Истории Андертейл | Undertale Stories (AU)

Заказ от cookies9840
______________________________________

Сердце так и рвалось вылететь из груди, бешено стуча и сжимаясь от боли. В горле застрял горький комок, спирающий дыхание. Глаза опухли от застрявших слез, которые (т/и) упорно пыталась сдержать.

— П-почему ты так говориш-шь? — запинаясь, произнесла она, сжимая край светло-голубого платья.

— Потому что это так, — холодно ответил Инк, глядя на нее пустыми, белыми зрачками. — Уходи. Здесь не место таким плаксам, как ты.

Скелет развернулся и, подняв свою кисть, зашагал прочь, ступая босыми ногами по разноцветным осколкам от его флаконов с красками, втаптывая их в рыхлую землю. Он хотел было ринуться дальше в бой, как девушка в отчаянии закричала:

— Нет! Я не верю твоим словам! Это говоришь не ты! Это не тот Инк, которого я знаю! — горячие слезы потекли ручьем из ее ярких синих глаз. — Ты бы никогда так не сказал!

— Да, ты права, это не тот Инк. Это настоящий я, — он даже не обернулся. — Ты глупа, раз не понимаешь, что такой бездушный, как я, может хоть что-то испытывать к кому-либо. Особенно любовь.

Раздался громкий треск. Что это? Звук исходит со стороны деревьев, или это только кажется? Оба варианта будут правильными, независимо от выбора. Первое верно: деревья начали крениться и со скрипом падать прямо на площадку, где стояли Инк и (т/и). Второе же... тоже верно. Теперь звук исходит от девушки, а точнее из нее. Трескается ее душа. Она покрывается многочисленными трещинками, не выдерживая той боли, что разрывает изнутри, медленно ломается на две половины под напором несправедливости и горя. Разбитое сердце, в прямом смысле этого выражения...

Руки девушки вяло повисли, ноги еле держали ее, чуть сгибаясь в коленях, слезы перестали течь по щекам, как бы оставляя это гиблое дело, взор затуманился и различал лишь только помутневшую фигуру того, кто так хладнокровно расколол ее любовь, словно стекло, и втоптал в землю осколки, как и те, что лежат неподалеку. (Т/и) краем глаза заметила, что на нее падает нечто массивное, но даже не шевельнулась, не сделала жалкой попытки спастись от смертельной угрозы. Сейчас ей было глубоко плевать на все: тот, ради которого она была готова сделать всё, что угодно, кто был для нее источником жизни, смешал ее с грязью, ничего не стоящей. Она почувствовала удар, волной боли пронзивший тело, и упала на траву, придавленная стволом дерева.

Что-то щелкнуло в Инке, когда он увидел, как на (т/и) падает дерево, и на мгновение его зрачки сменились на тревожные знаки. Он даже сорвался с места, бросившись к ней, чувствуя за нее ответственность и страх, что ей грозит опасность. Но не смог и оказался прижатым к земле несколькими деревьями.

*****

(Т/и) смеялась, смотря на "травяного" Инка, который был весь в листьях, траве и цветах.

— Ну все, перестань смеяться, не смешно! — недовольно сказал Художник, обтряхиваясь.

— Нет, не убирай! Тебе идет! — воскликнула девушка, продолжая улыбаться и хватая его за руки. — Уверена, что ты бы выиграл в конкурсе "Образ Весны вживую"!

— Ах, так! — скелет отшатнулся назад, но не расчитал силу и покатился кубарем с холма.

(Т/и) сначала испугалась, но, увидев, как он чуть ли не вскакивает, энергично жестикулируя и выкрикивая что-то непонятное, а потом снова падает, наступив на конец своего же шарфа, побежала к нему, засмеявшись с новой силой.

— Ох, Инки, ну как так можно? Что ни шаг, то приключение! — присела она возле него.

— Все, я не сдвинусь с места, — пробурчал он, дунув в листок, нагло упавший прямо на лицо.

— Тогда и я с тобой, — девушка легла рядом и посмотрела в синее-синее небо, украшенное белоснежными пушинками облаков.

— Такой глубокий цвет неба, что кажется, будто в него можно нырнуть с головой, — произнесла (т/и) после минутного молчания.

