошёл.
Конечно, если есть с чего сходить.
Несчастная проза
Сильнее апсента.
Твоя нелюбовь, аплодисменты.
Эта полая жизнь без аккомпанемента.
Ведь аппарат абонента...
Какой там аппарат абонента.
И уже ничего:
Ни простить, ни спросить.
Перегорели, знаешь, пробки.
Наверное, было невыносимо меня выносить -
Выноси меня за скобки.
И уже ни за что не забудешь её.
Может, только вчера
Или только в кино,
На время сеанса вобнимку с другой.
Ты её никогда не забудешь.
Кого?