— Да... Такое же синее и бездонное, как и твои глаза... — явно не понимая, что говорит это вслух, протянул Инк. А потом вдруг осознал и залился радужным румянцем. — Э-это не т-то, что я имел в вид-ду! Т-то есть, это так, но... Вот же ж!.. Умфх... — он уткнулся лицом в шарф, скрывая свое смущение.

— Ты такой милый, когда смущаешься!  — улыбнулась (т/и), смотря на него.

Чернильный выглянул, отодвинув немного шарф, и поглядел на нее. "О, Создатели, кто сделал ее такой красивой?!" — пронеслось у него в голове, отчего он смутился еще больше.

— У тебя на голове васильки! — девушка подхватила пальчиками светло-голубые цветки и с удовольствием вдохнула их аромат. — Как я люблю эти цветы!

Инку внезапно пришла в голову мысль, и он резко поднялся, оглядываясь. Найдя свою цель, он радостно сказал:

— Идем, (т/и)! — Художник подал ей руку и, когда она взялась за нее и встала, повел ее за собой.

Пройдя немного, девушка заметила то место, куда они шли. Перед ними появлялось целое море васильков и других полевых цветов. Она в восхищении чуть ли не нырнула в трáвы, садясь прямо в гущу цветов, окружая ими себя. Скелет довольно улыбнулся и присел рядом. Он смотрел, как по-детски радовалась девушка такой маленькой, но приятной мелочи, и сам ощущал то же чувство внутри, не осознавая, что оно настоящее, искреннее. Он не понимал, что впервые за всю свою бездушную жизнь впервые испытывает эмоции, исходящие не от красок, а от него самого...

*****

Он чувствовал, он любил.

Но как жаль, что начал понимать это не там, на васильковом поле, а под тяжелыми стволами деревьев, которые прижали его к земле.

Наконец, Инк смог дотянуться до кисти и выбраться из-под завала, сразу бросившись к (т/и). Он одним взмахом снес все деревья, придавившие девушку, и сел на колени рядом с ней.

— (Т/и)! (Т/и), очнись! Живи, слышишь! Живи! — звал он ее, с надеждой ожидая, что синие глаза откроются вновь.

Она немного вздрогнула и тяжело приподняла веки.

—- Инк... — еле слышно прошептала она, смотря на него.

— Да, это я! (Т/и), прошу тебя, держись! Не умирай, хорошо? Только живи! — скелет хотел подняться, чтобы что-то предпринять, но девушка остановила его, ухватив за руку:

— Нет, не надо... останься... я хочу, чтобы ты был рядом...

— Не говори так! Ты будешь жить!

— Нет, Инк, прости, я не смогу... Просто останься...

Художник положил её голову себе на колени и почувствовал, как изнутри что-то распирает ребра.

— Прости меня, (т/и), я виноват в этом, — из его глаз начали капать слезы.

— Ты плачешь? — удивленно спросила она и грустно улыбнулась. — Все же, ты можешь чувствовать... Я знала это... Ну все, перестань, я не хочу видеть, как тебе больно...

Инк утер слезы и поглядел ей в глаза.

— Нет, не уходи, — испуганно пробормотал он, заметив, как слабеет хватка девушки, и закрываются глаза. — (Т-т/и), нет...

— Инк, извини... — она вздохнула в последний раз, и ее ладонь сосколзнула на примятую траву.

— (Т/и)?.. Н-нет... нет... Нет! Вернись! Прошу! (Т/и)! — Инк посмотрел на бездыханное тело и прижал к себе, обнимая. — (Т/и)... Я... люблю тебя... не уходи...

Художник, не в силах больше сдерживать эмоции, зарыдал, крепко держа в объятьях мертвую девушку, шепча ее имя. Теперь он понимал, что потерял, когда разбивал краски и сердце, хладнокровно втаптывая в землю осколки чувств и любви.

Любовь, как стекло: его трудно сделать прочным и крепким, - для этого нужно время и силы - но легко разбить всего одним движением за короткое мгновение. И он выбрал второе, сделав фатальную ошибку, которая привела его к такой трагичной концовке.

Теперь Инк никогда не забудет этого урока и будет с грустью, а может и счастьем, вспоминать синие глаза и улыбку (т/и), смотря на засушенный маленький букетик васильков, подаренный девушкой и уже чуть испачканный в чернилах.

Чернила и васильки. Какое странное, но милое сочетание...